Лицо парня ничего не выражало. Он даже не моргнул ни разу, будто застыл. Или находится где-то не здесь.
Губы вновь дрогнули.
- Хорошо, - наконец выдавил он. И, вздохнув, вытер рукавом пот с подбородка. - Хорошо.
- Но тебе нужна помощь, - неожиданно для самой себя сказала я.
И даже вздрогнула. Неужели я сказала что-то не так? Неужели он сейчас опять взорвется? Может быть, ударит меня?
Но парень лишь простонал и, казалось, немного успокоился. Ослабил свою хватку, опустил руки.
Я вдохнула с облегчением.
- Тебе надо научиться контролировать себя, - сообщила я.
Дэррил кивнул в ответ:
- Я работаю над этим…
- Я могу идти? - тихо спросила я.
Его глаза словно вспыхнули холодным светом, и он вдруг произнес:
- Жасмин, я обещаю, что больше никогда никого не убью…
Затем он крепко схватил меня за плечи и прошептал в самое ухо:
- Пока меня не вынудят это сделать снова!
Часть третья
Идэн
Глава 10
- Идэн, что ты делаешь? - крикнула мне Хоуп.
- Вяжу носки. А ты что подумала? - спросила я с сарказмом.
Она прекрасно меня видела - склонившись над столом, я писала письмо.
Но Хоуп всегда должна сунуть нос не в свое дело.
Она подошла ко мне и принялась читать письмо. Я прикрыла его рукой.
Хоуп засмеялась, довольно язвительно.
- Идэн, ты такая послушная девочка! Пишешь домой маме…
Я ничего не ответила. Я знала, что Хоуп не ладила со своей матерью. Она всегда рассказывала Анжеле, Жасмин и мне ужасные истории из своего детства.
Сзади меня на кровати валялась Жасмин. Как обычно, нос ее был уткнут в книжку. Где была Анжела, я не знала. Возможно, гуляла с каким-нибудь парнем. Скорей всего, именно так и было.
Хоуп вздохнула. Я снова начала писать, но она все не отходила.
- Знаешь, как моя мама меня называла? Знаешь какое у меня дома было прозвище?
- Вряд ли хуже, чем Рыба, - пожаловалась Жасмин.
Я повернулась к Хоуп и заметила на ее лице выражение страдания и горечи.
- Она называла меня Бочонок с Маслом, - проговорила Хоуп сквозь стиснутые зубы.
- Как?! - вскрикнула я, уронив колпачок от ручки. - Почему Бочонок с Маслом?
Глаза Хоуп наполнились слезами. Казалось, она вот-вот расплачется.
- Потому что я была толстой. Но не толстухой, а просто немного полноватой. Как и сейчас.
- И поэтому твоя мама называла тебя Бочонок с Маслом? Постоянно?
Нет, не постоянно. Исключительно в присутствии моих друзей, - ответила Хоуп и, отвернувшись, вытерла платком слезы. Она не хотела, чтобы я видела, как глубоко задевают ее воспоминания.
Вообще-то Хоуп довольно скрытная.
Жасмин подняла от книги глаза:
- Неужели она так поступала? Правда? Твоя мама называла тебя так именно в присутствии твоих друзей?
Хоуп кивнула в ответ:
- Ей доставляло удовольствие смущать меня. Это было ее единственным хобби.
Она снова вздохнула и, скрестив, вытянула перед собой руки. Хоуп стала ходить по комнате. Я следила за ней глазами.
Она довольно плохо выглядела сегодня. Кажется, даже не причесывалась. Лицо ее, обычно розового цвета, сейчас было желтоватым. Глаза красные и влажные от слез.
Она очень переживала за Дэррила. И я это прекрасно понимала. Всегда, когда Хоуп тревожилась за Дэррила, она начинала говорить про свою мать.
Каким-то образом они двое были связаны в ее сознании. Два несносных человека.
Кроме того, Хоуп сейчас действительно волновалась за Дэррила.
- Не знаю, что заставило меня вспомнить про это прозвище. Но это не самое страшное, что делала моя мать.
Было ощущение, что Хоуп разговаривает не со мной и не с Жасмин. Она словно разговаривала сама с собой.
Жасмин еще больше углубилась в книжку. А я прислушалась к словам Хоуп.
- Мать была просто помешана на моем весе. Она сама была тощая, как вешалка. Правда. Такая же, как Анжела. Не понимаю, почему ее так тревожило, что у нее полная дочь. Может, я напоминала этим отца? Не знаю.
Жасмин вновь подняла голову:
- Ты не знаешь, как выглядел твой отец?
Хоуп покачала головой:
- Я никогда не видела его. А мать не показывала фотографий. - Она вновь вздохнула и стала беспокойно ходить по комнате.
- Однажды я привела домой после школы троих друзей, - продолжала Хоуп. - Наверное, это было классе в четвертом или пятом. Не помню точно. - На мгновение она задумалась, затем начала рассказывать снова:
- В тот день было жарко, и мы все были очень голодные. Поэтому я вытащила из холодильника двухлитровое ведерко мороженого. Каждому я добавила в мороженое шоколад.
Мы все уселись за кухонный стол. Только мы притронулись к мороженому, как вошла мать. Она с ног до головы оглядела моих друзей. И начала орать, обзывая меня Бочонком с Маслом прямо при всех. Потом она забрала у моих друзей их порции с мороженым и поставила их все передо мной: - Ты так любишь мороженое? - кричала мать. - Ну, давай же! Съешь тогда сама все!
- Она стояла передо мной и заставляла меня есть. А друзья собрались уходить. Мать просто напугала их! Но она заставила их остаться и проверить, что я все съела.
Я заплакала, но мать не реагировала. Она все заставляла и заставляла меня есть мороженое. Она впихнула в меня все четыре порции…
Затем, когда я проглотила последнюю ложку, она схватила меня за голову и окунула в ведерко из-под мороженого. Не поверите, но она заставила меня облизать все внутри! Как собаку! До последней капли!
Я не удержалась:
- Шутишь?!
Но по выражению лица подруги я поняла, что этот жуткий рассказ - чистая правда.
- Ну и ну! - пробормотала с кровати Жасмин. - Ну и ну!
Хоуп повернулась к нам спиной. Ее плечи дрожали. Она пригладила свои взъерошенные светлые волосы.
- Вот почему я не пишу домой маме, - прошептала она.
Я посмотрела на свое начатое письмо. ‹‹Дорогая мама! Здесь в школе кое-что произошло. На пороге общежития был убит парень. Но я не хочу, чтобы ты волновалась. Я думаю…››
Вот что я написала.
- Эй, пойдем выйдем, - предложила Хоуп, пытаясь улыбнуться. - Пойдем же, подышим свежим воздухом! Ну пошли же.
- Я не могу, - ответила Жасмин. - Я должна закончить эту главу. Кроме того, уже поздно.
На лице Хоуп было написано огорчение. Она повернулась ко мне:
- А ты, Идэн?
Я медлила. Мне хотелось закончить письмо, а потом поваляться в теплой ванне. Но я решила, что сейчас гораздо важнее поддержать Хоуп.
- Пойдем, - согласилась я. - Только надену рубашку. Подожди.
Хоуп заулыбалась.
Я подошла к шкафу и вытащила сине-желтую рубашку с эмблемой ‹‹Лиги Плюща››
- Хоуп, а куда мы пойдем?
Ее глаза загорелись:
- Искать приключения!
Глава 11
Мы прошли пару кварталов к ‹‹Голубой Закусочной››. На самом-то деле это не совсем закусочная, скорее небольшая пиццерия, в которой продают пиво. К тому же это одно из немногих мест в студенческом городке, которое открыто после десяти.
Почти каждый столик был занят. Стоял запах сигарет, пиццы и пива. Голубые лампы на потолке освещали посетителей.
Здесь только голубое освещение. Всегда довольно темно и мрачно. В какое бы время вы ни пришли сюда, всегда ощущение, что на улице полночь.
Поэтому, возможно, мы и любим это место.
Хоуп и я постояли какое-то время у барной стойки, ожидая, пока освободится столик. Мы молчали, пытаясь разглядеть что-либо сквозь дым от сигарет.
Официантки, одетые в короткие голубые юбки и белые блузки, суетились вокруг. Они разносили пиццу и кружки с пивом на больших металлических подносах, пытаясь протиснуться между столиками.
Минут через двадцать или около того освободился столик у дальней стены. Мы с Хоуп рванули туда. Мы заказали пиццу, как только к нам подошла официантка.
Эй, как жизнь?
За соседним столиком два парня и, улыбаясь, смотрели на нас. Один из них ходил со мной на социологию. Довольно симпатичный. У него были короткие золотисто-каштановые волосы и маленькая бородка. И милая улыбка.
Его друг был похож на пирата. На голове у него была повязана красная бандана, из-под которой выглядывали темные кудри.
- Привет, - отозвалась я.
Хоуп опустила глаза.
- Что случилось? - поинтересовался тот, который посимпатичней.
Я пожала плечами:
- Ничего особенного.
Я повернулась к Хоуп. Она еще больше сгорбилась. На лице было написано раздражение. Она продолжала смотреть вниз.
- Что с тобой происходит? - спросила я. - Твоя осанка совсем испортится, - попыталась пошутить я.
Но Хоуп даже не улыбнулась. Внезапно я поняла, что она никогда не смеялась над моими шутками.
Я же откалывала шуточки постоянно. Да-да, именно постоянно. Это, в общем-то, мой образ. Порой я, наверное, бываю даже слишком язвительной.
Но у человека ведь обязательно должно быть чувство юмора, не так ли? Так вот именно так я и веду себя с людьми.
Но только сейчас я осознала, что у меня никогда не получилось вытянуть из Хоуп даже улыбку.
Интересно, что она обо мне думает? Нравятся ли ей мои глупые шутки или она только и мечтает, чтобы я их прекратила?
- Эй, как тебя зовут? - спросил парень в бандане. Ему приходилось перекрикивать стоящий в кафе гул.
- Идэн, - ответила я. - А тебя?
- Гидеон, - услышала я ответ.