Рашит Халилуллин - Хозяйка урочища стр 10.

Николай потянулся за этим голосом, казалось, он проникал к нему в самую душу, выворачивая наружу. Он вспомнил себя, маленьким мальчиком, как хотел стать похожим на папу, и как плакал, когда отец ушёл от них с мамой. Припомнил, как в школе украл подарок и промолчал, когда наказывали другого. Как в институте бросил девушку, которая поверила и доверилась ему, бросил, едва она сообщила ему о своей беременности.

Слёзы потекли по его лицу, смешиваясь с каплями пота, стекавшего вниз мутными каплями. Он тихонько заскулил, жалея себя, тратившего зря своё время. Волк, сидевший напротив него, рядом с тянущей мелодию женщиной, суетливо заперебирал лапами и наконец, не выдержав, подошёл к парню и лизнул ему лицо. Почувствовав солёную влагу, он презрительно фыркнул.

Песня звучала. Её мотив был как ветер, стонущий в степи и шуршащий в зарослях тростника, растущего по берегам озёр, в ней слышался треск земли в сильные морозы и сытое потягивание под летним, щедрым дождём, вой волков в зимнюю ночь и ласковое мычание едва родившихся детёнышей.

Мотив становился родным, он звал, уносил в далёкие дали…. Волк, севший было рядом со старым пепелищем, вскочил на ноги и тревожно повернул лобастую морду.

"….Сердце молодого гасконца билось столь сильно, что готово было разорвать ему грудь. Видит бог, не от страха – он и тени страха не испытывал, – а от возбуждения. Он дрался, как разъяренный тигр, носясь вокруг своего противника, двадцать раз меняя тактику и местоположение.."

Миша нетерпеливо перелистнул страницу, шмыгнув носов от возбуждения и не замечая ничего вокруг. И тут, чья-то бесцеремонная рука выхватила книгу, прервав увлекательное чтение.

– Смотри-ка, чего это он тут читает. – Борис Александрович, улыбаясь, стоял над ним и рассматривал обложку. – Александр Дюма, "Три мушкетёра". Интересный роман, спору нет. Только вот вы, молодой человек, зачем к нам приехали?

– На практику. – Насупясь, и провожая глазами книгу, угрюмо ответил Миша.

– Во-о-от. – Назидательно протянул Шаманов. – Почитали бы лучше "Справочник геолога", да Саше бы с графиками помогли.

Он вернул книгу и повернулся к палатке, собираясь войти.

– Вы за Колей? А его там нет. – Снова открывая книгу, сказал Миша.

– А где же он? – Разом повернулись к нему мужчины.

– Он вышел. Сказал, что хочет в туалет.

Амангельды сузил и без того узкие глаза.

– А давно он ушёл? – Мягко спросил старый казах.

– Ну не знаю. – Задумался Миша. – Может только что. А может и нет. – Практикант задумался. – Я не помню. – Удивленно протянул он.

– Куда он пошёл? В уборную? – Резко спросил Шаманов.

– Д-да.

Оба старших мужчины бросились в сторону лощины, только Амангельды приостановился и громко, пронзительно свистнул. На этот свист, откуда-то из-за палаток показался Ойжен, и повинуясь жесту, побежал следом за ними.

Трое мужчин подбежали к полотняным кабинкам-туалетам. У обеих полог был откинут и они были пусты. Шаманов растерянно оглянулся на остальных.

Ойжен с силой потянул воздух носом, огляделся.

– Туда. – Ткнул он пальцем в сторону сгущавшихся зарослей.

Едва заметная стёжка повела их в обход густых зарослей карагайника, зло цеплявшегося за одежду. Лощинка повернула и расширилась поляной перед глазами людей, продравшихся сквозь кусты.

Прямо посередине поляны стояли три больших валуна, образовывая круг, опоясывающий старое пепелище. Возле одного камня сидел огромный, лобастый волк, лениво повернувший голову и вскочивший на ноги при виде людей. Он громко зевнул, показав пасть, полную остро-белых зубов и беззвучно прянул в сторону. Едва люди успели перевести дыхание, как волк нырнул в кусты и скрылся из виду.

На плоском камне, с синеватыми прожилками, сидел Николай. Он медленно раскачивался из стороны в сторону, и тянул себе под нос незнакомую мелодию. Его глаза были направлены куда-то вдаль и он, казалось, не видел людей, медленно подступающих к нему.

Обступив парня, мужчины беспомощно смотрели на него, не зная, что делать. Шаманов протянул руку и крепко сжал плечо Николая.

– Коля… – Осторожно потряс он его. – Коля… Ты меня слышишь? Очнись..

Николай продолжал раскачиваться и петь, не реагируя на тряску и слова.

– Погоди. – Амангельды придержал Шаманова. – Он не слышит тебя. Он только что видел хозяйку.

– И что? – Резко спросил Шаманов.

– А то, – ответил старый шаман, – она забрала его душу себе. А то, что ты видишь, это просто его тело.

– С чего ты так решил? – Удивлённо посмотрел на него Борис Александрович.

Вместо ответа, старый шаман взял Николая за правую руку и осторожно разжал его крепко сжатый кулак. В ладони лежала старая подвеска, из стершейся золотой монеты на длинном, кожаном шнурке.

– Это её медальон. – Так же осторожно сжал кулак Амангельды. – Если у него его отобрать, он тут же умрёт. Она пометила его для себя.

Шаманов замотал головой.

– Да ну, бред какой-то. – Упавшим голосом сказал он.

– Ты хочешь проверить? – Спокойно спросил шаман. – Попробуй, отбери медальон и ты увидишь, что произойдёт.

Амангельды смотрел на него своими узкими глазами, за которыми ничего нельзя было ничего разобрать, и Шаманову стало страшно. Что знает этот старый шаман? И что он не договаривает? Шаманов обернулся. Ойжен присел на корточки и задумчиво потрогал ладонью угли старого пепелища. Посмотрел на следы на руке и вытер их о штаны.

– Здесь разводили костёр. – Уверенно заявил он.

– Конечно разводили, немере ( внучек ) . – Ответил ему дед.

– Нет, ата ( дедушка ). – Встал и отряхнул колени Ойжен. – Костёр разводили только что – угли ещё теплые.

– Что происходит? О чём вы говорите? – Не вытерпел Шаманов.

Внук и дед подошли к Николаю, по-прежнему сидевшему на камне, и осторожно взяв его за руки, поставили на ноги.

– Здесь была хозяйка. – Старый шаман глубоко вздохнул. – Она провела обряд и забрала себе его душу. – Кивнул он на Николая, который продолжал, бессмысленно улыбаясь, тянуть под нос заунывную мелодию.

– И что теперь делать? – Растерянно спросил Шаманов, глядя, как они медленно повлекли парня.

– Ничего нельзя сделать. Мы проведём обряд очищения, но он навсегда останется таким. – Амангельды помолчал. – Нужно следить, что бы у него не забрали этот медальон, иначе он сразу умрёт.– Шаман вздохнул. – Хотя, может для него смерть была бы благом. И тот, кто заберёт медальон – тоже умрет.

Дед и внук повели Николая в лагерь, бережно придерживая за руки. Его отвезли в поселковую больницу, врач пыталась что-то сделать, но так и не смогла привести парня в чувство. Он смирно сидел целый день на кровати, послушно ел-пил, что ему давали, а всё остальное время натирал мягкой тряпочкой медальон и напевал незнакомую, тягучую мелодию.

Через неделю приехала летучка из районной больницы и его увезли в город. Там, в больнице, Николай через неделю умер. При составлении списка вещей, золотой медальон не нашли. Шаманов, ездивший на опознание, специально посмотрел опись, составленную в милиции, расспросил лежавших с ним палате больных и лечащего врача.

Только потом ещё говорили, что уволившийся из больницы вскоре санитар, был найден мертвым у себя дома. Но правда это или нет, Шаманов уже не знал.

Часть третья.

Крупнотоннажный грузовик медленно двигался по дороге, преодолевая подъёмы извилистой дороги, натужно гудя двигателем. Отсыпанная крупнозернистым щебнем, петляющая дорога не давала расслабиться, всё время заставляя быть начеку. Олег, водитель трака, смачно сплюнул в приоткрытое окно в клуб набегающей пыли и вполголоса выматерился. Нескончаемая пыль, жара, и монотонное жужжание мотора, едко въедающегося в уши, выматывали нервы. А ещё эти, тимуровцы…

Он снова сплюнул за окно, с тоской подумав о неработающем кондиционере. Такая уж беда у всех китайских грузовиков – начинают ломаться, едва отъездив тысяч десять-пятнадцать километров.

Олег притормозил, и начал медленно поворачивать тяжелую машину, в который раз разглядывая импровизированный шлагбаум, у которого в тени навеса, словно солдаты на посту, сидело несколько человек – старики и несколько подростков, те самые тимуровцы.

Этот шлагбаум стоял на дороге, которая вела через посёлок, стоящий у подножия сопок казахского мелкосопочника, прямиком на трассу. Когда закладывался рудник по добыче урановой руды, мнение жителей руководство высокомерно проигнорировало и трассу для грузовиков проложили прямо через поселок, так как это был самый короткий и удобный путь. И жители, после многочисленных безответных жалоб, решили бороться самостоятельно.

Для начала они попробовали встретиться с руководством, объяснить, что грузовики, день и ночь снующие через поселок, разбивают дорогу и не дают нормально жить. Пыль от руды, летящая на огороды, так как водители не утруждали себя натягиванием брезента на кузов, на корню губит всю растительность.

Но после того как охрана силой выпроводила делегацию, во главе с акимом, с территории рудника, жители перешли к более активным действиям. Дорога через посёлок была перекрыта шлагбаумом, а для верности прямо поперёк дорожного полотна, была выкопана глубокая канава. Охрану, прибывшую убрать шлагбаум и засыпать канаву, встретила толпа местных жителей, и уже охранники на своей шкуре почувствовали каково это, когда к тебе применяют силу.