Это ли обстоятельство сыграло главную роль, или капитан Смит-Камминг и вправду совершил маленькое чудо, но всего через три дня после его визита в Мортлейк за сэром Уинсли прибыло авто. Через час он уже входил в кабинет директора Интеллидженс Сервис.
Капитан Камминг вскочил из-за стола и кинулся жать ему руку.
- Рад, что вы так быстро приехали, сэр Артур! - Смит-Камминг разливал по бокалам виски и был явно возбужден. - У нас будет время обсудить несколько моментов в ожидании звонка.
Сэр Уинсли откинулся на спинку кресла. Кабинет директора секретной службы был обставлен по-спартански. Все тут подчинялось скорее прагматизму, нежели эстетике. Громадный сейф в углу. Вращающийся стул у конторского бюро подле окна. Узкие стеллажи вдоль стен. Центр небольшой комнаты занимал широкий письменный стол и два кресла с высокими спинками. Над столом возвышался явно принесенный специально для сегодняшнего разговора телефонный аппарат. Сэр Артур, к своему неудовольствию, обнаружил, что слуховых рожков на аппарате два. Рядом с телефоном лежал набор для скорописи: листы мелованной бумаги, скрепленные в перекидной блокнот, и механический грифель.
- Мне все-таки до сих пор не ясно, сэр Уинсли, - продолжал директор секретной службы, - каким образом вы собираетесь обеспечить выполнение основной задачи операции?
- Я? - Артур пригубил виски и состроил скорбную мину. Обстановка кабинета и витиеватая речь капитана Камминга, вдруг начавшего изъясняться как стряпчий, наводили скуку. - Убийство - не моя задача. Это дело ваших полевых агентов.
- Видимо, я неверно выразился. - Смит-Камминг помолчал, подбирая слова. - Сэр Уинстон, должно быть, говорил вам, что устранить Распутина - это еще половина дела. Нам крайне нежелательно, чтобы в Петрограде даже заподозрили наше участие.
- Это будет улажено, не беспокойтесь, - кивнул сэр Уинсли. - Ваше дело - подобрать исполнителей и надежного курьера, который доставит им необходимое.
В руке Смит-Камминга возникла желтая папка.
- Вот кому мы решили поручить задание, - капитан Камминг выложил перед Артуром две фотографии. - Это Освальд Рейнер, - ткнул он в изображение молодого человека франтоватого вида. - Учился в Оксфорде с князем Феликсом Юсуповым. Имеет с ним дружеские отношения. Тот, в свою очередь, вхож в дом Распутина и страстно его ненавидит. Рейнер уже провел с князем несколько подготовительных встреч и ждет дальнейших указаний.
Сэр Уинсли слушал вполуха. Его взгляд был прикован ко второй фотографии.
- Сидней Джордж Райли, - заметил это Смит-Камминг. - Он же Соломон Розенблюм. Выходец из России. Завербован в девяносто шестом. Планируется задействовать его в качестве подстраховки.
- Не соглашусь с вами, капитан, - голос Уинсли не подразумевал возражений. - Райли должен возглавлять операцию. Я настаиваю.
Шломо Розенблюм был знаком сэру Артуру. И самое главное - осведомлен о предметах. Ложа неоднократно обращалась к этому проныре, обладающему достаточным благоразумием и столь же достаточной жадностью, чтобы держать язык за зубами.
- Как вам будет угодно. - Смит-Камминг пожал плечами. - Я, правда, не совсем понимаю…
- И не нужно, сэр Камминг! - оборвал его Уинсли. - Поговорим лучше вот о чем. По нашему джентльменскому соглашению с сэром Черчиллем, после устранения Распутина Ордену должны отойти все его предметы.
- Я в курсе, - поправил монокль Камминг.
- Позже я ознакомлю вас со списком, но это еще не все, - продолжил сэр Артур. - У меня есть некоторые опасения. Возможно, один из наиболее интересных для ложи артефактов Распутина находится сейчас у русского царя. Я бы просил не начинать операцию, не прояснив эту версию.
Камминг едва удержал монокль:
- И каким же образом?
- Мне нужно поговорить с человеком, недавно встречавшимся с царем Николаем. У вас есть такой на примете?
Директор секретной службы задумался.
- Император - большой поклонник синематографа, - спустя минуту начал он. - В феврале правительство командировало в Петроград капитана Бромхэда для демонстрации на фронтах наших агитационных фильмов. С высочайшего позволения русского императора, конечно. Бромхэд присутствовал на премьере в его резиденции.
- И где сейчас капитан?
- Вернулся из второго рейса передвижного синематографа по Финляндии. Кажется, показывали "Британия наготове".
- Как скоро он сможет прибыть в Лондон? - прищурился сэр Уинсли.
- Как только вам будет удобно, - заверил капитан Камминг. - Бромхэд как раз должен забрать третью ленту. Только что вышла "Битва на Сомме".
- С которой он вернется в Россию?
- Именно так, - кивнул Смит-Камминг.
- И как скоро?
Камминг пожал плечами:
- Я наведу справки. А какое это имеет отношение к делу?
- Для выполнения задания вашим людям понадобится кое-что из запасов Ордена, а лишние игроки нам ни к чему. Когда знают двое, знает и свинья, - сэр Уинсли невольно улыбнулся каламбуру, оценить который Смит-Камминг, конечно же, не мог. - Пусть ваш синематографист и доставит предметы агентам.
- Когда вы желаете его видеть?
Приглашать незнакомца в Мортлейк не хотелось. Передавать фигурки в стенах Интеллидженс Сервис - тоже. Оставалось только одно. Сэр Артур все основательно взвесил и решил отменить свой традиционный "бридж-по-средам":
- Приводите его в "Клуб бифштексов" на Лестер-сквер. В пять тридцать пополудни.
Вдруг неприятное дребезжание наполнило комнату. Смит-Камминг поднялся и снял с рычажка одну из трубок Белла-Сименса.
- Это вас, - капитан протянул сэру Уинсли слуховой рожок, а сам взялся за второй.
- Артур? - тревожно раздалось в трубке.
- Жерар, друг мой! - сэр Уинсли подался вперед, наклоняясь поближе к угольному микрофону. - Как я рад вас слышать!
- Что случилось, Артур? - взволнованный Папюс забыл о приличиях. - Что за спешка? Ты здоров? Нужна моя помощь?
- Не беспокойтесь, мой друг! Я потревожил вас исключительно по делам Ордена. Мне нужна всего лишь небольшая консультация.
- Слава Создателю, мон шер! - выдохнул Папюс, и Уинсли вдруг понял, что голос алхимика очень слаб. - Последнее время до меня доходят только неприятные известия.
- Ничего страшного, уверяю вас! Спасибо, что так быстро откликнулись. Я слышал, вам нездоровится?
- Не перестаю удивляться вашей осведомленности, сэр Артур, - ответил Папюс. - К сожалению, это так.
- Я очень признателен, что нашли время для разговора.
- Ну что вы! Я тоже очень рад вас услышать. В моем теперешнем положении это просто подарок судьбы! Так о чем вы хотели узнать, сэр Артур?
Уинсли взял механический карандаш.
- Меня интересуют подробности ваших поездок в Россию. Вы хорошо их помните?
Доктор Папюс фыркнул в трубку:
- Недуг поразил мое тело, но не затронул памяти, сэр Артур! Что вас интересует?
- Скажите, мой друг, ко времени вашего второго визита в Петербург Григорий Распутин только появился при дворе?
- А, - протянул алхимик, - вы печетесь об этом чернокнижнике? Да, тогда он только появился. И сразу был обласкан двором. Его магические пассы облегчают страдания царевича.
- Действительно? - насторожился Уинсли. - Он и правда преуспел в лечении?
- Мальчик страдает от врожденного недуга, - ответил Папюс. - У него гемофилия, если вам это о чем-то говорит.
- Абсолютно нет.
- При этой болезни сложно говорить о выздоровлении, - пояснил алхимик. - Но Распутин действительно помогает ему, я был тому свидетелем.
- И как он это делает?
- Исключительно наложением рук и молитвой.
- То есть он касается царевича при лечении? - сэр Уинсли вывел на листке блокнота "Саламандра".
- Именно так, - подтвердил Папюс. - Что-нибудь еще?
Артур задумался.
- Скажите, Жерар, а вы случайно не помните, был ли в то же время при дворе некий слабоумный Дмитрий из города Козельска? Русские вроде бы называют таких юродивыми. Якобы они еще могут предсказывать будущее.
На удивление Папюс ответил сразу:
- Он был там, но его отдалили. Весьма неплох - предсказал падение Порт-Артура. И, хочу добавить, Распутина этот блаженный яростно ненавидел.
Ноздри сэра Уинсли дрогнули. Он словно взял след:
- Вот как? Отчего же?
- Говорили, что эти господа не поделили сферу влияния. Два прорицателя при дворе - это хуже двух поварих на кухне. - Сэр Артур медленно вывел грифелем на бумаге "Кот" и поставил вопросительный знак, когда Папюс закончил: - Но я думаю, все дело в женщине.
- В женщине? - от удивления сэр Уинсли чуть не потерял лицо.
- Видите ли, сэр… Я долгое время поддерживаю отношения с императорским лекарем Бадмаевым. Он, конечно, восточник, и у нас разные подходы в медицине, но человек весьма любопытный. - Вдруг Папюс закашлялся надрывно и сухо. В трубке будто лопнули на ветру брезентовые паруса. - Прошу прощения, - сказал алхимик и, отдышавшись, продолжил: - Так вот, мсье Бадмаев на протяжении двух лет лечил этого самого Митю от катара легких. Блаженный просто пеной исходил, когда говорил о Распутине, и все сетовал, что тот увел у него его милую кошечку. Так что я думаю, тут дела амурные.
- Возможно. - Уинсли исправил вопросительный знак после надписи "Кот" на жирный восклицательный. Подумал и поставил еще два. - Я давно заметил, что у этих господ весьма странные для божьих людей отношения с женским полом.
- Не судите, и не судимы будете, как сказано в Писании, - деликатно ответил Папюс. - Что-нибудь еще?