* * *
Старательно перемалывая зубами таблетку анальгина, опер Мыльный в течение вот уже семи с половиной минут выслушивал излияния раскаявшегося серийного убийцы. Явившийся с повинной доверия не внушал ни малейшего. Особенно настораживало слово "чо".
- Так, - прервал его Алексей Михайлович. - О мотивах потолкуем позже. Давайте по первому случаю. Вот вы говорите: пробили затылок молотком. Где он сейчас?
- Кто?
- Молоток.
- Выбросил.
- Прямо в парке?
- Н-нет… Выбросил в реку.
- Место показать можете?
- Д-да… Да! Конечно.
- Вот карта. Отметьте, где именно.
Поколебавшись, отметил.
- Как попали в парк?
- Пришёл.
- То есть шли пешком от самого дома?
- Нет. От дома - на троллейбусе.
- Маршрут троллейбуса.
- Не понимаю… - оскорблённо произнёс раскаявшийся. - Я пришёл с повинной. Чо ещё надо?
- Ваше дело отвечать, - процедил Мыльный. - Моё дело спрашивать. Маршрут троллейбуса.
Угрохали на убиенного Лаврентия минут двадцать. Взялись за Николая Пешко.
- Чем на этот раз пробивали затылок?
- Я ж сказал! Молотком.
- Тем, который в реку выбросили?
- Нет. Другим.
- И тоже выбросили? - Да.
- Куда выбросили?
И так битых полтора часа.
- Ладно… - молвил порядком уже измочаленный Алексей Михайлович, доставая из ящика стола два листка бумаги. Контрольный оставил себе, а другой, где точки над "ё" проставлены не были, толкнул через стол сомнительному серийному убийце. - Читайте. Вслух.
Тот пожал плечами и стал монотонно читать:
- Осёдланный, оседлый, отчёркнутый, отчерпанный, очёсок, очечник…
- Всё! - не выдержал Мыльный. - Свободен!
- Чо такое "свободен"?
- Свободен - значит чеши отсюда, двоечник!
Не веря своим ушам, явившийся с повинной поднялся со стула.
- Я буду на вас жаловаться, - дрогнувшим голосом пригрозил он.
* * *
И ведь впрямь попёрся жаловаться, придурок. До полковника Непадло дошёл. Узнав о случившемся, Герман Григорьевич явился к старшему оперу лично - до такой степени был взбешен. Или всё-таки взбешён? Да, наверное, так.
- Маньяками разбрасываешься? - гремел он. - К тебе с повинной идут, а ты…
- Псих он, а не маньяк! - огрызался Мыльный.
- А маньяк, по-твоему, не псих? Давай хоть на сутки его задержим!
- Н-ну… на сутки можно… - покряхтев, уступил старший опер, пряча в ящик стола оба листка с проверочными текстами. - Посидит, подумает…
Чёрт знает что! "Осёдланный" - через "ё", "оседлый" почему-то через "е". Свихнуться можно.
* * *
Затем пожаловал толстенький и сильно встревоженный редактор газеты "Провинциальные вести".
- Вот, - с бледной улыбкой проговорил он, кладя на стол вскрытый конверт. - Поступило.
Алексей Михайлович извлёк из конверта всё ту же листовку с одинокой жирной буквой "ё". Чёрная метка.
- Ну. Поступило. И что?
- Анонимка, - чуть задохнувшись, пояснил редактор. - Угрожающего содержания.
- А в чём угроза?
- Ну как же! - вскричал редактор. - Мы же "ё" принципиально не используем! У нас даже такая программа в компьютерах, чтобы уничтожала при вёрстке!
- Кого уничтожала?
- "Ё"! Корректоры в истерике. Плакатик сняли, уничтожили.
- Что за плакатик?
- "Ёшке - нет!" В корректорской висел…
- А я тут при чём?
- То есть как при чём? Мне грозят…
- Где?
- Вот! Там на изнанке даже место и время обозначено!
- Место и время чего?
- Не знаю, - вздрогнув, сказал редактор.
Мыльный перевернул листок. Обозначенные на изнанке место и время были хорошо знакомы старшему оперуполномоченному.
- Делать вам нечего, - утомлённо молвил он. - Какая анонимка? Это реклама нового книжного магазина "Ё". А на изнанке - адрес и дата открытия. Презентация у них.
- Быть не может… - не решаясь поверить, пролепетал редактор.
- А не может - переходите на "ё", - не сдержался и уязвил Алексей Михайлович. - От греха подальше.
Неужели и из других редакций побегут? Их же в городе штук десять, не меньше! Весело…
* * *
В тот день к делу было подшито ещё три маньяческих письма (две распечатки, одно бумажное) примерно того же содержания, что и первое, однако вряд ли они принадлежали настоящему преступнику, поскольку содержали грубые орфографические ошибки. Грамотному прикинуться безграмотным относительно легко. А вот безграмотному грамотным - несколько сложнее. Впрочем, нет худа без добра, поскольку круг подозреваемых резко сужается. Настоящих-то грамотеев ещё во время перестройки повыморили.
Странные, ей-богу, времена. На что только не решится человек, лишь бы присвоить чужую славу! Взять боевиков. Уж казалось бы, на что серьёзные люди - и те при случае так и норовят приписать себе на халяву чужой террористический акт.
Вместо четвёртой главы
Часа за два до заседания литстудии её нынешний глава Сергей Овсяночкин (тот самый, с кем старшему оперуполномоченному довелось побеседовать в баре) заглянул к секретарю и застал его шумящим по телефону. Исай Исаевич был в сильном волнении и как никогда походил на серийного убийцу. Редкие седые прядки стояли дыбом над блистающим черепом секретаря.
- Да, настаивал!.. - зычно ухал он в трубку. - А теперь раздумал… Почему-почему… По кочану!!!
Овсяночкин подсел к столу и, бесцеремонно забрав из-под носа начальства пепельницу, закурил. Из угла кабинета на литераторов сурово смотрел метровый бюст Пушкина, выполненный из белого мрамора. Впрочем, Александра Сергеевича в данном случае можно было опознать лишь по бакенбардам. Скульптор (видимо, большой патриот) ухитрился придать лицу великого арапа откровенно арийские черты.
- Вот и давай… лёгким движением пальцев. - Секретарь разразился сатанинским смехом и бросил трубку. - Всё! - радостно объявил он Сергею. - Чик - и нету…
- Кого? - не понял тот.
- Буквы "ё".
- Как это? - искренне подивился поэт. - Где её нету?
- В тексте. У меня ж книжка в издательстве верстается. Роман. "Спаси, сохрани и помилуй!".
- И что?
- Газет не читаешь? - Круглые немигающие глаза уставились в упор. - Маньяк-то на букве "ё" свихнулся! Попомни мои слова, всех теперь подозревать начнут… А бережёного, знаешь, Бог бережёт… - Секретарь снял очки и перекрестился. Он всегда так делал. Странная эта привычка возникла у него ещё в 1991-м. Уверовав истово и бесповоротно, Исай Исаевич метал крестное знамение с таким размахом, что постоянно сбивал очки. - Тут пару месяцев назад, - понизив голос, сообщил он, - какой-то громила приходил. Сто баксов предлагал…
- За что?
- Объяснить, где "ё" пишется, где "е". Вот думаю сейчас: не дай Бог его работа! Скажут потом: проконсультировал…
- Исаич, - глядя на него в изумлении, сказал поэт. - Ты что, блин, ментовки больше, чем маньяка, боишься?
- В смысле? - встревожился тот и вновь впрягся в линзы.
- Ну вот, блин, купит наш убийца твой роман, а там, блин, какой-нибудь "манёвр" через "е"…
- А он через "ё"? - всполошился секретарь.
- Через "ё". Не веришь - у Ожегова посмотри.
Секретарь оцепенел в раздумье.
- Где купит? - неуверенно всхохотнул он наконец. - Тираж - тысяча экземпляров, в продажу не поступает, по библиотекам распихиваем…
- Или в библиотеку зайдёт.
- Да ладно там! - занервничал Исай Исаевич. - Будет тебе маньяк по библиотекам ходить!
- Этот - будет.
- Да пока роман выйдет, его уж поймают…
- А Чикатилу сколько ловили?
Секретарь со страхом посмотрел на поэта и схватился за телефон.
- Володя? - взвыл он в трубку. - Ты там ещё букву "ё" не убрал? Нет? Слава те Господи… Отбой, Володя! Пускай неё остаётся, как есть… Да! И вот ещё что!.. Рукопись кто вычитывает? Элеонора? Слушай, скажи ей: если увидит слово "маневр", так его, оказывается, тоже через "ё"…
Белокурая бестия Пушкин смотрел из угла и, казалось, надменно усмехался краешками мраморных губ.