Всего за 399 руб. Купить полную версию
На кухне негромко звякнул таймер, и Ной обернулся, разрушив очарование момента, разорвав протянувшуюся между ним и Элли невидимую ниточку. Глаза Элли сказали Ною то, что он так хотел услышать, однако в голове все звучал голос – ее голос, говорящий о любви к другому мужчине. Проклиная про себя таймер, Ной вернулся на кухню и вытащил хлеб из печки. Обжег пальцы, уронил буханку на пол и заметил, что масло на сковороде уже кипит. Высыпал туда овощи, они затрещали, поджариваясь. Бормоча себе под нос, достал из холодильника масло, часть намазал на хлеб, часть оставил для крабов.
Элли тоже вошла в кухню и, вежливо кашлянув, предложила:
– Может, я на стол накрою?
– Конечно. Тарелки вон там. – Ной махнул хлебным ножом. – Приборы и салфетки там. На салфетки не скупись, они нам понадобятся – крабов трудновато есть аккуратно.
Говоря это, Ной старался не смотреть на Элли – боялся понять, что ему лишь показалось, будто там, у камина, между ними что‑то произошло. Мысли Элли тоже без конца возвращались к той минуте, они приятно согревали душу. Слова Ноя о том, что она прирожденная художница, эхом отдавались в голове, пока Элли накрывала на стол: тарелки, приборы, соль, перец. Ной передал ей хлеб, их пальцы соприкоснулись.
Он, казалось, целиком был занят готовкой – помешал овощи на сковороде, приподнял крышку кастрюли и убедился, что через минуту‑другую крабы будут готовы. Ной и Элли перебрасывались ничего не значащими словами.
– Ты когда‑нибудь ела крабов?
– Пару раз. Правда, только в салатах.
Ной хохотнул:
– Выходит, ты на пороге великих открытий! Погоди секунду…
Он исчез на втором этаже, затем появился с темно‑синей рубашкой в руках и приглашающе распахнул ее перед Элли.
– Вот, надень, а то запачкаешь платье.
Она послушалась и вдохнула запах, которым пропиталась рубашка, – запах Ноя.
– Не бойся, она чистая, – произнес он, увидев, как изменилось ее лицо.
Элли засмеялась:
– Знаю. Я просто подумала о нашем первом свидании. Помнишь, ты дал мне свой пиджак?
Ной кивнул:
– Помню. Мы гуляли с Фином и Сарой. Всю дорогу до твоего дома Фин подталкивал меня под локоть, намекая, чтобы я взял тебя за руку.
– А ты так и не взял.
– Нет, – подтвердил Ной.
– А почему?
– Стеснялся, боялся даже. Сам не знаю. Считал, что еще не время.
– Сдается мне, ты был довольно застенчивым мальчиком.
– Не застенчивым, а воспитанным, – подмигнув, поправил Ной, и Элли улыбнулась.
Овощи и крабы дошли до готовности почти одновременно.
– Осторожно, горячо! – предупредил Ной, передавая Элли кастрюлю, и они уселись друг против друга за небольшой деревянный стол. Тут Элли обнаружила, что чай остался на стойке, поднялась и взяла его. Ной разложил по тарелкам овощи и хлеб, затем добавил к ним по одному крабу. Элли с опаской уставилась на своего.
– Он похож на большого клопа.
– На очень вкусного клопа, смею добавить, – отозвался Ной. – Сейчас покажу тебе, как его есть.
Он споро разделался с крабом, ловко отделяя мясо и перекладывая его на тарелку Элли. Она попробовала повторить, но клешни отламывались с трудом, а для того, чтобы снять панцирь, ей пришлось усердно трудиться пальцами. Сначала Элли застеснялась своей неловкости, ее смутило, что Ной видит каждую ее ошибку, но, вспомнив, что его никогда не волновали подобные вещи, чуть не засмеялась над собственными опасениями.
– А где теперь Фин? – спросила Элли.
Ной ответил не сразу. Он словно нехотя проговорил:
– Погиб на войне. Его эсминец был торпедирован в сорок третьем.