Всего за 399 руб. Купить полную версию
Налил туда воды и водрузил на плиту.
– Давай я чем‑нибудь помогу, – предложила Элли.
– Давай, – откликнулся Ной через плечо. – Знаешь, нарежь‑ка овощей для рагу. Их там полно, в холодильнике, а миску возьми любую – вот здесь.
Ной указал на шкаф возле раковины, и Элли сделала еще глоток чая, прежде чем поставить чашку на стойку и вытащить из шкафчика миску. Она открыла холодильник и выбрала на нижней полке пару кабачков цуккини, несколько плодов окры, [10]лук и морковь. Ной тоже подошел, и Элли посторонилась, чтобы дать ему место. Стоя рядом, она почувствовала его запах (такой родной, такой знакомый – ни с кем не спутаешь!) и ощутила, как соприкоснулись их руки, когда Ной наклонился, чтобы взять с полки бутылку пива и острый соус.
Вернувшись к раковине, Ной откупорил пиво и вылил его в кастрюлю, добавил соус и какие‑то приправы. Хорошенько помешав и убедившись, что все ингредиенты растворились, он вышел на веранду за крабами.
Вместо того чтобы сразу вернуться на кухню, Ной постоял в дверях, наблюдая, как Элли шинкует морковь, и гадая, зачем она все‑таки приехала. И почему именно сейчас – накануне свадьбы? Странный поступок.
Впрочем, Элли всегда отличалась от остальных.
Он усмехнулся, вспоминая, какой она была в юности – вспыльчивой, задорной, порывистой. Ему всегда казалось, что именно такими и должны быть настоящие художники. А она, несомненно, настоящая. Такой талант, как у Элли, – просто дар Божий. Ее работы не уступали большинству из тех, что Ной видел в музеях Нью‑Йорка.
В то лето, перед отъездом, она подарила ему картину. Ту, что висела теперь над камином в гостиной. Элли говорила, что нарисовала свои мечты, а Ною полотно казалось невероятно чувственным. Глядя на картину вечерами, он ощущал страстность и в цвете, и в линиях, а всмотревшись хорошенько, понимал, что Элли хотела выразить каждым мазком.
Вдалеке залаяла собака, и Ной вдруг осознал, что уже долго стоит у открытых дверей. Он быстро затворил их и шагнул на кухню, гадая, заметила ли Элли, как он рассматривал ее.
– Ну, как дела? – спросил Ной.
– Хорошо. Практически закончила. Что еще у нас к ужину?
– Хлеб домашней выпечки.
– Домашней?
– Соседка принесла, – объяснил Ной, бросая крабов в раковину. Он повернул кран и начал полоскать их по одному – держал каждого под водой, а потом снова кидал его к остальным, ловя следующего. Элли взяла чашку и подошла поближе.
– Как ты их держишь? Не боишься, что ущипнут? – спросила она, глядя на ползающих крабов.
– Нет, просто надо хватать вот так. – Ной продемонстрировал, как именно.
Элли улыбнулась:
– Я вечно забываю, что ты этим всю жизнь занимаешься.
– Нью‑Бери невелик, и тут легко выучиться всему, что действительно необходимо в жизни.
Элли облокотилась на стойку возле Ноя, допивая чай. Когда с крабами было покончено, Ной кинул их в кастрюлю на плите, вымыл руки и повернулся к ней:
– Хочешь посидеть немного на веранде? Полчасика, пока крабы не промаринуются?
– Конечно.
Ной вытер руки и вместе с Элли вышел в заднюю дверь. Включил свет и сел в старое кресло‑качалку, оставив понос для Элли. Однако, заметив, что ее чашка пуста, он вернулся в дом и принес оттуда еще чаю и бутылку пива – для себя. Протянул чашку Элли, та взяла ее и сделала глоток, прежде чем поставить на стол.
– Ты ведь здесь и сидел, когда я приехала?
Ной устроился поудобнее и ответил:
– Да. Каждый вечер тут сижу. Уже и в привычку вошло.
– И понятно почему, – отозвалась Элли, окидывая взглядом окрестности.