Второй существенно старше, лет под сорок. Чуть пониже и сильно ширее. Назвался Борзятой. Как-то такое имя да с такими габаритами смешно.
Потом присмотрелся: а он и вправду двигается легко и быстро, «борзо». Видать, смолоду и вовсе шустёр был. Да и нынче не соня. Есть типаж такой: «весельчак злобный». Всё бы шутки шутить да веселиться. Только шутки как-то злые получаются. И болезненные для окружающих.
Мы и вылезти-то из саней едва успели. Подходят они:
О, гости долгожданные доплелися! Где ж вы себе таких кляч-то набрали? Они ж не для езды, а для еды. А и сами-то, глянь-ка, в вожжах путаются, в постромках заплетаются. Вот же послал господь неуков да бестолочей. Это у тебя что?
Мы и вылезти-то из саней едва успели. Подходят они:
О, гости долгожданные доплелися! Где ж вы себе таких кляч-то набрали? Они ж не для езды, а для еды. А и сами-то, глянь-ка, в вожжах путаются, в постромках заплетаются. Вот же послал господь неуков да бестолочей. Это у тебя что?
Борзята тычет пальчиком Николаю в грудь. Николай, естественно:
Где?
И опускает глаза. А Борзята хватает его двумя пальцами за нос и, крепко сдавив, начинает выкручивать. Шутка старая, может быть и смешной. Весь вопрос в мышечном усилии и продолжении. А продолжение идёт такое: выкручивает и тянет, сбивает на колени, бьёт по уху и, хохоча и вытирая обсопливленные пальцы об Николаево плечо, поучает:
Ты, баран земский, шапку снимай, когда перед княжьими стоишь. А то и без шапки, и без головы останешься. У-ё!
Последнее его реакция на моё присоединение к общему веселью.
«Смеяться над людьми, которые не понимают шуток садизм» международная мудрость.
Добавлю: «а глупых шуток садизм в особо извращённой форме».
Не люблю садистов-извращенцев. Ну и «на» тебе больно.
Они во двор выскочили налегке, в одних кафтанах. Я от него с правой руки оказался. Пока он её об Николашку вытирает бок у него не закрыт. А посошок у меня в левой ему не видно. Я и воткнул. В его печень. От всей души и с доворотом на месте. Пробить всерьёз такую тушу дрючком из такой позиции
Реакция у него хорошая: Борзята ручкой махнул я в сугроб улетел. Пока выбрался да личико своё белое утёр Слышу Гостимил раскудахтался как наседка над яйцом:
Постойте! Люди добрые! Братцы! Православные!
Гостимил лепечет, Николай на четвереньки вставать собирается. Над ним этот Борзята стоит, в правой нож засапожный, в левой, опущенной кистень на ремешке болтается. Очень даже близко от Николаевой головы.
На полдороге к крыльцу Поздняк. Завис. Он-то и сам хромой ходит медленно. И доходит до него с опозданием: только начал ножик доставать. Вокруг мои. Уже оружие у всех наголо, и Чимахай начинает потихоньку топорами мельницу свою раскручивать.
Постояли, посмотрели друг на друга
А оно мне надо? Оно мне не надо.
Слышь, дядя, ты свою ляпушку-то с руки-то скинь. Не люблю я, когда железом по голове ляпают.
А ты кто такой, чтобы мне об твоей любови печалиться?
Тут от сарая Гостимил руками машет:
Борзята, да я ж тебе сказывал! И про Марану, и про «росомаха», и про кузнеца. Это ж он и есть пасынок Рябиновский! По прозванию «Зверь Лютый».
Вона чего А Рябина где?
Рябина во садочке растёт. А Аким Яновичу нездоровится. По делам мелким, простым да неважным он меня посылает. Меня Ванькой звать. С Пердуновки я. Деревенька такая есть Большие Пердуны. Не слыхал? Кистень-то сбрось. Или как? Бить тебя?
Потихоньку продвигавшийся с поднятой вертикально и оттого выглядевшей совершенно неопасно, рогатиной в руке, Сухан развернулся в стойку за левым плечом Борзяты. Опустил наконечник и взял «на руку».
Тот скосил глаза, оценил диспозицию и выпустил из руки ремень, на котором болтался кистень. Железяка ляпнулась в снег.
Почти сразу же лицо его приняло обычный ухмыляющийся вид, злой цепкий взгляд заменился игриво-весёлым. Сменился и темп речи, и интонация. Он начал балагурить:
Ой, а мы уж ждали-ждали, очей не смыкали, всё думали-гадали, на дорогу выбегали Что ж это наши друзья-сотоварищи, спутники-попутчики не идут, не бредут, не едут. Иль беда кака приключилася, или девка красная повстречалася
Пойдём-ка лучше в дом, поговорим по делу.
Разговора не получилось: мужик битый и сторожкий. На все мои вопросы:
Что, где, когда, чего и сколько?
Нагло улыбается и отвечает с чувством глубокой загадочности и бесконечного превосходства:
Придёт время, узнаете.
Ну и я на все его вопросы аналогично:
А оно тебе надо? Перетопчешься.
Сплошная конспирация с непрерывной проверкой на прогиб.
Естественно, стандартный наезд по теме безбородости. Наезд, с подачи Борзяты, попытался реализовать глуповатый Поздняк.
Шутки шутить хорошо гуртом. Вот старшой подручного и подтолкнул. Только шутёж этот сходу перешёл во встречный, публично заданный, вопрос затронутого не по делу Ноготка. Вопрос мне:
Господин, а ты не знаешь какой-нибудь новой пытки для сломанного колена?
Господин, а ты не знаешь какой-нибудь новой пытки для сломанного колена?
Нет, Ноготок. Насчёт колена не знаю. Но можно и ступню поломать. Штука такая есть «испанский сапог» называется.
И начинаю громко, внятно объяснять своему личному палачу что помню по теме. Ноготок, естественно, задаёт уточняющие профессиональные вопросы, я тычу лёгонько дрючком в обсуждаемую лодыжку шутника-поскрёбыша. Стремлюсь, понимаете ли, к наглядности и доходчивости. Детсадовского уровня.