Дружный выдох проносится по предбаннику. Народ начинает шевелиться. Переглядываться. Издавать междометия. Рано: это ещё не всё.
Глотай.
Выразительно.
Она, стоя на коленях, неотрывно смотрит мне в глаза. Всё её тело вздрагивает. На каждом глотке.
Кто-то из зрителей ахает, кто-то рефлекторно сглатывает сам. Запоминайте ребятки. И свои эмоции, и мой текст. Формируем устойчивые ассоциативные связки: каждый раз, когда вы будете просто видеть любое женское лицо, вы будете вспоминать моё заклятие. Оно, даже помимо вашего желания, просто всплывёт в вашей памяти. Среди кучи всяких ваших собственных мыслей и желаний просто промелькнёт. Всегда. Ещё один мой поводок на ваших душах.
Я несколько модифицирую «Заклятие Пригоды». Дополняя его вариациями по теме обряда православного крещения младенцев: они все бывали на крестинах привязка к их детским воспоминаниям. Рисуя влажный кресты не только на девкином лбу («И разум твой в воле моей»), но и на глазах, на ушах, на губах («Чтобы смотрела по воле моей, и слышала волю мою, и истинное слово твоё мне»). Добавляю три азимовских закона:
Первая забота твоя сохранить господина твоего. А вторая забота исполнить повеление господское. А третья забота сберечь себя, дабы было тебе, чем сохранять господина твоего и исполнять повеления мои.
А теперь казни:
Если же ты выйдешь из воли моей, или позволишь иным людям вывести себя из моей воли, вольно или невольно, то семечки мои соберутся в горло твоё. И удушат тебя смертью долгой и мучительной. А коли будет кто, кто выведет тебя из воли моей, с согласия или без согласия твоего, то и они умрут вскорости смертью лютой, нежданной-негаданной.
Уже нынче ночью моё обещание «смерти лютой, нежданной-негаданной» разным «кто выведет тебя» зазвучит шепотками по усадьбе, завтра разойдётся по округе, станет общим мнением, табу, «это ж все знают» в нашей общине. Станет «кругом очерченным», твоей, девочка, лучшей защитой.
Принимаешь ли ты волю мою?
Д-да.
Принимаешь ли ты волю мою?
Д-да.
А как же? Я же «гумнонист» и «дерьмократ» всё должно быть «по согласию». Подтверждённым лично и добровольно на вербальном и невербальном уровнях. В присутствии многочисленных и уважаемых свидетелей.
Я распутываю Трифене руки и вручаю обновку полый бронзовый полуобруч. Вычищен аж сияет. В середине гравировка, тавро лист рябины. И надпись: «Се рябинино». Ошейник. «Гривна холопская». Первое изделие Прокуя этого типа. Трифена надевает его на шею, сдвигает полукольца, раздаётся щелчок встроенный замок защёлкнул. Теперь его только ключом отомкнуть. Технологично не нужно кузнеца с наковальней, заклёпками, молотом.
Да будет так. Аминь.
Девушка осторожно гладит кончиками пальцев свой ошейник и радостно-испугано смотрит на меня. Сейчас побежит хвастать. Такая блестяшка от хозяина. Здесь золото от бронзы плохо различают. Звону будет Надо кое-что акцентировать, а то часть заклятия как бы мимо ушей не пролетела.
Будь осторожна, Трифена. Тот, кто причинит тебе вред станет и мне врагом. А врагов своих я убиваю. Всякая мелочь от тебя происходящая, просто доброе слово или ласковая улыбка, могут быть иным человеком неверно понята. Тот, кто прикоснётся к тебе без моего согласия, кто захочет вывести тебя из воли моей умрёт. Побереги людей моих, не подводи их под смерть. Будь осторожна.
Повтора смертельных игр Елицы мне не надо. Может быть, моё предупреждение хоть чуть-чуть уменьшит обычное женское стремление к провокации мужчин? Может быть, угроза колдовства чуть уменьшит обычное мужское стремление к обладанию всякой женщиной? Двойная блокировка по горизонтали: запрет для неё самой внутренний, запрет для окружающий внешний. Двойная по вертикали запрет на действия осознанные, целенаправленные, запрет на действия неосознанные, попустительство.
И всё равно Любой человек не всегда адекватен, не всегда может управлять собой. Поэтому надёжность исполнения любых клятв и обязательств, пусть бы и искренних и добровольных проблематична. Гарантированнее только в погреб. По нашему фольку: «Держи деньги в темноте, а девку в тесноте». Или по здешним наставлениям:
«имея у себе жену велми красну, замыкаше ея всегда от ревности своея к ней, во высочайшем тереме своем, ключи же от терема того при себе ношаше».
Я поднимаю девушку с колен, отечески целую в лобик. Сухан накидывает на неё тулуп, она заматывается платком, впрыгивает в валенки и радостно убегает. Представление закончено.
Ну что? Всем понятно? Тогда пойдём ещё разок попаримся.
Народ мой молча переваривает увиденное-услышанное. У Хотена обращённый внутрь себя взгляд, беззвучно шевелятся губы, то появляются, то исчезают гримасы на лице: мужик проигрывает в воображении свой грядущий монолог, оттачивает формулировки, будущую мимику и интонации.
Врун, болтун, трепло талант. Эдак лет через несколько местные детишки будут пугать себя страшными сказками:
В одной чёрной-чёрной бане жила-была маленькая чёрная-чёрная девочка И тут чёрный-чёрный человек наклонился к ней и как закричит: Глотай!
Детишки будут сладостно слушать эти страхи и с восторгом пугаться. Обеспечение безопасности персонала путём применения сплетника-сказителя.