«Чтобы продать что-нибудь ненужное, нужно сначала купить что-нибудь ненужное».
Гениальная формула кота Матроскина неверна. У человека изначально есть кое-что ненужное, что он может продать его свобода.
Новосёлки из «отравительской веси» были согласны на всё вообще. Назвали Могутку старостой, и он, общим собранием в своём лице, продал мне всё «бабьё с детвой».
Мы начали, было, расселять новоприбывших, но дать каждой по подворью не получилось. Сразу же началась конкуренция, и образовалась «очередь на получение жилья» до некоторых «пауков» дошло, что они рискуют упустить свою выгоду.
«Народное прозрение», как обычно, было оформлено в виде замаскированного наезда на меня.
Глава 179
Как-то, в середине утра, заявляется Хохрякович с какой-то бабёнкой. Такой сам из себя весь важный. Но испуганный.
Господин боярич Иван! Дозволь молвить слово важное! Пришла значит эта и ну вот.
Начал за здравие, а потом как всегда. Неужто я такой страшный, что у людей от одного моего вида язык к гортани присыхает? А бабёнка-то мне знакомая. Замотанная вся по зимнему времени. Но где-то я её видел. А видел я её Блин! Я её видел из другого ракурса! Я у неё роды принимал! Это когда люди вирника Макухи «пауков» трясли. А муж её, гадина, меня обманул да под волхвов подвёл.
Поздорову ли, красавица? Дочка-то твоя как поживает?
Ой да спасибочки те боярич она така забавница нынче вот сидеть начинает. Вот как уцепится за что да усядется да кряхтеть начнёт будто баба старая а третьего дня первый зубик пролез уж она плакала да куксилась да что не попадя в рот тянула а мне-то дуре и невдомёк а я как испужалася жар-то у ребёночка-то моего а тута гля а тама острое
Мда Как-то у меня свежие воспоминания: только год прошёл, как у меня у самого в Юлькиной избушке первый здешний зуб прорезался. Сочувствую. И ребёнку, и мамашке.
А сюда по какой заботе?
Дык эта
И бух на колени.
Прими, господине, робу твою! Помоги Христа ради нашего, смилуйся! Не можем мы прожить-то, бедствуем! Помираем с голоду-холоду
Стоп. Хохрякович, это вдова твоего брата, ятровка. Объясни.
Хохрякович мнётся, краснеет-бледнеет, но намекает. Что я дурак. Совершенно упустил из виду, что весь клан покойного Хохряка мои рабы. И их прокорм моя забота. Ну, не было у меня в прежней жизни рабов! И привычки о них думать ну неоткуда взяться! Придётся завести себе и такую привычку.
Конечно, община сперва помогала. Потом, когда Хрысь стал тиуном, он тех же дров подкидывал. Но из-за резкого усиления загрузки общинников по моим делам, мужикам и своих проблем хватает. А хозяйство от Хохряка-покойника осталось большое.
Понял. Переселяем в Пердуновку. Пойди глянь, какое пустое подворье тебе по душе.
Да не да как же да у меня там и припасы и всякое чего
«Всякое чего» перевезём сюда. А ты, вроде, пряха не худая. Будешь новосёлок вашему «паучьему» ремеслу учить.
Конечно, община сперва помогала. Потом, когда Хрысь стал тиуном, он тех же дров подкидывал. Но из-за резкого усиления загрузки общинников по моим делам, мужикам и своих проблем хватает. А хозяйство от Хохряка-покойника осталось большое.
Понял. Переселяем в Пердуновку. Пойди глянь, какое пустое подворье тебе по душе.
Да не да как же да у меня там и припасы и всякое чего
«Всякое чего» перевезём сюда. А ты, вроде, пряха не худая. Будешь новосёлок вашему «паучьему» ремеслу учить.
Эта молодка, лет шестнадцати от роду, была поселена мною в новом подворье в Новой Пердуновке вместе с её полугодовалой девочкой, с мальчишкой круглым сиротой от старшего брата мужа, с вдовой самого младшего, с которого пруссы кожу живьём сняли, который был мальчишка лет восьми, но уже имел взрослую жену и сына от неё, и с работницей-свинаркой, прогулки которой позволили мне когда-то выявить «вражеского информатора».
Каждую неделю у меня в Новой Пердуновке сдавалось по два новых крестьянских подворья. Быстрее не могу: на подворье ставится три разных печки, две тысячи кирпичей надо. Но каждое воскресенье новоселья. У моих холопок. И их всё больше: община выдаёт мне вдов в рабыни. Не всех, кто у родни живёт тех кормят. «По обычаю». А вот где хозяйство слабое
Освобождающиеся подворья в сплошь заселённой «Паучьей веси», Хохряк отдаёт молодожёнам, желающим отделиться от родителей. За относительно небольшую мзду.
Бабы с воем, плачем, детьми, скотом, майном, кошками, клопами перебираются ко мне. Сперва селятся толпой в одну избу. Потом, оглядевшись, увидев, что по моей команде подворье и вправду набивается хлебом, сеном, дровами Что новые печки не кусаются, полы не ломаются, шиндель не течёт начинают просить себе своё. Не все: если пять-семь малых детей, то и в исправном дворе одной хозяйке не прожить.
А вот мужики-бобыли за ними не идут терпят. «В робу холоп». Не хотят своей свободой за семейное счастье платить. Ну и не надо вдов и сирот я и сам прокормлю. Куда важнее, что «паучихи» приходят со своими прялками. И с льном.
«Росный лён». Выдернутый и обмолоченный лён раскладывают по полю, чтобы он росу набрал.
«Роса активизирует микроорганизмы, живущие в стеблях льна. Микроорганизмы разрушают внутри растения клейкие вещества, что позволяет отделить волокно от древесной части стебля. Процесс размачивания льна росой продолжается несколько недель, в зависимости от погоды. Время от времени стебли льна нужно аккуратно переворачивать, чтобы процесс образования волокна шёл равномерно».