Андрей Кивинов - Перемена мест стр 5.

* * *

Рабочее утро Золотова началось более оптимистично. Оно пахло денежными знаками. Вкусно пахло. Почти как в типографии.

Посетитель из тех, что хотел "решать вопросы", сидел напротив Золотова по другую сторону стола. Оба - люди деловые, слов на ветер не бросали, предпочитая язык жестов. Их общение со стороны напоминало театр пантомимы.

Золотов листал папку с бумагами, выразительно закатывал глаза - мол, вопрос сложный, ответственность на себя нужно взять немалую! - и на пальцах показывал требуемую сумму. Пальцы у Вячеслава Андреевича были дорогими. Каждый палец соответствовал тысяче условных европейских единиц.

Его оппонент в ответ щурил глаза - помилуйте, вопрос яйца выеденного не стоит! - выкидывал собственные пальцы. Складывалось впечатление, что на руках у посетителя пальцев, по определению, меньше, чем на руках у чиновника.

Золотов выразительно проводил большим пальцем по горлу, что означало - я бы и рад согласиться, да не один в цепочке! И снова выкидывал условные пальцы.

Посетитель чесал в затылке - да и я не один, согласовать допрасходы не мешало бы! - крутил своими тощими пальцами.

Даже ясновидящий вряд ли сообразил бы, что речь идет о судебном разбирательстве, - а гость Золотова хочет вернуть себе незаконно отобранный у него участок земли. Дело его правое, но страховка не повредит.

В этот непростой исторический момент в кабинете без стука нарисовался совершенно посторонний тип. Поглядел с любопытством на пантомиму. Неискушенному зрителю могло показаться, что два мужика от нечего делать играют в "камень-ножницы-бумагу". Но тип был искушен. И ввалился он свободно, по-хозяйски, отчего игроки заподозрили, что проиграли оба. У каждого по камню, причем на шее.

- Вячеслав Андреевич? Здравствуйте. А я к вам… Не помешаю? А то тихо у вас, - приветливо начал субъект и ловким движением извлек из кармана удостоверение. - Контрольно-ревизионное управление. Белов Сергей Викторович.

Посетителя как ветром сдуло. Хозяину кабинета тоже захотелось сдуться за ним. Но мешал стол и должностное положение.

- Доброе утро. Очень приятно, - голос Золотова зазвенел показным радушием.

- Хотелось бы надеяться, - усмехнулся в ответ Белов. Усмешка бонусов не сулила.

…И точно - весь расписанный по часам день, как взорванный поезд, покатился под откос. У деловых людей это называлось "упущенная выгода". Важные встречи срывались, народ нервничал и обрывал телефон. Абонент Овалов отметился 16 раз.

Но Золотову было не до Овалова. Своя шкура ближе к телу.

- Послушайте, Сергей Викторович, во-первых, я вообще не должен был этим заниматься. Патриотизм - не моя тема. Во-вторых, мне поручили организовать поездку накануне. И каким образом я должен был успеть провести тендер? Я нашел первого попавшегося перевозчика!

Между прочим, чиновник не врал. Все так и было - лицопузые как один отказались, навесили патриотизм на Золотова. Нашли крайнего. Самое обидное, что лично он ничего с этого патриотизма не поимел. Ну почти ничего. Просто требовалось срочно освоить средства, потому как всем известно: в другой раз ни копейки не дадут…

- Во-первых, патриотизм - дело общее. Во-вторых, вы заплатили перевозчику в два раза больше средней стоимости этой услуги на рынке, - не сдавался Белов, которому в своей конторе, видимо, на патриотизм не досталось.

- Я считал, это нормальная цена, - Вячеслав Андреевич посмотрел на проверяющего, как приговоренный на палача, занесшего над ним секиру.

- У вас нет интернета? - подначил палач.

- При чем здесь интернет? Я просто ничего бы не успел! - Приговоренный с искренним энтузиазмом пытался отсрочить казнь. - А с меня бы спросили, почему призывники не поехали по местам боевой славы.

- Кстати… Сколько было призывников?

- Не помню. Человек сто. На трех автобусах. Там акт есть.

Вот тут попробуй придерись. Все бумажки в порядке.

Но Белов придрался:

- Да, верно. Только водитель утверждает, что автобус был всего один и заполнен на треть.

Вот упырь… Не поленился водилу отыскать.

- Видимо, он что-то перепутал.

Что такое слово водителя-гастарбайтера против грамотно оформленных бумаг?

Печати фиолетовые на месте, подписи сторон имеются. А гастарбайтер только деньги считать умеет, а всё остальное - с трудом.

- Боюсь, нет.

Палач дело знал. Зазубренная от шейных позвонков секира опускалась все ниже.

- То есть вы хотите сказать, что я присвоил эти деньги?

- Я хочу сказать, уважаемый Вячеслав Андреевич, что передам материалы в следственные органы. И пускай они разбираются - кто и что перепутал.

Да, изнанка у патриотизма оказалась неприглядная, мутная какая-то. Золотов вдруг живо представил, как изящная Жанночка на подгибающихся ножках тащит огромную сумку - передачу в СИЗО. От жалости к русалочке у Вячеслава Андреевича сжалось его большое и чуткое сердце.

Себя тоже было жаль. Следственный изолятор - не то место, где мечтает оказаться человек с чутким сердцем.

Жаль было до такой степени, пришлось наступить на кадык собственной песне и решительно отказать достававшему все утро Овалову.

В этот раз Макс предлагал окучить крайне серьезного человека с конспиративной кличкой Слепень. В миру же он носил вполне благозвучную фамилию Пронин и официально занимался разведением цветов. Сам он давно ни с кем не судился, предпочитая разбираться в рабочем порядке, не доводя дела до процесса. Но тут некстати сынок его огорчил - попался на хранении наркоты. В крупном размере. Мало того - решить вопрос во внесудебном порядке не удалось.

- Пацан в первый раз влетел. Ему условно будет, без вариантов. Но папаша хочет подстраховаться. Слав, че ты паришься? Мы с тобой честных людей не обуваем, а вор пусть платит. Славик, здесь такая ставка! Раз в пять больше обычного можно взять.

Овалов примерял на себя роль Робин Гуда, эдакого борца за права униженных. Золотов слушал его и удивлялся: как такой серьезный человек, как Слепень, мог обратиться к такому несерьезному адвокату? Наверно, идиот какой-нибудь посоветовал, из тех, что уже "обуты".

- Макс… Я не могу сейчас. Меня ревизия трясет.

- Там своя история, здесь своя! И они не пересекаются!

- Если не будет обысков и других следственных действий. А они реальны. Очень реальны.

- Слава, я тебе как юрист юристу - здесь реальные бабки. С такими ты неуязвим!

Овалов потерял не только совесть, но и страх. Еще непонятно, что круче - нахлобучить Слепня или предложить деньги ревизору! То есть предложить можно, конечно, но вот чем это в итоге обернется - большой вопрос. Можно так предложить, что Жанночке придется с передачами не ходить, а летать. Как жене декабриста. Вернее, любовнице. А Жанночка вряд ли полетит. Да и Золотов не декабрист.

Нужно переждать. Будут еще варианты. Слепень-Пронин не последний в Москве лох. Золотов был тверд, как скала. Тем более что в основании скалы господин Белов, похоже, пробил сегодня маленькую трещину.

Нет в природе такого рабочего дня, который продолжался бы вечно. Любой, даже самый муторный и неблагополучный, к счастью, заканчивается.

Подошел к концу и рабочий день в следственной конторе Антона Романовича Плетнева. Подвигов он не совершил, но одно коррупционное дело в суд направил. Да и начальница - боярыня Морозова к любовнику укатила, оперу из убойного отдела. А поэтому с чувством выполненного долга позволил себе отправиться на "отчетно-перевыборное собрание охотничьего клуба" с другом Пашкой Гудковым.

К слову сказать, встреча эта планировалась загодя, поэтому от производственных успехов никак не зависела. И даже в случае полного служебного фиаско могла пролить бальзам на травмированную службой душу…

Собрание проходило в небольшой частной бане на окраине Калининграда в обстановке строгой секретности и в присутствии двух обнаженных егерей женского пола, выполнявших роль секретаря и председателя ревизионной комиссии.

Красный после парилки Плетнев, обмотавшись белоснежной простыней, делился с Гудковым сокровенным, прихлебывая напиток, именуемый в рекламе просто "пенный". А так как кружка была уже далеко не первой, то и плакался Плетнев в гудковскую простыню от всей души, так сказать - чистосердечно. Даже забыл про егерей, плескавшихся в хлористом бассейне.

- Это не просто ревность, Паша! Это - диагноз! Тяжелая патология! Ты знаешь, что она учудила? Пришла в отдел и потребовала, чтобы меня пересадили в кабинет к мужику! Чтобы я соседку нечаянно не закадрил. Паша, она совсем спятила!

- Ревнует - значит, любит, - заступился за Ирину Гудков. - Она у тебя кто? Бизнесвумен. Привыкла командовать, заморочек много, устает, вот на тебе и срывается.

Ему такая ситуация в семье была непонятна. У него с бабами было по-другому… Недовольна - в табло и за порог. Поэтому казалось даже прикольным, что баба может такое учудить. Но с Иркой он был знаком, поэтому верил. И не просто знаком. А иногда и поглядывал на правильные формы, тайно возжелав.

- К черту такую любовь, Паша! - У Плетнева редко появлялась возможность выговориться. Использовал он ее на все сто. - Я не могу каждую секунду вздрагивать от ее воплей! Вот почему я сегодня здесь? Мне надоело каждый день, как послушному Бобику, домой плестись и бредни ее выслушивать. Достала! Я действительно хочу ей изменить! Назло! Чтоб знала! Вернее, не знала, но ты понял!!

Такие сериальные страсти также были Гудкову чужды. Хочешь? Измени! В чем проблема? Вон - куклы в бассейне скучают.

- Так разведись, - лениво предложил он, отправляя в рот ломтик антикризисного балыка.