Но вот что интересно: в своей повести Паустовский запросто использует некоторые распространенные в ту пору одесские слова, которые вы отчего-то не найдете на страницах "…нашего великого земляка, тонкого знатока одесского языка Исаака Бабеля", как написало недавно одно заокеанское издание. И этот ларчик с двойным дном открывается просто: Бабель прожил в Городе в общей сложности около семи лет. Он не впитывал одесский язык с молоком матери. В самом лучшем для Бабеля случае, он мог впервые услышать одесский язык в десятилетнем возрасте, но… Вспомните биографию Бабеля, с утра до вечера занимавшегося науками и вдобавок игравшего на скрипке под руководством самого Столярского.
В нашем дворе жил Боря Абрамович. Автоматически пишу "во дворе", ибо по-русски это пишется, как "в нашем доме". Да и во дворе нашем Борю мы так и ни разу не увидели. Парадная, где он жил, находилась в арке. Мы, обычные одесские пацаны, лазившие по дворовой помойке и гонявшие на самоструганных лайбах при подшипниках, видели Борю лишь мельком пару раз в год. Сперва мама выводила его из парадной, сжимая в одной руке Борину ручку, а в другой его скрипку. Боря пиликал на скрипке с шести утра до тех самых пор, пока не отправлялся в школу Столярского. После школы он снова играл на скрипке. Затем школу сменила консерва.
Мы прожили рядышком почти тридцать лет, но впервые поговорили, когда случайно встретились в одном доме. И он, и я разными путями пришли туда купить гитару. Великолепная гитара досталась Боре, но только потому, что он уезжал. Таким был мой подарок соседу по дому, элементарно не понимавшего значения многих слов, которые я автоматически употреблял в разговоре. Так что не думайте, что любой одессит, пусть он сто раз коренной, знает одесский язык.
Уже десять лет я составляю "Одесско-русский словарь" и "Фразеологический словарь одесского языка". И когда мне кажется, что к собранному материалу нечего добавить, из недр памяти вылетает какое-то, вроде бы давным-давно навсегда позабытое одесское слово, или крылатая фраза-клише вроде "Адиётка твоя тетка, а ты ее племянник". Прошедшей зимой про себя отметил, что улицы уже лет двадцать, как перестали посыпать жужелицей. То есть угольным шлаком. С другой стороны в нынешнем году случайно узнал, что в русском языке, оказывается, нет привычного для каждого одессита слова "бигель". А спустя два месяца, увидев по телевизору рыбалку в импортном исполнении, восхитился: "Ну и здоровых голышей они ловят!".
Или я не писал в своих книгах за рыбалку как грамотно ловить голышей? Потом поймал себя на одной интересной мысли и провел маленький эксперимент. Обзвонил несколько десятков человек. Тех самых, которые утверждают, что в Одессе говорят исключительно на русском языке. Среди них были редакторы газет, профессоры, люди рабочих профессий, милиционер, бизнесмены, заместитель директора Всемирного клуба одесситов, академик и даже папа одного из авторов "Самоучителя полуживого одесского языка". Задавал всем один и тот же вопрос: "Рыбу голыш знаешь?". Все знают. В том числе, какая смакота котлеты из голыша напополам с бичком. "А как голыш называется по-русски?". Ответы были однозначными: "Голыш и будет".
Почему нет? Если даже в песне поется: "Проснись, рыбак, вставай, услышь: уже в морях пошел голыш". Вот вам и откровение для русскоязычных одесситов: по-русски голыш именуется "мерлангом".
В книге "Время больших ожиданий" Паустовский вынес слово "фиринка" в название одной из глав. Зуб даю на холодец: ни один российский академик от филологии не переведет это слово на русский язык. Пусть даже одесский поэт М. Хлебникова писала "всех зеленых эвглен, инфузорий, ферин". Именно "ферин", а не "фирин". И Паустовского никто не поправил по сию пору лишь потому, что слово это в русском языке неизвестно. Скажу больше: ныне только два человека в Городе знают, как было образовано это слово почти двести лет назад.
В общем, как говорят в Одессе, было бы голубым наивом полагать, что каждый из одесситов, будь они хоть самим Бабелем, хоть сто раз коренными, знает одесский язык. Даже в том случае, когда, раздувая щеки, они станут метелить себя по дыхалу: "Как одессит в двадцать восьмом поколении…". Они не набирались этих знаний в Дюковском или на Канаве, не слушали речей портовых грузчиков, не кучковались на Пересыпи, не ошивались на Сахалинчике, не встревали в разборки среди Косарки. Больше того, они не слышали реальных речей обитателей Молдаванки, столь же похожих на язык бабелевских героев, как коти одесского разлива на французский оригинал. Домашние мальчики и девочки знакомились со словами одесского языка в тиши библиотек, но далеко не все слова одесского языка могли попасть на страницы старых книг, к тому же проходивших цензуру. Утверждаю это, как пай-мальчик. В одесском смысле слова.
Я слегка взял пример с классика Паустовского, составляя "Большой полутолковый словарь одесского языка". Например, так пояснил что означает "биндюжник" - "человек, некогда занимавшийся грузоперевозками на громадной пароконной телеге, именуемой "биндюгом". В настоящее время "биндюжник" является синонимом грубого необразованного человека". Таким образом, я отдал дань самому выдающемуся одесскому писателю Бабелю, хотя прекрасно знаю, как относились к молдаванским фантазиям Исаака Эммануиловича под маркой одесского языка его современники-одесситы. Знаю и то, что первоначальное значение слова "биндюжник" - грузчик. Что зафиксировано в литературе и периодике. И никто, кроме великого знатока Одессы и ее языка Исаака Бабеля, не смог бы впрячь в биндюг пару лошадей, на которых его Мендель Крик возил пшеницу.
Ведь на самом деле биндюг - одноконная длиннющая плоская телега, на которой перевозили колониальные товары, сахар, бочки. Возить пшеницу на биндюге, все равно, что стрелять по воробьям из пушек. А парой лошадей правили балагулы. Это слово вы найдете у многих одесских писателей, но только не у их представителя по разделу best in best. Так что реальный Мендель Крик возил бы пшеницу не на биндюге, а на бенд-вагене, как положено приличному балагуле, ломовику или фурщаку. Только не следует путать фурщака с фурманщиком. Или, говоря по-одесски, гицелем. Это слово употребляли многие одесские писатели и даже проживший всего два года в Городе Паустовский во "Времени больших ожиданий". Но будет работой артели "Напрасный труд" искать это излюбленное слово подлинной Молдаванки во всем творческом наследии Бабеля.
"Большой полутолковый словарь одесского языка" получил в Одессе именно ту очередную благодарность, на которую я только и мог рассчитывать. Еврейская газетка "Ор Самеах", распространяющаяся вместе с бесплатными обедами среди сирых и убогих, запела старую песню о главном: "Как одесситка в четвертом поколении, скажу, что такой словарь - манифарги, штуки и детский лепет. Что ни один уважающий себя одессит даже кончиком отутюженного носового платка не прикоснется к такой дешевке. Что этот словарь - хорошая иллюстрация к фразе из "Времени больших ожиданий" Паустовского: "Розы из навоза, кораллы из крахмала, халцедоны из бердичевской короны…". Это пишет Лена Каракина - ученый, согласно занимаемой должности, секретарь Одесского Литературного музея, который давным-давно следовало бы переименовать в Археологический. Вы полагаете, Лена так возбудилась из-за трактовки слова "биндюжник"? Как раз тот случай! Ведь это выражение собственноручно употреблял искусственно превращенный в символ Одессы Бабель, не подозревавший, что представляет собой биндюг на самом деле.
Попеняв мне за то, что слово "крахмал" почему-то напечатано как "крохмал" (в отличие от Лены, которая не обязана выполнять функции корректора, я не укоряю ее за грамматическую ошибку в ее материале), ученый секретарь громит меня таким образом: "Вот, например, надеюсь, еще не забытое одесситами слово "балабуст", то есть "хозяин". "Балабуст" - так я слышала от своих соседей по коммунальной квартире. В словаре Смирнова оно выглядит как "балабуз", что, конечно, режет глаз и слух тоже не радует".
Попробуем подняться над уровнем стола коммунальной кухни, где получала свое образование Лена. И обратимся к труду "Русские словари" (Институт имени В.В. Виноградова). Вот что там сказано по поводу исконно русского слова "хипиш": "фиксируется в нескольких формах - хипеж, хипеш и хипиш". После чего я даже не оправдываюсь, мол, на моей коммунальной кухне говорили именно "балабуз". А расставляю точки над "ё": как пояснил мне один одесский авторитет-язычник, не "балабуз", но и не "балабуст", а "балабус". Что в данном случае архиважно.
Мне казалось, ученого секретаря Каракину заинтересует другое: по какой такой таинственной причине вместо нашего традиционного "балабуса" Бабель использует русскоязычное слово "хозяин"? Ведь "балабуз" - не просто "хозяин", это, выражаясь по-современному, "босс". А "хозяином" одесситы именовали продавца собственной сельскохозяйственной продукции на рынке. И по сию пору, к примеру, выражение "хозяйское молоко" вовсе не означает, что это молоко принадлежит боссу. Если Лена найдет ответ на поставленный вопрос, она догадается: писатель Бабель так же хорошо знал одесский язык, как и она сама.