Георгина отправилась за покупками, и спустя буквально несколько секунд на тротуаре перед магазином возникла доктор Пирс, она пристально вглядывалась в витрину. Зайдя внутрь, доктор спросила книгу "Классный мюзикл". Ее младшая дочь пала жертвой пагубного очарования этой музыкальной истории. В лестерском зале "Де Монфор", сообщила доктор Пирс, показывают постановку "Классный мюзикл", и доктор приобрела четыре билета на утренний спектакль в субботу. Предполагалось, что ее муж Робин пойдет с ними, но он решил задержаться в Норвегии еще на недельку, а поскольку билеты такие дорогие…
- Уверена, - заключила доктор Пирс, - ваша дочка… Грейси, кажется?.. с удовольствием пошла бы.
Ответил я, не раздумывая:
- В следующую субботу я, к сожалению, работаю.
Тут вмешался мистер Карлтон-Хейес, отиравшийся поблизости:
- Нет, вы можете пойти, дорогой мой. Я вас заменю.
Доктор Пирс принялась рыться в своей бездонной сумке, из которой выпал использованный подгузник. Она подобрала его, запихнула обратно в сумку, а затем вручила мне два билета.
И я, дневник, как идиот, эти билеты взял.
Среда, 10 октября
Звонила Пандора, но я был в душе. Трубку взяла Георгина и сообщила Пандоре, что мы ждем результатов МРТ в конце недели. Пандора сказала, что ее избиратели требуют встречи с ней в общественной приемной в следующую субботу, и поинтересовалась, не "накормим ли мы ее ужином" вечером того же дня.
Пока я одевался, жена рассуждала вслух:
- Ну чем я могу угостить крестную мать младшего ребенка Гордона Рамзи?
- Пастушья запеканка тебе всегда удается, - подсказал я.
Признаться, дневник, я разделяю ее беспокойство. Георгина вполне способна состряпать что-нибудь съедобное, но совершенно теряется, когда нужно красиво разложить еду по тарелкам и подать на стол. Я видел, как она плакала над элементарным омлетом с грибами.
Собирался позвонить доктору Пирс и отказаться от похода на "Классный мюзикл", но закружился в вихре событий. Явилась мать и сказала, что, рыская в Интернете, она нашла человека из Америки, который лечит рак простаты. От меня требуется лишь послать пять сотен долларов по техасскому адресу, а взамен я получу индивидуальный магический кристалл, чтобы носить его в мешочке рядом с мошонкой. Мать утверждала, что этот кристалл нейтрализует антитела, атакующие мою прострацию.
Я ответил, что у меня нет лишних пятисот долларов и что лично я верю в медицинскую науку и государственное здравоохранение.
- Ади, мы должны испробовать все пути, - не сдавалась мать. - Не отвергай альтернативные практики. Я держу твоего отца на экстракте морских водорослей, и посмотри, каким он живчиком стал. - Когда я провожал ее до двери, она шепнула: - Звонила продюсер из "Шоу Джереми Кайла". Они ждут нас через пару недель - меня, Рози и Лукаса.
Я убеждал ее пересмотреть свое решение и спросил, почему бы ей, если уж она так рвется на телевидение, не поучаствовать в передаче "Слабое звено". Она сообщила, что Рози и ее жуткий бойфренд Тревор "Бешеный Пес" Джексон приедут в гости на выходные. Я посоветовал матери запереть под ключ все ценные вещи и надежно припрятать кошелек и кредитные карты. Напомнил ей, как в прошлый раз, когда у них гостил Бешеный Пес, он украл ее золотой медальон с прядью моих младенческих волос, подменив его пакетиком с кокаином.
- Бедный Бешеный Пес, ему было так плохо, что он воровал даже у меня, - вздохнула мать. - Поставь себя на его место, Ади, вообрази, что ты наркоман и у тебя совсем нет денег. Что бы ты стал делать?
- Ты не поверишь, мама, но ничего, потому что я абсолютно не способен представить себя на пакостном месте Бешеного Пса. Этот человек засоряет собой пространство.
- Наверное, надо рассказать Джереми Кайлу о Бешеном Псе, - задумалась мать. - Ведь он может устроить его в реабилитационную клинику, найти ему работу, отправить на психотренинг по управлению гневом, решить его проблемы с алкоголем или как-то усмирить его клептоманию.
- Тогда почему бы не попросить Джереми, - язвительно осведомился я, - покончить с нищетой во всем мире и остановить глобальное потепление, если уж он настолько всемогущ?
Четверг, 11 октября
Результатов МРТ нет как нет. Проснулся ночью от того, что мне было трудно дышать. Где я окажусь в это же время через год? Буду лежать на глубине двух метров под землей на кладбище Мангольд-Парвы? Которое, к несчастью, находится прямо под окнами начальной школы, где учится Грейси.
Пятница, 12 октября
Рано утром позвонила миссис Лич из приемной нашего врача, сказала, что результаты МРТ пришли и доктор Вулфович хочет меня видеть. По ее тону я не смог понять, хорошие у них новости для меня или плохие.
Отвел Грейси в школу. По дороге она с наслаждением пинала опавшие листья, прибившиеся к обочинам. На подходе к деревне я швырнул толстый сук в конский каштан, и с дерева посыпались плоды. Вскрыв один колючий шарик, я показал дочке блестящий коричневый каштанчик внутри. Грейси радостно захлопала в ладоши:
- Это волшебство, да, папа?
Я объяснил, что конские каштаны в Англии вымирают от какого-то древесного заболевания. Когда она вырастет, возможно, уже не останется ни одного каштана и не во что будет бросать сучья.
- Ничего, папа, останутся другие деревья, - безмятежно ответила дочь.
У ворот ее школы я старался не смотреть в сторону кладбища, но невольно заметил свежий холмик земли, покрытый увядшими цветами.
Приемная доктора Вулфовица была битком. Почти со всеми дожидавшимися своей очереди я был более или менее знаком, однако желания заводить разговоры не испытывал. Когда меня вызвали в кабинет, я с трудом поднялся на ноги. Ограничилась ли моя опухоль только предстательной железой или она распространилась и на другие, более жизненно важные части моего тела?
- Прошу, садитесь, мистер Моул. Вот результаты вашего МРТ. - Огромной ручищей доктор Вулфовиц разгладил листок бумаги. - Должен сказать, новости не слишком хорошие. Боюсь, ваша опухоль больших размеров, чем мы надеялись. Необходимо начать лечение немедленно, мой друг. Хотите о чем-нибудь спросить?
Я протянул ему листок, на котором за завтраком нацарапал ряд вопросов.
1. Сколько мне осталось жить?
2. Обязан ли я заявить об опухоли, когда 1 ноября буду обновлять страховку на случай болезней и имущественного ущерба?
3. Если у меня выпадут волосы в связи с химиотерапией, предоставят ли мне бесплатный парик?
4. Случались ли в практике доктора Вулфовица пациенты, полностью излечившиеся от рака простаты?
5. Тяжелая ли это смерть?
6. Продолжится ли снижение моей сексуальной функции?
7. Смогу ли я работать во время лечения?
8. Если нет, смогу ли я претендовать на выплаты по болезни?
9. Когда боль станет невыносимой, стоит ли, по мнению доктора Вулфовица, уехать в Швейцарию и окончить свою жизнь в особого рода клинике под музыку Малера?
Врач испустил глубокий вздох:
- У меня где-то имеется буклет, в котором вы найдете ответы на все ваши вопросы, за исключением номера девять, да. Боюсь, я не могу поощрять эвтаназию. И, да, я знаю много молодых и не очень людей, у которых ремиссия после рака простаты длится уже долгие годы. Что касается вопроса номер один, никто из нас не знает, когда он умрет. Смерть живет в нас с момента нашего рождения.
Я поинтересовался, черпает ли он утешение в своем римском католицизме.
- Нет, - ответил он. - Но человеческое мужество определенно внушает мне надежду.
Выйдя от врача, я обнаружил, что на улице меня ждет Георгина, - это было приятно, но я не знал, какое выражение придать своему лицу. Пока мы шагали по деревне, начался дождь, листья под ногами намокли и запахло гнилью. Взяв жену за руку, я пересказал ей слово в слово то, что услышал от доктора Вулфовица. В этот момент мы как раз проходили мимо кладбища. Георгина порывисто обняла меня, и крупные увесистые слезы потекли по ее щекам, забрызгивая и мое лицо.
Вновь обретя дар речи, Георгина сказала:
- Я не перенесу этого, Ади. Ведь это я во всем виновата. Так мерзко к тебе относилась. Но я не представляю жизни без тебя.
Из окон школы донеслось пение, детские голоса нестройно выводили: "Мы вспашем поля и бросим в землю семена добра".
Родители торчали у окна гостиной. Они завидели нас издалека, и стоило нам подойти к свинарникам, как мать распахнула дверь, вышла сама и по пандусу спустила кресло с отцом. Моя мать никогда не умела терпеливо ждать, даже плохих новостей, поэтому мы стояли под дождичком, пока я отчитывался перед родителями: у меня серьезная опухоль предстательной железы, которую требуется немедленно лечить.
Мать разразилась пространными и весьма эмоциональными воспоминаниями о том, как я родился и как она была счастлива. Отец пожал мне руку, что с его стороны было ярким проявлением отцовской любви.