Воскресенье, 30 сентября
Я, Георгина, Грейси и родители отправились обедать в "Медведя".
В пабе сидела миссис Голайтли со своим мужем, угодливым льстецом.
- Миссис Льюис-Мастерс страшно понравилось принимать вас в гостях, - крикнула она мне.
Георгина приподняла брови:
- В гостях?
Я рассказал ей о старой миссис Льюис-Мастерс.
- Ади, - вздохнула моя жена, - не связывайся с очередной пенсионеркой. Надо о себе подумать.
Как обычно, еда была ужасной. Йоркширский пудинг разваливался на тарелке, брюссельская капуста размякла от долгой варки. Когда я пожаловался миссис Уркхарт на ее стряпню, она резонно ответила:
- Никто не просит вас приходить сюда.
И действительно, никто не просит.
- Я полагал, вам будет интересно выслушать комментарии по поводу ваших блюд.
- Сами бы попробовали готовить воскресный обед на шестьдесят с лишним человек, - проворчала миссис Уркхарт, - да еще в маленькой кухне, где нет вентиляции.
Мать тронула меня за локоть:
- Адриан, тебе нельзя волноваться. Твоей прострации это вредно.
И так теперь будет всегда? Простата станет центром моей жизни?
Днем я вышел прогуляться в одиночку. Осенние деревья были красивы, как на картине. В небольшой рощице за "Свинарней" я уселся на поваленную белую березу и позвонил Пандоре. Судя по шуму на заднем плане, Пандора находилась в ресторане, полном народу.
Я спросил, где она.
- В "Вагамаме". Как раз доедаю лапшу.
- У меня плохие новости.
- Что-нибудь с моей матерью? - встревожилась Пандора.
- Нет.
- Ты разводишься? - повеселела она.
- Нет. У меня опухоль.
- Какая опухоль? - Голос у нее дрогнул.
- Предстательной железы.
- Да помолчите вы, мать вашу! - крикнула она начальственным тоном. Публика в ресторане притихла. - Кто тебя лечит? - спросила Пандора.
Я сказал, что был у Томлисон-Берка, а во вторник иду к доктору Рафферти.
- Нельзя доверять свою жизнь провинциальным докторам, - решительно заявила Пандора. - У меня есть связи на Харли-стрит. Я наведу справки и завтра тебе перезвоню.
Мы поговорили еще немного о чем-то несущественном, и под конец она сказала:
- Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, правда?
- Да, а ты знаешь, что я по-прежнему люблю тебя, правда?
- Да. - И она отключилась.
Где-то в глубине души я радовался тому, что Пандора возвращается в мою жизнь и что в кои-то веки она перезвонит мне, а не наоборот.
Дорогой дневник, я ни за что не умру, пока не увижу все семь современных чудес света. А именно Великую китайскую стену, иорданскую Петру, статую Христа-Искупителя в Бразилии, Мачу-Пикчу в Перу, какие-то развалины в Мексике, о которых я сроду не слыхивал, римский Колизей и индийский Тадж-Махал. Мне почти сорок лет, а я еще ничего из этого не видел. Пот прошибает от мысли, что могу умереть в любой день, так и не узрев ни единого чуда! Клянусь, дневник, отныне целью моей жизни станет отсмотреть все семь.
Октябрь
Понедельник, 1 октября
Найджел отреагировал на мою проблему с простатой крайне болезненно:
- Как они только смеют утверждать, что этот хренов Бог есть! Ладно, если он есть, то он - законченный подонок, он и меня ослепил, и плевать ему, что в Африке дети мрут как мухи.
У Найджела сидела Барбара Бойер, наша бывшая одноклассница из общеобразовательной школы имени Нила Армстронга, она отмечала свой день рождения. Барбара как была красавицей, такой и осталась, и этот факт не поддается объяснению, учитывая, что она пять раз побывала замужем и родила семерых детей. Она рассказала, что ее третий муж, Барри, уже одиннадцать лет как излечился от рака прострации и ведет весьма активную жизнь, ныряет с аквалангом на Мальдивах и летает на воздушном шаре.
- А ему шестьдесят один, - добавила Барбара. - Недаром эту болезнь называют стариковской.
- Значит, я смогу дожить до пятидесяти одного, - подсчитал я, и мы все почему-то рассмеялись.
В комнату вплыл Ланс с огромным тортом, на котором горело сорок свечей. Чудо, что они еще не спалили свой дом. Оба курят и постоянно забывают, куда поставили пепельницы.
Позднее заявился Парвез, подарил Барбаре открытку и коробку мятного шоколада. За ним пожаловал Уэйн Вонг с орхидеей в горшке, и, когда ему рассказали про меня, он задумчиво произнес:
- У моего дяди был рак простаты.
И как он сейчас, его дядя, поинтересовался я.
Уэйн замялся на секунду, а потом, потупившись, ответил:
- Умер пять лет назад.
Я уже собирался ехать домой, но тут позвонила Пандора и продиктовала имена двух врачей с Харли-стрит. Когда ребята поняли, что я разговариваю с Пандорой, все начали требовать, чтобы я дал им трубку. Барбара спросила Пэн, встречается ли она с кем-нибудь. Вроде бы Пандора ответила, что у нее теневая связь с министром теневого кабинета. Закончив общаться с Пандорой, мы стали прикидывать, что это за теневой министр. И не сумели вспомнить по имени ни одного деятеля из партии консерваторов, кроме Дэвида Кэмерона. На какое-то время я забыл об опухоли, поселившейся во мне, смеялся, пил вино и ел праздничный торт с моими друзьями.
Лишь по дороге домой я сообразил, что меня не приглашали на день рождения Барбары и, если бы я не нагрянул к Найджелу, я бы не узнал об этой вечеринке.
Почему меня не пригласили, дневник? Не потому ли, что Георгина однажды заявила Барбаре: все, кто вступает в брак более двух раз, просто двинутые на сексе и в итоге получают то, что заслуживают?
Почему многие путают простату с прострацией? Мне уже до смерти надоело их поправлять.
Вторник, 2 октября
Мистер Рафферти тоже не походил на врача. Говорил он с белфастским акцентом и сильно напоминал преподобного Иэна Пейсли. Одет он был в летние брюки, сапоги "Тимберленд" и свитер от Ральфа Лорена. Доктор пустился в подробное перечисление методов лечения моей опухоли: лучевая терапия, дистанционная лучевая терапия, близкофокусная лучевая терапия, терапия с введением источника излучения внутрь пораженного органа, хирургическое вмешательство, высокочастотный сфокусированный ультразвук и фотохимиотерапия.
Я заметил, что источник излучения внутри - когда в пенис всаживают радиоактивные пульки - мне как-то не очень нравится.
- Да уж, - ухмыльнулся мистер Рафферти, - слезы из глаз брызнут, верно? Однако это чрезвычайно эффективный способ прищучить опухоль.
Далее он сказал, что пошлет меня на ректальное ультразвуковое обследование, а когда ему принесут результаты, он снова пригласит меня в кабинет, чтобы мы вместе посмотрели отснятое видео.
- И затем, - подытожил он, - во всеоружии всех данных, мы сможем составить эффективный план лечения.
Мне было неловко снимать трусы при молодой медсестре и ультразвуковом специалисте, но они держались очень непринужденно и деловито и не преминули сообщить, что каждый день производят десятки подобных обследований. Когда мне ввели зонд, молодая медсестра сжала мою ладонь:
- Самое худшее позади.
А когда зонд извлекли, я оделся и отправился обратно к кабинету доктора Рафферти. Я успел прочесть пятьдесят страниц "Конца романа" Грэма Грина, прежде чем врач позвал меня смотреть видео. Во время просмотра доктор ткнул ручкой в экран:
- Видите, вот здесь изменения в капсуле простаты, и там может быть всякое. Я запишу вас на МРТ на ближайшее число, и тогда пес уж точно учует след кролика, да, мистер Моул?
Среда, 3 октября
Я устал думать и говорить о моей предстательной железе. Позвонила Пандора узнать, связался ли я с врачами с Харли-стрит.
Я ответил, что был слишком занят, да и в любом случае у меня нет денег на платную медицину.
- Возьми кредит, - посоветовала Пандора.
Пришлось напомнить ей, что я до сих пор выплачиваю налоги на зарплату, начисленную мне в 1997 году, и жду ответа от Гордона Брауна.
- Наверное, он чересчур занят, распивает чаи с Маргарет Тэтчер. - Как я ни сдерживался, но горечь все же окрасила мою интонацию.
- Я с радостью одолжу тебе денег, Моули. Не хочу, чтобы ты умер.
Иногда мне хочется, чтобы Пандора все же выбирала выражения. Она гордится тем, что всегда называет вещи своими именами, но в этом вопросе я заодно с Гвендолен из "Как важно быть серьезным" Оскара Уайльда. Когда каноник Чезюбл хвастается: "Если я вижу лопату, я и говорю, что это лопата", Гвендолен отвечает: "Рада сообщить, что я никогда в жизни не видела лопаты".
Спросил, известно ли Пандоре, когда мистер Браун объявит досрочные выборы.
- Он и в срок-то редко чего успевает решить. Вечно мучается, что бы ему выпить в обед - чаю или треклятого кофе. Но я с удовольствием увижусь с тобой живьем, Ади, когда буду вести предвыборную агитацию. Должна признать, давненько мой электорат не видел меня в Эшби-де-ла-Зух.
Дневник, неужто я не достоин персонального визита, никак не связанного с предвыборной борьбой?