- Пару лет назад я тоже перетрясся из-за простаты. Но оказалось, это было всего лишь воспаление мочевого пузыря. Антибиотики уничтожили все подчистую, так что кончай ныть, Моули, и изображать умирающего. - Затем он переключился на пса, их с Лансом нового помощника по хозяйству. - Не знаем, как его назвать. Грэму эта ленивая скотина и в подметки не годится. Сегодня утром он даже не встал, чтобы открыть дверь парню, доставившему посылку, и теперь мне придется тащиться на почту. А может, ты сходишь, Моули?
Ощупав поверхность кухонного стола, он нашел карточку "Извините, вас не было дома" и всучил ее мне. Ничего не оставалось, как отправиться за посылкой. Я спросил, что в ней.
- Постельное белье и занавески в тон из универмага "Кью-Ви-Си".
Сунув карточку в карман, я поплелся на почту. Четырехлапый домработник проводил меня до двери. Чувствую, этот пес еще доставит хлопот. У него угрюмый вид мученика.
Когда я вернулся домой, жена с порога сообщила, что родители уехали в город, чтобы занять очередь в отделение "Северной скалы" на Хорсфэрстрит. Завтра, как только банк откроется, они намерены забрать оттуда все свои сбережения.
- Но как они будут стоять в очереди всю ночь? - забеспокоился я. - Они замерзнут насмерть.
- У них с собой спальные мешки и термосы, и я пообещала, что ночью ты к ним подъедешь, чтобы пополнить запасы питья.
- Приспичило же им! Не могли подождать до конца недели?
- Ты что, не смотрел новости? "Северная скала" рухнула.
- Быть такого не может, - не поверил я. - Этот банк крепок, как… ну да, как скала.
Мы включили телевизор и увидели в новостях длинную очередь, состоявшую в основном из пенсионеров, к отделению "Северной скалы" в лондонском Сити. Количество складных табуретов и термосов зашкаливало. Пожилая женщина с измученными химической завивкой седыми волосами говорила репортеру Би-би-си:
- Я работала всю жизнь не покладая рук. Я не уйду, пока не заберу мои сбережения из этого банка.
- И куда вы их денете? - спросил репортер.
- Под матрас, - с вызовом ответила старуха.
В 11 вечера я поехал в город, купив по дороге рыбы с картошкой. Родители пытались согреться в спальных мешках. Кроме них, в очереди к дверям "Северной скалы" никого не было. На рыбу с картошкой они набросились с жадностью дикарей.
- Ничто так не возбуждает аппетит, как свежий воздух, - пояснил отец.
Попробовал уговорить их вернуться домой.
- Вернусь, - сказала мать, - но только с деньгами в сумочке. А что, если твоего отца придется поместить в дом для престарелых? Чем мы за это будем платить? (Отец с головой укрылся спальным мешком.) И как мы разделаемся с ипотекой, если банк лопнет?
Когда они прикончили рыбу с картошкой, я подал им влажные салфетки и наполнил термосы.
- А куда вы будете вкладывать деньги, если больше не доверяете финансовым учреждениям? - поинтересовался я.
Они принялись обсуждать, куда бы им вложить деньги.
- Сейчас можно купить специальные банки, - нашлась мать. - С виду они точно такие же, как те, в которых продают фасоль "Хайнц". (Отец покачал головой, дивясь последним достижениям Британии в области высоких технологий.) Это лучшая защита от взлома.
- Если только грабитель не помешан на фасоли с поджаренным хлебом, - вставил я. - По статистике, четыре процента грабителей, прежде чем уйти с добычей с места преступления, ищут, чем бы перекусить.
Как я ни убеждал родителей вернуться домой, они не поддались. В итоге я уехал один, мне очень хотелось в теплую постель.
Вторник, 18 сентября
Когда я добрался до дома прошлой ночью, Георгина встретила меня моим любимым ужином из трех блюд: креветочным коктейлем (только без этой розовой гадости), бараньими ребрышками и картофельным пюре с зеленой фасолью и мятным соусом на мясном бульоне. Вместо пудинга был персиковый коблер со свежими персиками, поданный с густым заварным кремом из банки. За ужином мы выпили бутылку розового вина, которое Георгина купила на почте. Как и следовало ожидать, вино было отвратительным, но я ничуть не расстроился.
Отодвинув в сторону банку с кремом, я сжал руку Георгины, она сжала мою - так что, возможно, наш брак опять ожил. В постель мы улеглись только в два часа ночи. Сексуального контакта не было, но заснули мы, прижавшись друг к другу, как две ложки в коробочке.
Среда, 19 сентября
Рассказал мистеру Карлтон-Хейесу о моих проблемах с простатой. Он наморщил лоб:
- Мне так жаль, мой дорогой. Если вам понадобится выходной - пожалуйста, в любое время. Я попрошу Лесли заменить вас.
Я чуть не заплакал. Ничего подобного я от себя не ожидал и страшно растерялся.
- Вы еще молоды, - продолжил мистер Карлтон-Хейес. - Велика вероятность, что диагноз у вас будет совсем другой и вовсе не рак. (У него получилось "ракх".)
Впервые кто-то произнес вслух это слово на букву "р", хотя с самого первого медосмотра у Тима Кугана я только о нем и думаю.
- А что, если рак? - сказал я. - Я не могу пока умереть. У меня обязательства, семья, и я должен присматривать за родителями, они совершенно безответственные и не выживут без моей помощи. Опять же, на свете так много мест, где я еще не бывал: Тадж-Махал, Большой каньон, новый универмаг "Джон Льюис", который сейчас строят в Лестере. Мистер Карлтон-Хейес обнял меня:
- Даже если диагноз будет худшим из возможных, помните, на вашей стороне молодость и в целом здоровый организм. Многие полностью излечивались с помощью различных лечебных методик.
- Я не соглашусь на химиотерапию. С лысой головой я буду выглядеть ужасно.
Вошел посетитель и спросил книгу Крафт-Эбинга о сексуальных расстройствах. Мы искали ее минут двадцать и потом уже не возобновили разговор, потому что пора было расходиться по домам.
Родители благополучно забрали свои сбережения, но не говорят, куда намерены их поместить. Надеюсь, не в фальшивые "банки с фасолью": грабителям хорошо известен этот трюк. Хайтиш рассказывал, как воры, забравшись в дом его родителей, вскрыли все банки, стоявшие в шкафу, и забыли на месте преступления свой консервный нож. Я спросил, много ли денег они украли.
- Нисколько, - ответил Хайтиш. - Предки держат наличность в пятикилограммовом мешке с рисом "басмати".
Четверг, 20 сентября
Утром в магазин зашел старик в спортивном костюме, кроссовках размером с танк и с волосами, забранными в тощий седой хвостик. Он попросил оценить первое издание "Охотников за удачей" Гарольда Роббинса в мягкой обложке. Я объяснил, что его экземпляр ничего не стоит: края у страниц загнуты, обложка порвана, и такое впечатление, будто читатели использовали вместо закладок куски бекона.
Пожилой "спортсмен" набычился:
- Так что, по-вашему, я за нее ни черта не выручу?
- Именно, - подтвердил я.
- Убью этого трепача поганого!
Выяснилось, что "первое издание" Роббинса старик получил за то, что помог зятю вскопать сад.
Я посочувствовал старику и посоветовал отправиться домой и прочесть "Охотников за удачей":
- Будет хоть какая-то выгода от вашей сделки.
- Я не умею читать, - признался старикан. - Я не ходил в школу из-за туберкулеза, а потом не случилось наверстать.
- Никогда не поздно овладеть грамотой, - постарался я его приободрить. - Можно пойти на курсы для взрослых.
- Нет уж, старого пса не обучить новым трюкам.
- Напротив, - возразил я. - Вы не смотрите "Собачью исправительную колонию"? В этом сериале из самых строптивых псов делают приличных собак и тренируют их для участия в конкурсе по преодолению препятствий.
Тут в магазин влетела моя мать перевести дух. Она с раннего утра занималась поисками новых туфель.
- "Охотники за удачей"! - воскликнула она. - Потрясающая книга.
- Берите, не жалко, - бросил старик и, понурившись, поплелся прочь из магазина.
Мать повернулась ко мне:
- Нам надо поговорить о Джереми Кайле. Опять звонила их продюсерша. Она уверена, что Лукас все равно явится на передачу, независимо от того, соглашусь я участвовать или нет.
- Ради бога, пусть является, в одиночестве он будет выглядеть глупо.
- Он не будет в одиночестве. С ним придет Рози. - Мать задумчиво листала "Охотников за удачей".
- Как она не понимает, что это убьет папу? - возмутился я. - Она всегда была его любимицей.
- По крайней мере, у твоего отца двое детей. Не один, так другой останется. А у Лукаса никого, кроме… - Мать замялась.
- Кроме Рози, - закончил я фразу и спросил мать напрямик, хочет ли она пойти на передачу.
Перевернув книжку, она, казалось, углубилась в текст на задней странице обложки, но впечатление было обманчивым.
- Я должна там быть, чтобы поддержать Рози.
- А как же папа?
- Может, возьмешь его с собой на работу в тот день, когда выйдет передача?
Я напомнил ей, что "Шоу Джереми Кайла" показывают трижды за день: в 9.30 утра, в 13.30 и в 1.00 ночи.
- Я стукну молотком по экрану, и он не сможет это увидеть, - заявила мать.
- Но, мама, наверняка кто-нибудь ему донесет.
- Кто? Он уже давно ни с кем не общается, кроме членов семьи.
Я понял, что ее не остановить. Из подсобки, где он занимался оценкой библиотеки чьего-то умершего родителя, вышел мистер Карлтон-Хейес. Увидев мою мать, он обрадовался. Трижды расцеловал ее на континентальный манер и сказал, что она выглядит "восхитительно".
Мать разулыбалась, как девочка:
- Почему бы вам не пригласить меня на чашечку кофе? Адриан присмотрит за магазином.