Далее случилось небольшое замешательство - никто не знал, куда нас, Моулов, усадить. В итоге мы сели во втором ряду, сразу за Бреттом. Служба началась: небольшую часовню огласили звуки "Летучей мыши из ада" в исполнении Мита Лоуфа, а затем на кафедру взошел мужчина в черной коже с головы до пят и с длинными жирными космами. Дорин, сообщил он, в завещании указала, чтобы ее отпевали по гуманистическому обычаю, потому что, цитирую, "после того, как Джордж Моул бросил меня и вернулся к жене, я поняла: Бога нет".
Все головы повернулись к моему отцу, и он скрючился в кресле. Мать, напротив, с вызовом взирала на публику, бормоча себе под нос:
- Рыба ищет, где глубже…
Гуманист на кафедре, представившийся Риком, предложил желающим сказать несколько слов в память о покойной. Максвелл Дом (первый внебрачный сын Стрекозы Сушеной) встал и объявил, что, хотя его мать после расставания с Джорджем Моулом и страдала депрессией, позже она обрела счастье и единомышленников в борнмутском отряде "Ангелов ада".
Последний бойфренд покойницы, Йовил Тони, поведал присутствующим, как просил Дорин выйти за него замуж. Голос его дрогнул:
- Но она отказалась со словами: "Нет, я живу надеждой на возвращение Джорджа Моула". - Слезы блестели в глазах Йовила, когда он подытожил: - Она была чудесной женщиной.
Затем под песню Робби Уильямса "Ангелы" вперед вышел Бретт и сказал, что его мать прожила очень трудную жизнь. Анорексия доставляла ей невыразимые мучения, но находились черствые люди, которые дразнили ее, называя Стрекозой Сушеной.
- Да, это правда, мой отец Джордж Моул разбил сердце моей матери, но, думаю, в последние годы мне удалось сделать ее жизнь счастливее. На шестидесятилетие я подарил ей "харлей-дэвидсон", и вскоре она прославилась на весь Борнмут, - с удовольствием закончил Бретт.
После службы вместе с прочими скорбящими мы отправились в бунгало. Угощение оплатил Бретт - в основном это были горы овощей. Отец ворчал:
- Да я такой растительности сроду не видел. Сынок, не найдется тут кусочка ветчины или пирога со свининой?
Внезапно шторы начали сдвигаться и раздвигаться, свет включаться и выключаться, а колонки во всех комнатах взревели музыкальными произведениями. Пульт управления куда-то запропастился, хотя все гости искали его как заведенные. Моя мать попыталась силой удержать шторы открытыми, но Бретт заорал на нее:
- Отойдите от занавесок, Полин! Вы испортите таймеры, это тонкая электроника!
Дорогу домой осложнило то обстоятельство, что члены моей семьи заявляли о потребности опорожнить мочевой пузырь не одновременно, но вразнобой. Общим счетом мы останавливались девять раз. В туалете автосервиса Уотфорд-Гэпа Георгина в поисках влажных салфеток залезла в сумку Грейси и обнаружила там пульт управления из бунгало Дорин.
Грейси утверждала, что не прятала пульт в сумку.
- Грейси, милая, если ты не перестанешь врать, - увещевала ее бабушка, - у тебя вырастет нос как у Пиноккио.
- Классно! - обрадовалась Грейси. - Хочу быть деревянным мальчиком.
Понизив голос, я сказал жене:
- В понедельник звоню школьному психологу.
Под конец этого мрачного дня блеснул-таки луч солнца: Гленн позвонил из Афганистана. Через десять дней он приезжает домой. Гленн спросил, ходил ли я в "Лоха" к Малышу Кертису. Я соврал, сказав, что ходил. На следующей неделе придется туда тащиться.
Перед сном признался жене, что завидую несметным богатствам Бретта.
- Адриан, у него пустота внутри, - возразила Георгина. - Он говорит, что завидует тебе.
- Мне? Почему?!
- Потому что ты женат на мне. - С этими словами Георгина перевернулась на другой бок и мгновенно уснула.
Я лежал, не смыкая глаз, слушая, как кашляет мать за перегородкой. В 3.10 утра запела одинокая птица. В предрассветной тьме от этой песни почему-то щемило сердце.
Воскресенье, 19 августа
Поездка в четыре мили по идиллическому деревенскому ландшафту - я на велосипеде тащил за собой Грейси в маленьком прицепе, Георгина катила налегке, - мимо полей, где сборщики урожая обращали кукурузу в силосные снопы. Направлялись мы в Биби-на-Уолде, к отцу Георгины, мистеру Крокусу, везли ему в подарок "дюжину носких белых носовых платков", которые он потребовал на свой день рождения. Я не видел его несколько месяцев, и меня неприятно поразило то, как он изменился за это время. Крокус вдруг постарел. Похоже, неудача с "Оргосвеклой" сильно его подкосила.
А ведь Георгина говорила ему, что не надо вкладывать последние деньги в аппараты для переработки свеклы, но он, как всегда, из высокомерия не слушал ничьих советов.
Когда он пошел в "Логово драконов" и попросил 250 000 фунтов под 10 процентов годовых на развитие бизнеса, теле-"драконы" предложили ему минимизировать убытки, вылив свекольный сок в сточную канаву. Крокус наорал на них, обозвав близорукими дураками, и предрек, что они еще увидят его имя в списке богачей "Санди таймс". Запись этой передачи так и не показали, но не из-за нашего свекловода, а потому, что шотландский "дракон" Дункан Баннатайн, владелец клубов здоровья, набросился на Крокуса чуть ли не с кулаками.
Отец Георгины сидел в своем кабинете и ворковал по телефону с бывшей женой Неттой. Рядом стоял стакан с "Оргосвеклой". Крокус, казалось, накрасил губы пунцовой помадой - зрелище не для слабонервных. Один из недостатков "Оргосвеклы" заключается в том, что напиток окрашивает рот. Грейси отказалась сесть к Крокусу на колени:
- Дедушка похож на тетю с бородой.
В доме моего тестя неуютно - слишком просторно и слишком темно, поскольку Крокус пользуется исключительно тусклыми энергосберегающими лампочками. И не пользуется центральным отоплением, утверждая, что оно крадет у матушки-земли драгоценные ресурсы. Мы сидели на кухне, прижавшись к дровяному обогревателю, и смотрели на дождь за окном в ожидании, пока Крокус закончит разговаривать по телефону и нальет нам чаю в честь своего дня рождения. Георгина испекла для отца торт, разрешив Грейси украсить его надписью "С днем рождения - 62!".
Ему шестьдесят два?! И он все еще собирает волосы в хвостик?!
Я притворился, будто интересуюсь его запасами "Оргосвеклы", и Крокус отвел меня в гараж, где рядами стояли бидоны.
- У меня осталась одна надежда - на поджигателя, - сказал мой тесть. - Хорошо бы он спалил этот гараж.
Приподняв седую лохматую бровь, он в упор посмотрел на меня. Я спросил, застраховал ли он своей бизнес.
- Я что, похож на идиота? - ощерился Крокус. - Разве в этом мерзостном современном мире можно что-нибудь сделать без страховки? И разве страховые компании не держат нас за яйца? Но когда я потребовал компенсации за украденную видеокамеру, то эти сволочи отказались платить.
- Так ведь у вас никогда не было видеокамеры, и в магазине вам не дали документа, подтверждающего покупку, для предоставления страховщикам.
- В былые времена джентльмену верили на слово, - прогудел Крокус.
- Но вы же врали служащим в магазине, - напомнил я.
- Они должны были мне поверить, - скрипнул зубами тесть.
Невозможный человек.
Мы побрели обратно в дом, и он спросил, разобрался ли я со своими налоговыми проблемами. Снова написал Гордону Брауну и ожидаю ответа со дня на день, отчитался я.
- Надеюсь, ты не упомянул в письме, кто твой тесть, - пробормотал Крокус.
Неожиданно нагрянула Маргаритка, сестра Георгины, со своим мужем Умником Хендерсоном, и настроение у меня стало еще хуже. Я до сих пор с дрожью вспоминаю то время, когда я был помолвлен с Маргариткой. Спасся я чудом. Хендерсоны, оба, не любят детей, предпочитая проводить свободное время в фан-клубе "Звездного пути". Супруги - активные члены клуба, бойко говорят по-клингонски и переходят на этот язык, когда им удобно, а потом весело смеются (сострив на чей-нибудь счет, надо полагать?), что, на мой взгляд, является верхом неприличия.
Чаепитие протекало тягостно.
- Папа, тебе осталось всего три года до пенсии, - сказала Георгина.
Крокус презрительно рассмеялся:
- Если доживу.
- Ты болен, папа? При смерти? - всполошилась Георгина.
- Мы все умираем, доченька. Бессмертных среди нас нет.
- А ты скоро умрешь? - спросила его Грейси.
- Кто знает, - ответил Крокус и уставился в окно.
После чая Грейси развлекала компанию импровизированным концертом - песнями из "Классного мюзикла". Она "пела" с жутким американским акцентом в розовый пластиковый микрофон, немилосердно усиливавший ее голос. Когда кто-нибудь отвлекался, Грейси кричала:
- Смотрите на меня! Смотрите на меня!
Моя дочь скакала в проеме эркера, задергивая пыльные бархатные занавески между "номерами", и я завидовал ее уверенности в себе. Помнится, в ее возрасте я сбегал из дома, когда на семейных сборищах родители настоятельно просили меня прочесть стихотворение.
По дороге домой сказал жене, что впредь в гости к отцу она будет ездить одна.
- Это нечестно, - возмутилась Георгина, - я терплю твоих родителей каждый день без выходных!
Забравшись в нашу холодную супружескую постель поздно вечером, мы, не проронив ни слова, отвернулись друг от друга.