Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
...
Голдстейн десять лет ходил в один и тот же ресторан в Нижнем Ист-Сайде. Каждый день он начинал с одного и того же – перлового супа. Как-то раз, едва он зашел, официант тут же подал ему на стол тарелку супа.
– Я хочу, чтобы вы попробовали перловый суп, – сказал Голдстейн, когда официант развернулся уходить.
– В чем дело? – говорит официант. – Вы ежедневно заказываете перловый суп.
– Я хочу, чтобы вы попробовали перловый суп, – повторил Голдстейн.
– Вы не желаете перловый суп? – говорит официант. – Я принесу вам что-то другое.
– Я хочу, чтобы вы попробовали перловый суп, – повторил Голдстейн.
– Ну хорошо, хорошо, я попробую перловый суп, – устало говорит официант. – А где ложка?
– Axa!
...
Дело происходит в другом еврейском ресторане. Заходит посетитель, и у него принимает заказ официант-китаец, говорящий на безупречном идише.
После того, как официант принял заказ и отправился на кухню, человек подозвал управляющего:
– Где вы нашли официанта-китайца, который знает идиш?
– Тсс! – говорит ему управляющий. – Он думает, что изучает английский.
Старейшие абсурдные шутки связаны с Челмом и восходят к XIX веку. За жителями Челма, реального города в Польше, по неизвестным причинам оказался закрепленным образ идиотов. Большинство челмских анекдотов безвкусны, в них горожане изображены настолько глупыми, что смеяться над этим сродни тому, чтобы смеяться над умственно отсталым человеком.
Однако лучшие челмские анекдоты – не о глупости, а, скорее, о наивности, столь неординарной, что слушателей просто выбрасывает в новое видение реальности. Лос-Анджелесский комедийный актер Лари Вилде рассказывает один из них:
...
Хокман, еврейский учитель, и Лучинский, рабби Челма, потягивают чай и обсуждают городскую экономику.
– На бедных сваливается огромная несправедливость, – вздыхает Хокман. – Богатый, у которого денег больше, чем ему требуется, может покупать товары в рассрочку. Бедный же, у которого даже мелочь в кармане не звенит, вынужден платить за все наличными. Разве это справедливо?
– Конечно, – отвечает рабби.
– Но ведь должно же быть иначе, – настаивает Хокман. – Богатый, который при деньгах, должен платить наличными, а бедный должен иметь возможность приобретать товары в рассрочку.
– Я высоко ценю твои идеалы, – говорит рабби, – но коммерсант, который дает возможность бедным вместо богатых покупать товары в рассрочку, вскорости сам станет бедным.
– Значит, – возражает еврейский учитель, – он тогда тоже сможет покупать товары в рассрочку! [38]
А вот другой анекдот:
...
Еврейский учитель в Челме как-то заявил:
– Если бы я был Ротшильдом, я бы был богаче, чем Ротшильд.
– Почему?
– Потому что я бы давал уроки еврейского на стороне.
Челмские евреи слышат те же слова, что и мы, но понимают их по-другому:
...
Еврей из Челма попал в Варшаву. В главной шуле (синагоге) он слышит, как шамме загадывает загадку:
"Сын моего отца, но не мой брат. Кто это?"
Никто не знает.
"Это я", – говорит шамме.
На челмского еврея это произвело глубокое впечатление. Вернувшись домой, он после службы в шуле спрашивает: "Сын моего отца, но не мой брат. Кто это?"
Никто не знает, и тогда челмский еврей отвечает сам: "Шамме в Варшаве".
В "Арабском политическом юморе" Халид Киштайни приводит египетский аналог этой истории, который более язвителен своей социальной критикой.
...
Женщина, живущая бедной жизнью, все время раздражалась тем, насколько ее муж был озабочен политикой и его восторгами по поводу бывшего президента Египта Гамаля Абделя Нассера и его партии Социалистический союз. "Посмотри на себя! Что ты получил от Нассера и всех твоих разговоров о его партии? Почему бы тебе не пойти и не попросить его? Что мы имеем с него?"
Женщина "достала" мужа, и отчаявшийся супруг решил принять ее вызов и поехал встретиться с политическим лидером. Выслушав историю, Нассер предложил ему подойти к окну и рассказать, что он видит. Там были чудесные президентские сады, идеально спланированные и чистые дорожки, величественные дворцы и четырехзвездный отель "Каир". "Теперь отправляйся к своей жене, и скажи ей, что через десять лет, под руководством Социалистического союза, таким станет весь Египет".
Человек был глубоко поражен и спешил домой рассказать обо всем жене. "Подойди к окну и расскажи, что ты видишь". Жена подошла к окну их лачуги и начала описывать, что она видела – разверзнутую помойную яму, смердящую в зной, детей в лохмотьях, дерущихся за заплесневелое печенье, кучу мусора, свалку ржавых машин и т. д. и т. п. "Еще десять лет под руководством Социалистического союза, и весь Египет станет таким", – сказал муж жене. [39]
Псевдоразумный абсурд
К "псевдоразумному абсурду" можно отнести те истории, в которых говорящий претендует на знание чего-то, но в конечном итоге демонстрирует слушателям свою некомпетентность. Вот один из примеров XIX века.
...
Еврей спрашивает друга:
– Как работает телеграф? Не могу понять, как им удается передавать сообщения по проводам?
– Забудь о проводах. Лучше представь огромную собаку с головой в Ковно и хвостом в Вильне. Потяни за хвост в Вильне, и собака гавкнет в Ковно.
– Понятно, – говорит друг. – Но как работает беспроводной телеграф?
– Точно также, только без собаки. [40]
Две тысячи лет назад Талмуд советовал: "Научи язык свой говорить: "Я не знаю"". Однако из-за того, что еврейская культура придает столь большое значение интеллектуальным достижениям, подобные признания даже в незначительных вопросах, даются евреям очень нелегко. [41]
В вышеприведенной истории ни один из евреев не знает, как работает телеграф, но лишь один признается в этом. Собиратель фольклора Иммануэль Олсвангер отмечает, что варианты этой истории распространены в России и арабском мире. Они, как правило, заканчиваются словами: "Потяни за хвост в Вильне, и собака гавкнет в Ковно", или чем-то вроде этого. Согласно Олсвангеру: "Значение еврейского варианта в том, что в нем есть сверхкульминация, что делает первоначальную концовку всего лишь псевдокульминацией…Рассказчик получает удовольствие от того, что у него есть возможность подразнить слушателей, и когда они начинают смеяться над псевдокульминацией, он получает огромное наслаждение, и может сказать им: "Дурни, что смеетесь? Действительно забавное еще впереди!" Тогда те, кто рассмеялся, начинают чувствовать себя так, словно они начали аплодировать до того, как музыкант закончил играть произведение". [42]