Всего за 89.9 руб. Купить полную версию
- А то! Отдашь распоряжения, о которых я даже и не подозреваю, и снова смоешься в свою "яму"! А я исполняй. Ты же сын Бога, это не шутки, - говоря это, пьяно качал пальцем у самого лица "божьего сына".
- Да не буду я лезть к тебе с поручениями, вот еще! И так достаточно наприказывал. Кстати, как выполнение?
- А-а-а, - отмахнулся Эрлан, как вдруг расцвел, - мы же до моря дошли! Дней пять, как голубь от Филарета прилетел. Кушинги не сопротивлялись, а кочевников разбили напрочь! - и хлопнул по хрупкому столу. Изящная столешница треснула, вино и огневичка, подпрыгнув в кувшинах, пролились на белую скатерть, а часть тарелок попадала на пол, звонко зазвенев серебром и разбрызгав остатки того, что там еще находилось. Несмотря на выпитое, ловкие воины и юная маг-Хранящая (практически трезвая) успели отскочить, не замаравшись.
Царь продолжил, как ни в чем не бывало:
- Они, понимаешь, привыкли все из астрала подглядывать, а Филарет и старые книги изучал и о знаниях Леона из геянской истории хорошо мне отзывался. Пригодились. А где он?
- Пока в Тире. Силу осваивает ускоренными темпами. Живет в "Величайшей Гее", это таверна рядом с орденом. Ты, поди, бывал в ней, когда за мной следил, - ответил Рус, присев на стул. Теперь уже вдали от поврежденного изобилия - мечты гурманов. Так же, поморщившись, поступил и Эрлан. А Гелиния, в сердцах рухнувшись, принялась наводить на столе хотя бы видимость порядка.
Для неё не стало откровением "божественное" происхождение мужа, он рассказал об этом заранее, как о веселом казусе. Мол, этруски сами определи, он повода не давал. Сейчас убедилась в полнейшей серьезности их убеждения, и это приятно грело ей душу. Еще бы! Быть женой "сына Бога", да пусть даже пасынка и пусть ненастоящего, но в этом уверены все окружающие - это выше, чем быть царицей! Положение настоящего этрусского царя - наглядное тому подтверждение. Раньше Эрлан почитал Руса как своего принца, а теперь… Гелиния затруднилась с определением, но одно уяснила точно: её ненаглядный самый главный в Этрусии! И он её любит. Правда, напился, как раб в освобождении, никогда таким не видела, но в данной ситуации это необходимо. Ничего, протрезвеет.
- Какую Силу? - не понял Эрлан, - он, вроде, не был склонным… а-а-а! Ты же провел обряд "обретения соратников"! Точно! Подожди, так его к нашим жрецам надо…
- Не, он к Силе Геи склонен. Не знаю, как так получилось, наверное, они там, - словно силясь увидеть Богов, Рус запрокинул голову, - между собой так решили, я не в курсе.
- Ну да, - согласился этруск, - ты же еще и Гее посвящен, все может быть…
"Та-а-к, милый, тебе еще много предстоит мне рассказать, никуда не денешься!", - Гелиния дернулась, услышав об "обряде" и продолжила делать вид, что занимается исключительно столом, стараясь стать как можно незаметней. Вдруг, еще что-нибудь интересное откроется?
- Кстати, Эрлан, а как дела с орденом Призывающих?
- У-у-у, - царь чуть не взвыл, - это самая большая головная боль! В Думе, ладно, грусситы на гросситов косятся - привыкнут, - Рус, хоть и был пьян, но радостно отметил, что нынешний царь, бывший ярый груссит, не причисляет себя к некогда "родной" партии, - а орден… давай завтра, я не соображаю. О, слышишь, опять долбятся! Вот и жену позвали, - при этих словах недовольно скривился, а из-за двустворчатой двери слышался женский голос ("глушилка" работала односторонне):
- Эрлан! Немедленно открой дверь! Ты там с женщиной! Если не откроешь, я позову Фридланта!
Гелиния впервые услышала этрусскую речь. Слов не поняла, но общий настрой ясен - жена сильно ревнуют мужа, и грозится страшными карами.
В ответ на слова жены, Эрлан обратился к Гелинии, забыв, что она не понимает по-этрусски:
- Слышала? Верховным жрецом угрожает, - вспомнил, что Гелиния иностранка и продолжил, как и весь предыдущий разговор, по-гелински, - пятнадцать лет женат, а как была стервой, так и осталась! Родители нас женили, у нас так водится.
"И не только у вас…", - мысленно отметила девушка, отчего-то испытывая довольство.
- Смотрю на вас с Русом и завидую. Эх, мне бы тоже упорство проявить! Теперь поздно. Зато сын - весь в меня и дочка - красавица, обязательно познакомлю! Жаль, видел их не часто… раньше, понимаешь, я с ней почти не жил… и хорошо было! Теперь приходится… Рус! Ты и про это не поинтересовался, перед тем, как… да чего теперь… - досадно крякнув, пошел открывать дверь.
Гелиния бросила на мужа прожигающий взгляд, примерно соответствующий такому выражению: "Как ты мог! К даркам царство, но заставлять человека жить с нелюбимой!", - ну, или что-либо подобное. Рус виновато, но супруге показалось - хитро, пожал плечами: "Понимаю, но откуда же я знал?". Несведущий человек, глядя на подобное выражение чувств, вполне мог бы подумать, что если бы Рус представлял себе глубину семейных проблем Эрлана, то это в корне изменило бы то судьбоносное решение. Но Гелиния уже успела выучить мужа, как она считала - неплохо, поэтому с грустью определила: "Эх, мужи… и ты, Русчик, ничем от них не отличаешься… наплевал бы ты на Эрланово горе…". Именно "горе"! Юношеский, в её случае - девичий максимализм у молодой княжны не вполне еще выветрился.
Роскошная женщина в длинном шелковом платье с традиционной этрусской вышивкой, быстро оценила обстановку. Похоже, мужа она на самом деле нисколечко не ревновала, зато какой повод поскандалить! Но мгновенно узнав Руса - преобразилась. Она не видела "сына Френома" на крыльце главного Фрегорского храма, но дворцовые портреты оказались очень точными. Единственное, хоть и слышала об этом, поразилась его маленькому для этруска росту, навскидку - чуть больше четырех локтей (175 см. по Земному).
- Вообще-то, он у меня так не напивается… - Роланда заискивающе-заигрывая глядя на Руса, замялась, лихорадочно соображая, как его называть.
- Теперь я князь, царица Роланда, - помог ей "божий сын", - это я виноват, надеюсь, ты его простишь…
Откуда ни возьмись, кабинет наполнился толпой придворных.
"Находка для шпиона, - с пьяной усмешкой подумал Рус, обращая внимание на свободный доступ к, несомненно, секретным документам, - но это пусть сам Эрлан разбирается".
От восторженно-восхищенных, притворно-заискивающих, а порой и открыто-злобных взглядов вдруг затошнило. Рус с Гелинией сослались на усталость. Их отвели в роскошную спальню, где муж сразу вырубился и впервые пьяно захрапел. Жена попыталась его растолкать - бесполезно. Подумала, но Силу применить не решилась. Легла подальше и зажала голову пуховыми подушками. Благо, их на огромной кровати нашлось достаточно. Погоревала о своей нелегкой судьбинушке, о тяжкой доле женщины, у которой муж - пьяница и уснула.
Отказавшись пройти в столовую, куда обязательно сбегутся "лишние" придворные, супруги позавтракали в спальне. Нарядились в свою же походную одежду, проигнорировав принесенные богатые платья, и в сопровождении гвардейцев прошли во вчерашнюю "комнату совещаний", а не "кабинет" как ошибался Рус накануне. Нынче их то ли специально вели по центральным коридорам и залам, то ли народ сбежался поглазеть на Френомовского сына - "Четвертичного Царя", но сегодня через толпу придворных чуть ли не пробивались. Атмосфера звенела любопытством, обожанием, завистью, надеждой и ненавистью - типичными придворными чувствами и "звериному" нутру Руса это крайне не нравилось. А вот привычная к дворцовым порядкам Гелиния переносила сие внимание вполне сносно, хотя и без одобрения.
Хвала богам, в "совещательной комнате" находились знакомые лица: Фридлант, Вавилиан, Эрлан. Свитки и листы пергамента теперь лежали в образцовом порядке, за которым следил один незнакомый Русу человек, намеренно державшийся в тени - "секретарь совещаний" Горлик. Маги, вчера изрядно принявшие на грудь, сегодня, как и положено, похмельем не страдали.
Встреча получилась неожиданно теплой, ни чета вчерашней. Эрлан, не без помощи Верховного жреца, окончательно "взял себя в руки", смирился со своим положением. С удовольствием, под легкое белое вино, вспомнили "былые подвиги" и Вавилиан приступил к обстоятельному докладу. Он так и остался Хранителем традиций, только теперь не грусситов, а всей Этрусии и хранил, кроме старых традиций, новые наказы "сына Френома". Надо ли упоминать, что Гелиния сидела тише мыши, а уши навострила почище лисицы? Особенно, когда разговор шел "о подвигах". Многое предстояло выдержать скрытному Русу несколько позже - не позавидуешь.
Воины обеих партий охотно откликнулись на призыв "окончательного решения кочевого вопроса". Не без трений, конечно, но в целом армия, где сохранили "партийные" подразделения, показала себя неплохо. Эрлан поправил: "Блестяще", осторожный Вавилиан промолчал.
- Нет, нет, нет! - встрял Рус, - партийцев необходимо смешивать везде, где только можно! Армия - наиболее подходящий институт, с неё и надо начинать! Забыть быстрее о вековых распрях, забыть!
- Это наказ? - невозмутимо спросил Хранитель Традиций, пододвигая себе чистый лист. Секретарь незаметно вложил ему в руку перо.