Всего за 89.9 руб. Купить полную версию
Не хочется описывать то, что далее творилось в зале. О князе, похоже, забыли. Это войдет в позорную летопись Гильдии, если таковую задумают написать потомки. Хвала богам, по смертоубийства не дошло и то, благодаря возникшим на выходах этрускам. Откуда только взялись? Закончил это безобразие тот же Гранк, терпеливо дождавшийся, когда самые буйные выдохнутся. Целую четверть молчал! А внимательные купцы, не такие разгоряченные, как большинство их товарищей, заметили, что молчали все Старшины и князь.
- Хватит устраивать базарную свару! - вдруг рявкнул теперь уже бывший председатель сильным и властным голосом. Уставшие купцы послушались. - Предлагаю кандидатуру мастера Рида, моего заместителя. Рид, поднимись.
Знакомый нам купец поднялся со стула Старшины.
- Достаточно молод, богат, честен. В представлении не нуждается. Ну что, "Рий", господа торговцы? - напористо спросил Гранк.
- Рий! - первыми выкрикнули Старшины, - Рий! - повторили они более громко. И лишь затем из зала последовали одиночные выкрики "Рий!.. Рий!..", которые быстро переросли в сплошной гул. Новый председатель был избран. Если и раздавались выкрики "Вий", то их никто не расслышал.
Наконец, встал князь. Уставший зал замолк.
- Поздравляю Гильдию с избранием достойного председателя. Надеюсь, он приумножит наше богатство. Я не оговорился. Богатые подданные - богатая казна, это всем очевидные вещи (далеко не всем, но купцы предпочли помолчать). Моим наместником остается уважаемый Пирк - все вопросы к нему. Надеюсь на вашу верность, господа и да пребудет с вами Меркурий! - развернулся и вышел. Гранк предпочел последовать за ним.
Ушел князь, ушли и этруски, оставив купцов, под руководством нового председателя, разбираться со своими делами самостоятельно. Вымотанные торговцы надолго не задержались.
Пирка с семьей спрятал в своем доме десятник Рист, прибежавший к нему сразу, как только отдал "браслет невидимости" своему старому знакомому, Следящему Ролту. Его посчитал наиболее надежным из Проводников Силы и не ошибся. О бывшем князе, Рус не то, что подзабыл, хотя и не без этого, но и не исключал его участия в заговоре. А по сему, о Ринге распоряжений десятнику не давал. Тот пропал сам по себе, не соврал Главный Следящий. А Пирка удалось спасти - его активно искали некоторые Следящие и совсем не с целью допроса.
А ночью, после "раскрытия" заговора, ко всем Старшинам нагрянули этруски. Вместе с ними к Гранку заглянули Рус с Ролтом.
- Ну что, господин председатель, будем говорить или хочешь разделить судьбу "Черного зуба"? - с ледяным спокойствием произнес Рус после того, как Следящий чуть ли не слово в слово передал их беседу с главарем "Барракуд".
Бледный Гранк схватился за сердце и если бы не помощь Духа Жизни, то… полетела бы вся комбинация Руса в тартарову бездну.
В итоге, купец подписал залог на все свое имущество в пользу казны, рассказал обо всех "темных" схемах, сдал всех причастных к заговору купцов, а ими оказались половина гильдейских Старшин и вся верхушка Следящих и таможни. Рус с облегчением узнал, что Рид ничего не ведал. Чем-то он ему приглянулся.
Перед уходом, Рус все же поинтересовался:
- На что ты надеялся, Гранк? Этруски вырезали бы половину города! И купцов - в первую очередь. Они не дураки.
- Не вырезали бы! - председатель, уверовав, что жить будет, и переживая за только что подписанный пергамент, который может оставить его нищим: "А зачем мне такая жизнь?!", - осмелел. - Никто бы не нашел твоего тела! Океан умеет хранить тайны. И свидетелей бы не осталось. Этрусков я выучил - из одного подозрения всех резать не стали бы. Ну, вошел ты в тропу, ну сказал кому-нибудь, что в Кушинар - и что? Пропал! Мало ли людей сгинуло в Звездных тропах? Здесь не появлялся. Владилант… да и остальные этруски не интересуются нашей жизнью. А клясться мы умеем… - разгоряченный взор его горел так, что Рус засомневался в полной адекватности купца. Подумал, что может, не стоит оставлять его в живых - он до конца останется врагом, но, рассудив, все же не поменял планов. Противник вдвойне опасен, когда неизвестен. Пусть остается, а то, не дай бог, найдутся другие.
Этой же ночью они с Ролтом наведались к остальным шести замешанным в деле Старшинам и заставили их подписать такие же залоги на имущество. Чуть что - законная конфискация в казну. Рус бил по самому больному месту каждого торговца - по жадности.
Ох, и натерпелись же этой ночью влиятельные купцы! В страхе просидели всю ночь под охраной суровых этрусков. Рид - не исключение. К нему усталый Рус заглянул перед самым рассветом. Поздравил его со скорым назначением главой Гильдии, обговорил еще несколько вопросов и попросил не обижаться на вынужденный арест, на что купец возмущенно воскликнул "да как можно!". В искренности сего выкрика Рус уверен не был, но это не суть важно.
Организацию покушения списали на незадачливого Кирка. Вскоре его повесили на центральной площади, а через несколько дней из Кушинара вышел корабль, которой увез всю верхушку Следящих, таможни и других чиновников с семьями. Они сохранили свои жизни только потому, что вернулся Ринг, хвала богам, живым и здоровым. Он, оказывается, сбежал из города на следующий день после "отречения" Пирка. Почуял, чем запахло дело. Если бы предыдущего князя нашли в виде трупа, то полетели бы головы. Рус не потерпел бы крови "помазанника божия". Собственно, поисками бывшего правителя и объяснялась столь долгая задержка с отправкой вышеуказанных лиц.
Заговорщики о Ринге попросту забыли, понимая, что кого-кого, а его точно князем снова не сделают. Скорей всего этрусский царь, по их мнения - обрадовавшись избавлению от опасного конкурента, пришлет наместника из столицы, если их "пасынок Френома" "потеряется". Конечно, перевернут весь город, но Старшины надеялись отсидеться. Ведь это купцы нужны правителям, а не наоборот! Они, конечно, согласны терпеть неизбежное зло, но только в том случае, если князья не лезут в их вотчину - в торговлю. Рус сунул свой наглый нос, за что и поплатился.
Так рассуждал не один Гранк, а купеческая верхушка. Самомнение у Старшин Торговой Гильдии Великого Кушинара - зашкаливало. Князь Рус Четвертый из рода Нодаш поставил их на место.
Он не хотел менять весь уклад полюбившегося ему города, потому и сдержал себя, сдержал весь уполовиненный "Тирским походом" этрусский гарнизон. Рус нуждался в спокойном Кушинаре, как в месте для "душевного отдохновения". Где можно посидеть, глядя на волны, ни о чем не тревожась, не думая, не заботясь. Купаться, загорать, приглашать друзей и говорить только об отвлеченных материях. Мечта! Несбыточная, но от того не менее привлекательная.
Удивительно, но город по соседству с воинственными кочевниками давно жил мирной размеренной жизнью. Если, конечно, не считать излишне влиятельную жадноватую Гильдию. А может и в том была своя прелесть. Важные купцы, отважные мореходы, весь, в целом, небедный народ вели себя так, будто они пуп земли: жили неторопливо, вальяжно и в то же время активно-пронырливо.
Теперь влияние Гильдии уменьшилось, а княжеская власть укрепилась. Рус испугался было, что город потеряет свою привлекательность, но скоро убедился - обошлось. Люди, с месяц пообсуждав неудачное покушение, казнь "жертвенного борка" - умные кушинги понимали что к чему, зажили прежней жизнью.
"Князь не лютует? Прекрасно! Потряс жирных Старшин? Выгнал жадных чиновников? Давно пора! Хватит бездельничать, конкуренты не дремлют!..", - примерно в таком ключе рассудило большинство торговцев, моряков, судостроителей и ремесленников - костяк предприимчивого племени.
А еще Рус не забывал, что Кушинар являлся единственным теплым портом этрусского царства. Имел на этот счет весьма интересные планы. Он вообще определил свою жизнь на несколько лет вперед. Это и Кальварион с прибывающими рабами, и альганские пятна, в особенности кафарское с бывшим лоосским гвардейцем Аригелием, о котором так восторженно отзывался Борис. Всплыли знания о Золотых драконах, об интересных узорах, о башнях, в конце концов. Планировал заняться разработкой собственных структур, задумок о коих имел множество. В частности, начать, наконец, создание амулета "универсальной защиты", совмещающей в себе качества "обтекателя" и "пыльной стены". Много идей нуждались в воплощении. Одним словом - разорваться.
А глубине души Руса лежало пока еще неосознанное желание иметь детей. Он еще не подозревал об этом, но уже решил:
"Хватит Гельке учиться. И так каналы растянулись до подмастерья. Отправлю-ка я её в декретный отпуск. Структуры можно и беременной учить, главное до отката не добираться…".
А еще глубже грелась ностальгия, тщательно заваленная повседневными заботами. Она активировалась сразу, как только он понял, что в координатах есть обозначение мира.
"Земля всяко постарше этого молодого мирка будет, стало быть можно найти о ней запись. Как-то же Флорина на меня вышла…", - рассудил он и перестал об этом думать.
Но мысль подспудно раскручивалась и теперь он давил желание "заскочить" на Землю. Непременно с женой, а можно и с друзьями. Просто в гости заглянуть, удивить их миром без Силы. Впрочем, не то чтобы прямо "давил", не зная, как унять зуд желания. Так, мечтал иногда. Ностальгия - штука непонятная.