- Милая моя! У тебя наверняка есть любимый мальчик, признайся? У такой красавицы не может не быть. Представляю, как ты будешь визжать, если увидишь своего кекса после долгой разлуки. Так визжи! Представь, что перед тобой - любимый, единственный в мире Ваня! Герой! Красавец! Супермен! Прыгай ему на грудь, души поцелуями! В чём проблема-то, не понимаю?
Бедняжка обречённо мотнула головой:
- Не могу. Простите.
Ване вдруг стало весело. Алиса была восхитительно хороша в эту злую для неё минуту: снежно-белое личико, прохладные тени ресниц, огромные глаза. Краше любой Снегурочки. Царицын понимал, отчего трепещут ресницы и холодеют пальчики президентской дочки. Бедняжка боится… сыграть слишком верно! Чтобы он, проклятый Иван Царицын, не возомнил невозможного… А то взбредёт ему, глупому, в голову, что сердце Василисы страдает, что она помнит каждую минуту того незабываемого бала в Георгиевском зале Кремля.
Ханукаин продолжал что-то горячо говорить Василисе, она отчаянно мотала головой, повторяя:
- Не могу, не могу, правда…
И вдруг - она сделала решительный шаг вперёд. Наверное, так шагают с моста в пропасть.
Она подошла вплотную к Ивану, подняла на него свои страдающие глаза и сказала решительно, но в то же время нежно и трепетно:
- Я правда люблю тебя, Ваня. И убежала за кулисы.
Ханукаин, тихо оседая, без сил опустился жирным задом на сцену.
- Вашу ж мать! - только и молвил он.
- Кажется, вы открыли гениальную актрису, - с усмешкой молвил Лео Рябиновский, - я всегда говорил.
Рыжий Малкин подскочил, вытирая мутные слёзки:
- Я поздравляю, шеф! Такая Снегурочка… все растают! Все будут рыдать!
Режиссёр измождённо высморкался в бумажную салфетку, сунул её Малкину в нагрудный карман и вдруг недобро нахмурился:
- Боюсь, коллеги, мы рано радуемся. Здесь больше, чем игра. Тут реальность. Девочка действительно втюрилась в Ивана Царевича.
- То есть, как? - глаза Рябиновского блеснули.
- Она слишком молода, чтобы так играть, - глухо произнёс Ханукаин, приобнимая Лео за плечо. - Сами того не ведая, мы заставили её проговориться. Здесь - реальная подростковая любовь. Как говорится, с первого взгляда. Впрочем, наплевать. Главное - результат. Для моего шоу этого достаточно.
Ваня готов был провалиться сквозь землю. Точно сговорившись, все вокруг дружно решили, что Алиса влюблена в него по уши. Но всё-таки что это было? Внезапное проявление врождённого актёрского дара? А может быть, жестокое девчоночье издевательство? Или невольный крик души, пробившийся сквозь лёд презрения и ненависти?
Царицын был так смущён и взволнован, что не сразу понял, что за конверт сунул ему в руки один из менеджеров финансового отдела. Ваня опустился на стул возле кофейного автомата, гудевшего, как осиный рой в гнилом дереве. Вокруг автомата тоже всё гудело и роилось. Он выпил две чашки, прежде чем сообразил: это же деньги. Честно заработанный аванс…
Он сунул пакет за пазуху - пошёл отрабатывать. Пробная репетиция с участием нового актёра продолжалась всю ночь. Ваня щёлкал мизансцены, как орешки, особенно удавались те, где нужна была сила, ловкость, эффектная фраза, Гонялся за Бабой-ягой на метле, подвешенной сверху, на ма- тарзанки, на прозрачном полимерном тросе. Сражаясь Псом-рыцарем, ловко орудовал пластмассовым двуручным мечом. Сурово и зрелищно шествовал крестным ходом вместе с другими русскими витязями.
Успех был безусловный. Новые коллеги (включая, как ни странно, Лео Рябиновского) были от Ивана-дурака в совершенном восторге: он словно родился в этой алой сорочке, словно создан был для своей непростой роли. Визажисты лишь немного скорректировали причёсочку - и славянский мальчик, прыгая по сцене в казачьих сапогах, смотрелся, по авторитетной оценке режиссёра, "дивно, аутентично".
Наутро главный выжигатель столицы Иван Царицын, согревая евродоллары теплом разгорячённого сердца, выехал в штаб, на Никитский бульвар.
Фургон с рекламой фирменного магазина с трудом заехал на тесный дворик.
Когда распахнулись серебристые дверцы, мальчишки обалдели: внутри, завёрнутые в промасленную плёнку, томились титановые создания неземной красоты, с амортизаторами и коробками передач, с гибкими рамами…
Когда белобрысый рейнджер Берендейка (Игорь Берестов, школа № 57, 7 "Б", две тройки в четверти) приближался к вороному, свирепо скалящему хромированные челюсти велосипеду, его круглые глаза глядели с такой трепетной любовью, что становилось ясно: точно так же двести лет назад лихой желтоусый предок Берендейки (Никанор Берестов, Белоцерковский казачий полк, 3-я рота, два Георгиевских креста за последнюю кампанию) подступался к трофейному чистокровному жеребцу.
А Васе Жукову, атаману замоскворецкой велосотни войска, ничего не досталось. "Погоди немного, - Царицын похлопал по плечу. - Я заказал тебе лучшую машину. Её не было в магазине, обещали привезти через месяц. Ты уж потерпи…" Вася улыбался немного растерянно, но кивал.
Мимо мельчайший из казачков, двенадцатилетний Гриня по прозвищу Скоростной Ушастик, вёл новый байк в поводу - видимо, не дерзая подняться на высоту кожаного седла.
- Привыкайте, парни, к новой жизни! - смеялся Царицын, наблюдая, как парни с благоговейными лицами разворачивают промасленные чехлы. - Со мной не пропадёшь. На следующей неделе закупим настоящие шлемы, со встроенными наушниками для радиотелефона!
К полудню начали собираться подземные "муравьи".
Поначалу подходили с растерянными лицами - как-то неловко было общаться с великим Царевичем напрямую, без уволенного Митяя Муравья. Но гномы видели пакеты с "алладинами", разложенные на лавках, и преображались. Мерили прямо здесь, вкусно щёлкая клапанами, затягивая ремни.
Ахали, восторженно орали: "Йес!" Потом Царицын вынес большой мешок и предложил каждому запустить руку внутрь. Там были радиопередатчики, достаточно мощные, чтобы связываться под землёй. "Муравьи" отходили с красными от счастья лицами, с "взрослыми" рациями, горделиво нацепленными на грудь. Царицын, возбуждённый, в распахнутом пальто, вручал, пожимал руки. Оказывается, многих "муравьев" он помнил по именам, и "муравьи" смущались, как первоклашки, когда великий Царевич внезапно доверительно бил в плечо.
- Здорово, Данила. Это тебе.
И вручал очередной подарок: крутые спецназовские перчатки, или хронограф с подсветкой, или моток драгоценного гроса для спуска по вентиляционным шахтам.
Фирменный фургон отчалил, и почти сразу в ворота въехал чёрно-синий горбатый седан с красивой надписью на дверце: "Khan shows entertainment company".
Мальчишки переполошились, в руках стрелков заблестели рогатки.
Телепайло, дежуривший на крыше особнячка, успел вложить в резинку стограммовую гирьку. Сбоку, придерживая под драными пальтишками биты, пододвинулись братья-близнецы Солоухины из спортивной школы "Торпедо".
Царицын взмахом руки расслабил бойцов: "Это за мной".
Из машины вышел немолодой человек в кожаной курточке, наголо бритый, в золочёных очках. Он с лёгким поклоном расаспахнул перед Царицыным заднюю дверцу:
- Пора ехать на репетицию.
Главный выжигатель обернулся к своим:
- Сегодня выходной, отмечаем обновки. Я на мобильной связи.
Парни стояли с разинутыми ртами.
Царицын, пряча довольный блеск в глазах, полез было в машину, как вдруг сбоку кто-то ухватил за плечо. Петя. Друг Тихогромыч.
- Слушай, брат. В общем… Ася спрашивала, как ты по-живаешь. Надо бы съездить к ней. Ведь обещал, помнишь.
- Конечно. Вечером, - Царицын поспешно захлопнул дверцу.