- Вот это уж ни к чему. Какое там беспокойство? Готов помочь вам всегда и от души. Друг мой хочет написать еще одному своему товарищу. Может, он что-то знает о вашем отце…
Синичкин собрался было рассказать Быкову о вчерашнем неожиданном посетителе, но теперь, узнав, сколько времени потратил инженер-капитан на безрезультатную переписку, посчитал неудобным и дальше обременять его своими заботами и сомнениями.
Рена, слышавшая весь разговор ученого с Быковым, тоже надеялась, что Синичкин сообщит ему о странном рыбаке. И девушке вовсе не понравилось, как биофилолог, весь уйдя в себя, молча глядел из окна на тающий в далекой дымке горизонт. По ее мнению, Быкову следовало знать о подозрительном поведении вчерашнего нежданного гостя. Рена уже решила про себя, что она сама, если это даже вызовет неодобрение Виталия, обо всем расскажет Макару Даниловичу. Но она не успела осуществить задуманное - прозвенел сигнальный звонок биофота, предупреждая о просьбе дельфинов начать сеанс связи. Синичкин заторопился к биофоту, Быков, собравшийся было опять закурить, тут же спрятал трубку в карман, капитан Сатломов, также услышавший сигнал, почти бегом спустился по трапу на катер.
Синичкин включил биофот, и вскоре в усилителе послышались голоса дельфинов:
- Вблизи "Морского охотника" потонувшего корабля не видно.
- Ничего не обнаружили мы и южнее от него.
- Восточнее катера на дне моря нет ничего интересного.
- Но поиск продолжаем.
Командир отряда и Быков, склонившись над расстеленной на столе картой, обводили синими кружками участки, обследованные дельфинами, и тут же намечали новые районы для дальнейших поисков. Синичкин по-прежнему сидел у аппарата, прислушиваясь к каждому шороху со дна моря.
- Не случилось ли что с Гермесом, почему он так долго молчит? - забеспокоилась Рена Хорькова.
- Видимо, ушел подальше, - успокоил ученый лаборантку. - Не хочет отзываться, пока "Фатерланд" не обнаружит. Сами ведь знаете, каков он…
- Может, связаться с ним?
- Подождем малость.
Наконец заговорил и Гермес. Голос его был приглушенный, видимо, доносился с весьма далекого расстояния.
- Виталий Сергеевич, вы меня слышите?
- Слышу, Гермес, слышу. Докладывай, что у тебя.
- Нашел я этот корабль. Но не там, где нам велено было искать, а намного дальше. На его борту нарисован большой черный крест. Всюду лежат какие-то ящики, некоторые уже занесло илом.
- Как выглядит корабль?
- Он расколот пополам, разрушена также носовая часть.
- Ты там один, Гермес?
- Я всех позвал сюда. Одного сейчас отправлю к "Морскому охотнику", он покажет вам дорогу.
- Ты правильно решил, Гермес!
Обрадованные новой вестью, моряки еще издали заметили несущегося к ним на большой скорости дельфина. Через несколько минут и катер, и "Морской охотник" направились вслед за ним на запад. На палубе корабля все пришло в движение: водолазы стали готовиться к погружению в море, остальные проверяли подъемные механизмы, воздушные насосы и все другое, что может понадобиться при извлечении груза с затонувшего "Фатерланда".
8
На другой день жители города, развернув вечернюю газету, с увлечением читали обстоятельный репортаж с борта "Морского охотника". Материал, озаглавленный "Помогли дельфины", сопровождался снимками: на одном из них Синичкин при помощи биофота вел разговор со своими морскими друзьями, на другом был изображен улыбающийся, только что поднятый со дна моря водолаз, на третьем был запечатлен инженер-капитан Быков, наблюдающий за дельфинами.
Через два дня газета сообщила о том, что команда "Морского охотника" полностью извлекла обломки фашистского корабля и ящики с секретными архивными документами. В номере был помещен также записанный корреспондентом рассказ командира поискового отряда капитана Сатломова. Специалисты, тщательно исследовав части разрушенного корабля, пришли к выводу, что "Фатерланд" мог затонуть только в результате мощного взрыва.
Но кто они, бесстрашные герои, организовавшие взрыв, как им удалось осуществить его? Эти вопросы все еще оставались без ответа.
9
Прошла неделя.
Сотрудники архивных учреждений начали знакомиться с документами, вывезенными гестаповцами на "Фатерланде". Тем временем экспедиция Сатломова при помощи дельфинов обнаружила еще два корабля, которые были потоплены в гражданскую войну.
Синичкин уже намеревался отправить Гермеса во главе группы дельфинов на постоянную базу, в пансионат. Но возникшие внезапно обстоятельства вынудили его задержаться под Одессой еще на некоторое время.
В последние дни Синичкин выглядел утомленным, хмурым - не давала покоя мысль об отце. Рена, пытаясь развеять мрачное настроение биофилолога, часто заводила разговор об удачных находках дельфинов, разных потешных случаях, которые происходили с ними чуть ли не ежедневно, или вслух размышляла о том, как изменились бы в морях и океанах условия судоходства, если б снабдить корабли биофотами и научить моряков общаться с добрыми морскими животными.
Утром Синичкин долго разговаривал с Гермесом, потом уединился в свою каюту и пробыл там до самого обеда. Когда солнце спустилось, он предложил Рене пойти искупаться.
Она согласилась.
Вдоволь порезвившись вместе с дельфинами, они вышли на берег и растянулись на горячем песке.
- Знаете, что я сегодня сочинял? - спросил Виталий, глядя девушке в глаза.
- Откуда же мне знать. Вы каждый день что-нибудь записываете…
Рена зачерпывала ладонью искрящийся на солнце песок и пропускала его тонкими струйками между пальцев. Виталий поймал себя на мысли, что в последние дни он мало говорил с Реной, и поругал себя за это. Но ее присутствие он ощущал постоянно.
Он знал, как она дорога ему, видел, что девушка и сама догадывается о его чувствах к ней, и всячески убеждал себя, что надо отбросить скорее эту никому не нужную душевную робость и сказать ей все, ничего не утаивая.
- Вы опять о чем-то задумались, Виталий Сергеевич? И чему-то улыбаетесь…
- Да вот, вспомнил… - уже вслух засмеялся Виталий. - Удружил мне работенку капитан Сатломов. Ездил он по вызову своего начальства в Москву и расхвалил там сверх меры наших дельфинов. Теперь Академия наук требует обстоятельного отчета об их участии в поисках "Фатерланда". Почти весь день потратил сегодня на отчет. А заодно решил обосновать встречное предложение.
- Можно ли узнать, о чем оно?
- Почему же нет? Собственно, я как раз и собирался посоветоваться о нем с вами… Набросал я идею создания при Академии исследовательского центра "Дельфин", который направлял бы усилия десятков ученых. В этой области открывается обширное поле деятельности, но двум-трем энтузиастам это дело не осилить. Нужно создать пансионаты, подобные нашему, и на Севере, и на Дальнем Востоке, и в других местах, выработать для них программу научных исследований, дать им направление, перспективу…
- По-моему, это очень дельное предложение! И письмо надо отправить без промедления.
Когда они оделись и направились к причалу, послышался нарастающий шум мотора. Со стороны Одессы к берегу подходил прогулочный катер. Виталий и Рена разглядели на нем двух мужчин: один сидел у руля, второй, загорелый и обветренный, стоял рядом. Он помахал ученому рукой:
- Виталий Сергеевич!
Синичкин узнал его в ту же минуту: это был Самед Эксузьян, месяц с лишним назад принесший ему портсигар отца. "Как же он очутился тут? - подумал Виталий. - Что его заставило примчаться сюда на катере? Может быть, разузнал что-то новое о Готлибе Синичкине…" Не успел катер коснуться носом берега, как рыбак лихо спрыгнул на песок и крепко пожал руку подошедшему Виталию.
- Очень рад вас видеть, Самед! - приветствовал его биофилолог. - Как говорится, добро пожаловать в наши владения.
- Далековато вы забрались, сразу и не разыщешь, - улыбнулся Самед, показывая ровные белоснежные зубы. - Письмо ваше, Виталий Сергеевич, что послали мне после поездки на родину, я прочел давно. Через недельку приехал к вам в пансионат, а там говорят, что вы в Одессе. И надо же: только вернулся обратно в совхоз, мне кладут на стол путевку в дом отдыха. И куда бы вы думали? Как раз близ Одессы. Мигом собрал чемодан и на пароход. Приезжаю в дом отдыха, а в газете материал, что дельфины ваши "Фатерланд" нашли. Тут же у киоска сел на скамейку и начал читать, а рядом, гляжу, пристроился какой-то пожилой человек с инвалидной палочкой. "Ну и ну, - говорит он мне, - чудеса, да и только". "Ага, - соглашаюсь. - Не будь тех ученых дельфинов, сколько еще пришлось бы искать этот фашистский корабль". А он что-то так удивленно смотрит на меня и вдруг спрашивает: "Не сын ли Вургуна Эксузьяна вы будете?" Тут я тоже сообразил: он же после войны однажды приезжал к моему отцу! Ну, и начали вспоминать, с отцом-то ведь они вместе были тогда на фашистском катере. Это же надо, приехал человек на две недели в дом отдыха, и вдруг такая встреча… "А вы знаете, - говорю ему, - сын того механика, который спас вас тогда от смерти, как раз и есть главный учитель дельфинов". Ни в какую не верит. Пришлось поведать ему обо всем, что рассказывал мне отец перед смертью о Готлибе Синичкине, о нашей встрече в пансионате, о вашем письме. Невтерпеж стало нам наслаждаться отдыхом, выпросили у директора катер и махнули в город, в пароходство, а оттуда прямиком к вам.
Все это Самед выложил без остановки, скороговоркой, то и дело оборачиваясь к седому человеку, пытавшемуся пришвартовать катер к временному деревянному причалу рядом с бассейном дельфинов. Видя, что старику приходится трудновато, рыбак поторопился к нему на помощь и, привязав катер, помог своему спутнику сойти на берег.