4
"Из-за войны все планы мои полетели вверх тормашками. Ты же знаешь, не могу я смотреть равнодушно на дельфинов. Но теперь, конечно, не до них. Страшное чудовище обрушилось на нас. Уверен, враг за все жестоко поплатится. И как только кончится война, я начну изучать жизнь дельфинов. Если понадобится, оставлю службу во флоте, закончу институт и сделаю все, чтобы разгадать тайну этих удивительных морских животных".
Эти строки из сохраненного бабушкой отцовского письма, единственного, которое пришло от него в Вагаш со дня начала войны, Виталий прочел, будучи шестиклассником. Записи о дельфинах обнаружил он тогда и в дневнике отца. И мечту моряка-командира удалось осуществить его сыну. Поступив в университет, он своей страстной привязанностью к литературе о загадочных обитателях моря сразу же привлек внимание автора книги "Тайна дельфинов" - доктора биологических наук Кайненберга. Позже Виталием заинтересовался и пригласил его на работу директор Института морфологии дельфинов Сарпович, который тогда только что закончил перевод книги американского ученого Джона Хилла "Человек и дельфин". Синичкин старался не пропускать ни одной статьи о дельфинах, которые часто печатались в научных журналах и в нашей стране, и за рубежом. Несколько раз он выезжал, возглавляя научные экспедиции, на Северный ледовитый океан и Дальний Восток. Потом, по предложению Института мозга, отправился с группой сотрудников на Черное море. В тот период среди ученых высказывалось немало догадок и предположений о сходстве мозгового устройства дельфина и человека. Наблюдения за загадочным поведением самих животных подогревали эти страсти. Почему, например, самка дельфина легко различает своих детенышей в любом их возрасте даже через много лет, хотя ежегодно у нее появляются новые. И плавают они в море группами, всем семейством. Ученые решили, что связывают их, вероятно, родственные чувства. Притом, во главе каждой группы стоит родоначальница семейства, самая пожилая самка-дельфин.
Дельфины, как уверяли многие ученые, способны осваивать и человеческий язык. Но Виталий Синичкин полагал, что произойдет это не скоро, лишь после того, когда наука решит ряд трудных проблем. И Синичкин выбрал для исследования тему общения необычных морских существ - особенности и систему "разговора" дельфинов между собой. Иные коллеги Синичкина скептически относились к выбору только что начавшего подавать голос ученого-биофилолога, полагая, что задачу он взял себе явно не по силам. Но Виталий чувствовал, что он на верном пути. Первые неудачи не расстраивали его, а наоборот, побуждали работать еще упорней и старательней. И в ассистенты себе он подобрал таких же настырных молодых специалистов, беззаветно преданных биофилологии и твердо убежденных в том, что человек должен найти средство общения с дельфинами.
Направление научных поисков определилось у Синичкина со случайного и будничного события. Однажды на отгороженной от моря металлической сеткой водной площадке бассейна что-то случилось с одним из его обитателей - годовалым дельфиненком. Без каких-либо заметных причин ему вдруг стало трудно дышать. Легкие у дельфина не соединены, как у человека, со ртом, а связаны с дыхалом, то есть со щелью на темени животного. Синичкин с тревогой наблюдал, как судорожно сжимается и разжимается дыхало детеныша. Дыхательная щель у дельфина не защищена ничем, она всегда открыта, но вода не попадает туда, животное выталкивает ее отработанным воздухом. Но если дыхание нарушено, то водой может залить и дыхало, и легкие, тогда дельфин задыхается.
- Что же нам делать, как помочь ему? - с надеждой посмотрела на Синичкина лаборантка Рена Хорькова.
Виталий провел ладонью по темной спине детеныша, погладил его по белоснежному животу. Кстати, у черноморских дельфинов такого же белого цвета и бока, потому ученые прозвали их "белобочками". Кожа у дельфина была гладкой и прохладной. Из полураскрытого рта выглядывало множество небольших зубов. Заметив наклонившегося над ним ученого, дельфиненок прикрыл глаза и, словно прося помощи, протяжно и глубоко вздохнул. Синичкин, не выдержав страданий животного, резко поднялся и, повернувшись к лаборантке, сказал:
- Попробуем выпустить его в море.
Быстро скинув с себя одежду, Виталий бережно взял дельфиненка за плавники и повел его по воде подальше от берега. Хотя спасти его так и не удалось (когда разрезали, выяснилось, что он болел желтухой), но тот случай помог Виталию увидеть нечто такое, что он вряд ли когда-либо позабудет. Когда больной дельфиненок начал тонуть, возле него вдруг появилась целая ватага белобочек и они, поддерживая его своими телами, вывели на поверхность. Одна из белобочек, отделившись от группы, подплыла было к Синичкину почти вплотную, но тут же, услышав душераздирающий вибрирующий крик дельфиненка, стрелою ринулась обратно.
Дельфины, как и люди, не могут жить без воздуха. Время от времени, высунув голову из воды, они вбирают в легкие чистый воздух и лишь затем, быстро переговариваясь друг с другом, ныряют обратно. Когда задохнувшийся дельфиненок, несмотря на поддержку белобочек, пошел ко дну, их голосов в воде стало намного больше. Одни излучали какие-то тоненькие, прерывистые звуки, другие - поглуше, как бормотанье, а третьи - напоминающие тихий протяжный свист. Печальными и в то же время нежными казались эти звуки биофилологу. Среди таинственных для человека существ, которые, переживая гибель дельфиненка, вероятно, оживленно обменивались по этому поводу между собой мнениями, Синичкин чувствовал себя словно на неведомой ему планете.
Долго размышлял ученый после того случая о мыслительном центре в мозгу дельфинов. И вдруг, уже поздно ночью, в голове биофилолога сверкнула идея. Несколько дней не давала она покоя Синичкину и, наконец, развиваясь и обрастая плотью, захватила, словно волшебная сила, все помыслы ученого.
Через четыре дня после неудачной попытки помочь дельфиненку Синичкин собрал всех ассистентов в своем кабинете. Его новую программу дальнейших исследований они приняли с одобрением.
Затем ученый отбил телеграмму в Москву, и спустя неделю в его распоряжение откомандировали из института двух инженеров-конструкторов.
Теперь Виталий и его друзья, загоревшиеся новой идеей, трудились чуть ли не без сна и отдыха. Они еще и еще раз перепроверяли результаты прежних опытов, проводили новые, но большую часть времени тратили на разработку схемы и конструкции биофота - сложного аппарата, способного переводить человеческий язык на дельфиний говор.
Первая же проба биофота в Черноморском научном пансионате доказала, что в биофилологии открыта новая яркая страница. Аппарат был разработан и собран за короткий срок. В один из июльских вечеров ученые полностью подготовили его для разговора с дельфинами, но первое испытание все же решили провести лишь на следующий день.
- Сейчас отдыхать, все до чертиков устали, надо хорошенько выспаться, - распорядился Синичкин.
В то памятное утро Виталий поднялся с постели вместе с зарей. Прохладный воздух лениво шевелил листики акаций перед раскрытыми окнами белого дома, в котором вчера конструкторы и установили биофот. Выглянув из окна в сторону моря, Синичкин обратил внимание на густой клуб белого тумана, приютившийся в узком ущелье на берегу недалеко от пансионата. От дома вниз на вбитых в землю колышках тянулись тоненькие провода, соединенные в воде с биодинамиками. Они были предназначены для передачи дельфинам преобразованного биофотом человеческого голоса. Слова, произнесенные учеными в микрофон, переводились электронным мозгом аппарата на доступные дельфинам сигналы и усиливались под водой динамиками.
Как воспримут их морские животные - ответ на этот вопрос и должны были получить сегодня сотрудники пансионата. Собравшись вокруг Синичкина, они с нетерпением ожидали начала первого в мире научного эксперимента общения человека с дельфинами.
Но вот дежурная по пансионату Рена Хорькова сообщила с берега:
- Дельфины проснулись и делают утреннюю гимнастику.
На своем отгороженном от моря металлической сеткой участке дельфины по утрам начинали резвиться, играть друг с другом, причем, обычно в одно и то же время. Это и называли сотрудники пансионата "гимнастикой".
- Тогда приступаем, - скомандовал Синичкин. - Прошу подключить аппаратуру.
Один из конструкторов, инженер Сафронов, щелкнул регулятором напряжения, и экран биофота засветился сотнями мелькающих лучей. Виталий, вызвав по переговорному устройству дежурившую у моря Хорькову, попросил ее регулярно сообщать о поведении дельфинов во время эксперимента. Затем он поднес к губам микрофон и взволнованным голосом произнес:
- Доброго здоровья вам, наши морские друзья!
В комнате воцарилась напряженная тишина. Все замерли в ожидании: будет ли ответ на приветствие биофилолога, поймут ли дельфины адресованные им слова, поможет ли биофот человеку войти в разговорный контакт с морскими животными?
- Кто там бормочет? Пусть подойдет сюда…
Хотя этот почти неразборчивый подводный возглас репродуктор донес с сильным искажением звука, в домике на берегу встретили его громким и радостным "ура!". Биофот оправдывал возлагаемые на него надежды! Да еще как оправдывал!
- Минуточку, - сказал Синичкин, когда ликующие сотрудники один за другим стали пожимать ему руку. - Надо бы немного подрегулировать преобразователь звука.
Инженер Сафронов, поняв его с полуслова, отключил аппарат от электросети и открыл боковой щиток биофота.
- Рена, как ведут себя дельфины? - вновь обратился ученый к дежурившей на берегу Хорьковой.
- В бассейне спокойно, - послышалось в ответ.
- Сейчас направим новые сигналы, следи повнимательнее. Как с аппаратом?
- У меня все готово, - доложил инженер.
Синичкин вновь произнес в микрофон: