Всего за 350 руб. Купить полную версию
Караев обернулся. Ничего подозрительного. Тяжело отдуваясь, поставил свою ношу у ног. Ему надо было немного передохнуть.
В аэропорту "Кеннеди" его, конечно же, никто не встречал.
"Или Софочка подвела, или Софочку подвели", - решил он.
Караевы связались с Гусманами в день его вылета. Подняла трубку Софочка. И, узнав Инну, вдруг в голос заревела:
- Инночка, Сергушку срочно госпитализировали. Ущемление грыжи… Я только из больницы.
- Боже!.. Как он сейчас?
- Прооперировали… Кажется, удачно.
- Что значит "кажется"?
- Инна, родненькая, могу ли я говорить что-нибудь определённое, пока он там лежит? - вопросом на вопрос ответила она, всхлипывая.
- Кто с ним сейчас? - поинтересовалась Инна.
- Да там как узнали, что к ним доставлен профессор Гусман, главврач всю клинику на уши поставил. Выделили отдельную палату. Приставили двух нянечек. Они друг друга будут менять.
- За нянечками тоже нужен глаз, - вставила Инна.
- Ещё бы, - согласилась Софочка. - Этих девах Сергуша близко к себе не подпустит… Избаловала я его. Он только меня признаёт.
- Так в чём же дело? - с недоумением сказала Инна.
- В чём, в чём?! Он отослал. Сказал, чтобы я сидела и ждала звонка доктора Маккормака. Этот американец должен у меня узнать - вылетел мой Гусман или нет…
Оказывается, Сергей Михайлович во время приступа успел позвонить к нему в Нью-Йорк и дома его не застал. Отдиктовав автоответчику, что он занемог и скорей всего не вылетит, он попросил Маккормака перезвонить.
- Твой не собирается туда? - полюбопытствовала Софочка.
- Поэтому звоним. Всё решилось сегодня. Через два часа у него самолёт, - сообщила Инна и попросила обязательно передать Маккормаку, что Караев вылетел, его неплохо бы было встретить и сохранить номер в гостинице.
- Все непременно передам, - заверила Софа.
Караева никто, конечно же, не встретил. На всякий случай с часок побродив по аэропорту, Мика прошёл к рейсовым автобусам. И вовремя: как раз один из них отваливал на Кливленд…
…Мика опять засновал глазами по потоку людей, идущих со стороны мотеля. Нет, того шкафообразного субъекта, что стоял возле стойки администратора и называл его фамилию, среди них он не видел.
"Шкафообразный", - повторил про себя Караев и задумался. Когда-то он уже употреблял это слово в отношении то ли этого самого, то ли другого "дромадера". Ничего, однако, не припомнив, Мика пожал плечами и решил немного постоять, чтобы лучше осмотреться и передохнуть.
Мимо, едва не касаясь облитого белой эмалью тротуарного бордюра, проехал шикарный лимузин. Скорее, проплыл, а не проехал. И, прошелестев упругими шинами, остановился. Чуть впереди. Метрах в двадцати.
"Какой-то богатей", - отметил про себя Мика, любуясь машиной.
В её ослепительно чёрном лаке горели золотые лоскуты восходящего солнца. И вся она походила на недоступную роскошную женщину - высокомерную, холодную. А людям было не до неё. Ещё сонные, но уже по макушку нагруженные заботами нового дня, они сновали мимо лимузина, как мимо пустого места. Им было наплевать на эту белую ворону, спозаранок объявившуюся на окраине Кливленда…
"Белая ворона чёрного цвета", - поправил он самого себя. И в голове вдруг сама по себе возникла мелодия песенки из популярного на его родине фильма "Д'артаньян и три мушкетёра". Память очень к месту выдала ему пару строчек из той песенки: "Куда вас к черту, сударь, занесло?! Неужто вам покой не по карману?"…
Караев усмехнулся. Она, та строчка, касалась и его, и этой расфуфыренной машины. Наверное, потому что и он, и лимузин были тут гостями. Прошенными или не прошенными - вопрос другой, но то, что гостями - это точно.
Он готов был с кем угодно поспорить, что этот чёрный крейсер впервые оказался в предместье своего родного города. А что касается его самого, так он вообще из-за тридевять земель. И впервые в Америке и, конечно же, в самом Кливленде. И всё ему ново. И всё интересно. И, главное, хорошо. Хотя вчера он здорово переволновался. Денег с перепугу взял мало, а отели - чтобы этой Америке пусто было! - дорогие. Но всё решилось очень просто.
Заикаясь и сгорая от стыда, он долго и нудно объяснял таксишнику, что ему надо. Тот же понял его сходу. Словно каждый день встречался с людьмиподобного рода.
- Окей! Нон проблем, - по-свойски, широко улыбнулся он. - Мотель за двадцать долларов в сутки вас устроит?
"Четыре дня на симпозиум, - спешно рассчитывал он про себя, - плюс один день с каким-нибудь магнатом или деньжастым коллегой - сто двадцать пять долларов. На еду - если не зарываться, долларов пятьдесят, столько же на непредвиденное, плюс билет на автобус до Нью-Йорка. Где-то сто тридцать долларов останется. Можно будет потратить своим на подарки". Последнее его воодушевило, и он с радостью выпалил:
- Вполне!
Они молнией сорвались с места и на крутом вираже, на выезде из вокзала водитель сказал:
- Меня зовут Грегори, или Грэг, а вас?
- Микаил… По-американски - Майкл, - представился он и, тревожно глядя на дорогу, спросил:
- А что, нам далеко ехать?
Грэг отреагировал мгновенно:
- Не волнуйтесь, Майкл… Мотель неподалёку. Отсюда минут пятнадцать… Номер двухместный. Постель чистая. Душ, туалет в комнате. Телевизор в холле.
- До центра оттуда не близко?
- До центра - это куда?
Караев вынул из кармана бумагу и, развернув её, протянул водителю:
- Здесь адрес написан… Может, знаете?..
- О-о-о! - Грэг сбавил скорость. - Приглашение на международный симпозиум психиатров! Так вы, Майкл, - профессор?
Микаил кивнул и тут же про себя выругался. Что этот парень подумает о нём? Учёный, а как бродяга ищет задрипанную гостиницу. Ему стало муторно.
И он, не без раздражения, тыча пальцем на приколотую к листу картонную карточку, проскрипел:
- Не туда смотрите, Грэг. Адрес написан здесь.
- Бог ты мой! Отель "Риц-Карлтон", - присвистнул американец.
- Ну и как? - поинтересовался Микаил.
- Да, он в центре, - успокоил его водитель.
- Я не о том… От мотеля до него сколько езды? - уточнил он.
- Столько же, сколько отсюда до мотеля… Если не будет пробок. А пешком, - добавил таксишник, - надёжней и не более десяти минут.
Караев покачал головой: далековато. На такси не наездишься. Уйдут все только что им высчитанные подарочные деньги. Их не останется даже на билет до Нью-Йорка. Придётся, решил он, ходить пешком. Вставать пораньше и топать.
- Док, - отвлёк его от грустных мыслей водитель, - это, конечно, не моё дело. Можете не отвечать, если не хотите…
- Пожалуйста, пожалуйста… Слушаю…
- Почему вы не едете в "Риц-Карлтон"? Ведь он, как там написано, предназначен специально для участников симпозиума. Отель, скажу вам, - супер. Для звёзд.
- Там меня не ждут, - после некоторого молчания отозвался он. - Устроителей симпозиума о моём приезде следовало предупредить по крайней мере за две недели. А наши этого не сделали.
Караев махнул рукой и нахмурившись отвернулся к окну. На самом деле всё было иначе. Наши предупредили. Наших надо знать. Они не могли не сделать этого. С таким жополизством, как наши, никто и нигде к иностранцам не относится. А тут ещё - США, Огайо, Кливленд и название международной организации - Интернэшнл ассоциация. От одного названия язык, чтобы лизнуть, высунется сам по себе.
И наши ответили. Ответили вежливым факсом, в котором благодарили за оказанную честь персонального приглашения на столь солидный форум профессора Караева М. Р., но, к сожалению, по ряду объективных причин… И так далее… В общем, не хотите ли, богоподобные господа, чтобы мы вам командировали другого… Нашего министра…
Богоподобные с давно отработанной ими вежливостью ответили отказом…
Прислонившись лбом к стеклу, профессор мрачно смотрел на нервно подрагивающую рябь чужого озера. Он молчал до самого конца. Да и водитель больше не донимал его расспросами. Этот коммуникабельный американец даже не подозревал, какую едкую жменю соли он сыпанул своему пассажиру на утихшую было рану.
…Караев в сердцах выругался и, подхватив свой баул, пошёл дальше. Уже не торопясь. Далеко, однако, ему уйти не удалось. Когда он поравнялся с тем сверкающим, шикарным лимузином, задняя дверца его распахнулась, и ему навстречу шагнул тот самый шкафообразный дромадер, которого он видел в мотеле. Крепко взяв Караева повыше локтя, он на чистом русском спросил:
- Вы профессор Караев?
- Да. То есть…
- Пожалуйста, в машину, - угрюмо улыбаясь, пригласил здоровяк.
- Нет, - через силу выдавил из себя Мика. - Я пешком.
И, развернувшись, хотел бежать. Но слишком уж железной была хватка этого сибиряка. Да ещё к ним с шоферского места подскочил Шкаф поменьше и с неуместно любезной улыбкой сомкнул свои пальцы на другой руке Караева.
- Пойдёмте, товарищ Караев, вас с нетерпением ждут.
И они вдвоём прямо-таки занесли его в лимузин. Произошло это так быстро, что Мика забыл о спасительном тумблере.
- Ребята, за что? Я ничего такого не сделал. Ничего не нарушил. Я приехал на съезд врачей…, - уже сидя в салоне, сбивчиво объяснял он.
- Знаем, товарищ Караев, - трогаясь с места, отозвался сидевший за шофёра Шкаф поменьше.
Он улыбался, стараясь изо всех сил придать своей улыбке радушие.
"Старается, гад… Хочет успокоить…" - подумал Караев.
- Отпустите, ребята, - ещё раз просительно проканючил Мика и, наконец, вспомнил о своём саквояже, на который никто из них не покушался и который лежал между ним и тем бугаём из мотеля. Караев потянулся к его рукоятке.