РЕКЛАМА
Надоели модные диеты? Долгие часы мучений в спортивном зале не дают результатов? У нас есть решение! Все знают: здоровое сердце - это ключ к отличному самочувствию. С новым сердцем в прекрасном состоянии тренировки будут доставлять тебе удовольствие! Вскоре ты увидишь, как слетают с тебя фунты лишнего веса, и почувствуешь себя заново родившимся! Но не верь нам на слово! Расспроси своего врача о нанохирургии!
Спонсор: Международная Ассоциация нанохирургов.
Результаты не гарантированы.
• • •
После этого разговора на балконе каждый его день начинается с сеанса физиотерапии. Болезненные растяжки, потом упражнения под неустанным оком тренера и поднятие тяжестей - всё это как будто специально придумано, чтобы изводить и мучить его.
- Наноагенты выполняют лишь часть работы, - внушает ему его физиотерапевт - бодибилдер с глубоким голосом и несолидным именем Кенни. - Остальное ты должен доделать сам.
Он уверен - тренер наслаждается видом его страданий.
Благодаря Роберте все, кто до сих пор обращался к нему "сэр", называют его теперь Камю, но когда он думает об этом имени, ему непрестанно приходит на ум большой чёрно-белый кит.
- Но ведь кита звали Шамю, - убеждает его Роберта за ланчем. - А ты - Камю; да, рифмуется, ну и что?
Ему всё равно не нравится ассоциация с морским млекопитающим.
- Кэм, - просит он. - Зовите меня Кэм.
Роберта приподнимает бровь, раздумывая над его просьбой.
- Пусть будет по-твоему. Я передам всем. Так чтó с твоими мыслями сегодня, Кэм? Как ты чувствуешь - они стали более связными?
Кэм пожимает плечами.
- У меня в голове туман.
Роберта вздыхает.
- Может, и так, но я-то вижу - ты прогрессируешь. Твои мысли с каждым днём становятся всё ясней. Ты теперь можешь делать более длинные и глубокие умозаключения и понимаешь почти всё, что я тебе говорю. Разве не так?
Кэм кивает.
- Понимание - это первый шаг к общению, Кэм. - Роберта запинается, а затем добавляет: - Comprends-tu maintenant?
- Oui, parfaitement, - говорит Кэм, не сознавая, что что-то в разговоре изменилось до тех самых пор, пока эти слова не слетают с его губ. До него доходит: только что в его голове открылась дверь в ещё одну потайную комнату.
- Хорошо. - На лице Роберты играет лукавая улыбка. - А пока давай будем использовать один язык для одной беседы, хорошо?
Теперь к его обычным занятиям добавляются новые. Послеобеденный сон отодвинут на более позднее время, чтобы дать место четырёхчасовому сеансу за столом, крышка которого представляет собой огромный компьютерный экран. Экран полон виртуальных образов: красный автомобиль, строение, чёрно-белый портрет... - десятки разных картинок.
- Перетащи к себе картинки, которые ты узнаёшь, - предлагает Роберта в первый день этого ритуала, - и скажи первое попавшееся слово, которое возникнет у тебя в мозгу при виде этого символа.
Кэм ошеломлён.
- Тест?
- Нет, это не тест, это всего лишь ментальное упражнение, направленное на то, чтобы узнать, что ты помнишь и что тебе ещё предстоит выучить.
- Правильно, - говорит Кэм. - Тест.
Потому что её ответ - самое что ни на есть точно определение теста, разве не так?
Он смотрит на картинки и делает, о чём просят: переводит ближе к себе объекты, которые узнаёт. Портрет: "Линкольн". Строение: "Эйфель". Красная машина: "Машинный пожар. Нет. Пожарная машина". И так далее, и тому подобное. Как только он удаляет одну картинку, на её месте возникает другая. Некоторые он узнаёт сразу, в отношении других у него нет совсем никаких ассоциаций, а третьи словно теребят край сознания, однако он не может найти для них соответствующего слова. Когда тест подходит к концу, Кэм чувствует себя ещё более измочаленным, чем после физиотерапии.
- Корзина, - шепчет он. - Корзина для мятой бумаги.
Роберта улыбается.
- Опустошённый. Ты чувствуешь себя опустошённым.
- Опустошённый, - вторит Кэм, пряча слово в своём сознании.
- Неудивительно - все эти задания очень сложны, но ты хорошо справился. Заслуживаешь поощрения.
Кэм кивает, готовый свалиться и заснуть прямо здесь.
- Золотую звезду мне.
• • •
С каждым днём от него требуют всё больше и больше, как в физическом отношении, так и в умственном, но никаких объяснений не дают.
- Твой прогресс - награда сама по себе, - внушает ему Роберта. Но как же он может насладиться собственным прогрессом, если ему не от чего отталкиваться, не с чем сравнить?
- Чистая вода! - говорит он Роберте как-то за обедом. Их только двое. Они всегда обедают вдвоём, больше никого. - Начистоту! Сейчас!
Ей даже не требуется прилагать усилия, чтобы понять, что он имеет в виду.
- Когда настанет подходящий момент, ты всё о себе узнаешь. Пока не время.
- Хочу сейчас!
- Кэм, разговор окончен.
Кэм ощущает, как в нём нарастает гнев и не знает, что ему с ним делать; у него не хватает слов, чтобы дать выход злости.
Тогда в дело вступают руки, и прежде чем юноша понимает, что происходит, он швыряет через всю комнату тарелку, потом другую. Роберте приходится нырять и уклоняться, потому что теперь весь мир, кажется, заполнился летающими тарелками, приборами и стаканами. В следующее мгновение охранники набрасываются на Кэма, тащат в его палату и прикручивают к койке, чего не делали уже дней десять.
Он мечется в продолжительном припадке ярости, затем, выбившись из сил, утихает. Приходит Роберта. У неё течёт кровь. Всего лишь маленький порез над левой бровью, но это неважно! Это он сделал! Он виноват...
В одно мгновение все прочие эмоции заглушены раскаянием, которое кажется ему ещё более невыносимым, чем гнев.
- Разбил копилку сестры, - в слезах бормочет он. - Расколошматил отцовскую машину. Плохой. Плохой.
- Я понимаю, ты сожалеешь, - говорит Роберта. Голос у неё такой же усталый, как и у него. - Я тоже прошу прощения. - Она ласково берёт его за руку.
- За то, что ты натворил, ты останешься привязанным к койке до утра, - выносит она приговор. - Любые действия всегда имеют последствия. К твоим это тоже относится.
Кэм принимает наказание. Ему хочется стереть слёзы с глаз, но он не может - руки привязаны. За него это делает Роберта.
- Во всяком случае, нам теперь известно, что ты весьма силён физически, как мы и рассчитывали. Нас не обманывали, говоря, что ты был питчером.
В тот же миг мозг Кэма сканирует память в поисках воспоминаний о занятиях спортом. Он играл в бейсбол? Его мозг, раскрошенный, фрагментарный, ставит постоянные препоны, когда он хочет что-то в нём найти, зато узнать, каких воспоминаний у него нет вообще, совсем нетрудно.
- Питчер никогда, - говорит он. - Никогда.
- Конечно нет, - спокойно отвечает она. - Не понимаю, откуда я это взяла.