- Нет, не из него, если верить монахам, отец.
- Ну да, монахам… Разумеется.
Кер, скинув с плеч меховую накидку, резко поднялся и подошел быстрыми шагами к столу, который был отодвинут со своего обычного места к стене. Поскольку в зале было темно, он не сразу нашел на этом большом столе кувшинчик с пивом и бокал.
- Ты отправишься туда, - сказал король, выпив пива. - Возьми с собой два отряда по двадцать рыцарей - те, которыми командуют баннереты Драган и Гэдон… Подумай, что тебе понадобится для похода, который продлится около месяца. Завтра ты отправишь конных лучников, чтобы они разведали для тебя путь, а также самых быстрых посыльных, чтобы они сообщили в Бассекомб о вашем прибытии. А я еще прикажу отправить голубей с кольцами. Так будет надежнее…
Пеллегун тоже подошел к столу. Его лицо засветилось такой большой радостью, что старый король счел нужным поумерить его энтузиазм.
- Не надо устраивать там никаких сражений. Если ты увидишь, что ситуация и в самом деле серьезная, пришли ко мне всадников с известием об этом, а сам запрись в крепости. Я прибуду туда со всем королевским войском менее чем через неделю… Ты меня понял?
- Я понял, отец.
Кер посмотрел куда-то в глубину зала и слегка помахал рукой одному из силуэтов, неясно виднеющихся в темноте.
- Аббон! - позвал он.
Гигант отделился от стены и, неуклюже шагая, подошел к тому месту, где его осветил огонь, пылающий в камине.
- Да, Ваше Величество?
- Ты должен будешь оберегать принца, как никогда раньше. Вы отправитесь в поход. Я рассчитываю на тебя: мой сын должен вернуться живым и здоровым.
- Отец, - вмешался Пеллегун, - мне кажется, что я смогу позаботиться о себе и сам!
- Да, конечно…
Кер улыбнулся и похлопал сына по плечу, а затем медленно повернулся и снова уселся перед камином. Когда Пеллегун уже уходил из зала, на пороге его остановил голос отца:
- Монахи… Их послушать - так весь мир принадлежит нам, в том числе и потусторонний мир! Ты правильно делаешь, что слушаешь их, но не верь всему, что они говорят. Религия придумана для простолюдинов. Не для королей…
- Мы и так уже потеряли довольно много времени!
Все посмотрели на Итилиона, который, ничуть не смущаясь, поднялся и - хотя и был небольшого роста - сумел посмотреть сверху вниз на членов совета эльфов, рассевшихся вокруг большого дуба, который рос в самом центре поляны.
- Вы сами слышали стенания леса во время Альбана Эльведа. Деревья, животных, саму землю охватил страх. Эта ранняя зима - нечто ненормальное. Вы почувствовали это не хуже меня.
"Зеленый эльф" замолчал и обвел сидящих внимательным взглядом. Большинство членов совета с обеспокоенным видом опустили глаза. Старая Нарвэн что-то бормотала и - похоже, в знак согласия - слегка кивала головой. Морврин выдержал взгляд Итилиона, чувствуя раздражение из-за того, что он осмелился повысить голос. Что касается королевы, то выражение ее лица по-прежнему было доброжелательным и любезным. Она сидела с выпрямленной спиной, положив ладони на свои обнаженные бедра, синевато-бледный цвет кожи которых, похожий на цвет снега, покрывшего все вокруг тонким слоем, резко контрастировал с коричневатым цветом опавших листьев, покрывающих землю под кроной большого дуба.
- Я рассказал вам о том, что делают люди на краю леса, - снова заговорил Итилион. - Они рубят деревья, сжигают их аж до пней, пашут землю, чтобы засеять ее зерном, строят дома… Они так рано или поздно доберутся и до самого сердца Элианда, если вы не станете ничего предпринимать!
- Не об этом сетовал лес, - пробормотал менестрель Ольвен. - Он боится чего-то другого…
- И что же тебе об этом известно? Вы в течение уже многих лун ничего не делаете, а вот нам все время приходится сражаться!
На этот раз первым из "высоких эльфов" отреагировал не Морврин, а Гвидион: он, чтобы привлечь к себе внимание, поднял руку.
- Рестан анод Итилион этхелинг, рестан не эгл…
Для тех, кто его услышал, звучание голоса старого друида было всего лишь шепотом, однако даже и этого еле слышного шепота хватило для того, чтобы всех успокоить. А вот на властелина Высокого Леса эти слова подействовали так сильно, что он шлепнулся задом на землю и долго сидел так с ошарашенным видом.
- Люди поступали плохо, и я считаю, что нужно брать в руки оружие и защищать лес, - сказал Гвидион с таким видом, как будто ничего не произошло. - Однако Итилион ошибается, когда он думает, что лес боится именно людей… Вспомните о нападении черных волков…
- Это, безусловно, не просто совпадение, - позволил себе вмешаться в разговор Динрис. - Людям, возможно, удалось тем или иным способом натравить волков на нас.
- Вместе с волками были кобольды, - возразил Гвидион. - Я что-то никогда не слышал, чтобы кобольды служили людям.
- Кобольды подчиняются только гоблинам из Черных Земель, - сказала Арианвен.
Она, судя по ее выражению лица, хотела сказать что-то еще, но вместо этого молча опустила голову. Это проявление слабости вызвало страх у всех - даже у старой Нарвэн. Тогда Гвидион развел руки в стороны и ухватился за ладони тех двоих эльфов, которые сидели рядом с ним справа и слева. Жестом головы он призвал всех делать как он и образовать что-то вроде круга.
- Расскажите о том, что вы почувствовали во время Альбана Эльведа.
- Каждый год холодный ветер заставляет ветки вибрировать так, как вибрируют струны моей арфы, - начал Ольвен. - Это грустная и медленная песня, объявляющая наступление зимы и тяжелых дней…
- Кроме страха перед зимой, есть что-то еще, - перебила менестреля Нарвэн. - Я пережила много зим, которые были порой такими холодными, что деревья трескались, а лисы замерзали до смерти в норах. Однако есть что-то еще… Что-то такое, что намного хуже.
- Я ничего не видел, - сказал Морврин. - И ничего не чувствовал. А затем я мало-помалу стал утрачивать равновесие и потерял сознание.
- Я тоже! - воскликнул Динрис. - Точнее, я не терял сознания, но мне казалось, что я вот-вот его потеряю. Меня стала мучить тошнота, я почувствовал какое-то невыносимое недомогание - как будто равновесие всего мира было нарушено.
- А я видела поток огня, - пробормотала королева. - Видела длинную линию, состоящую из языков пламени, которые двигались в темной-претемной ночи и сжигали на своем пути все - даже камни, которые при этом превращались в огонь. Этот поток направлялся ко мне…
- И я видел такие языки пламени, - заявил надтреснутым голосом Итилион. - И деревья, охваченные огнем.
После этих слов воцарилось молчание. Эльфы долго ждали, когда кто-нибудь из тех, кто еще ничего не говорил, возьмет слово, а затем они выпустили руки друг друга, и все вдруг почувствовали большую усталость.
Снова пошел снег, и ветер утих. Снежинки, проскальзывая между веток большого дуба, под которым укрылись эльфы, падали на их волосы и складки плащей.
- Юный послушник не должен оставаться здесь, - решительно заявила Арианвен, поднявшись на ноги с глубоким вздохом. - Его следует вывести за пределы леса и убить. Этим займется мой король…
Морврин, тоже поднявшись на ноги вместе со всеми остальными эльфами, в ответ лишь кивнул. Выражение его лица было невозмутимым.
- Пусть наши гонцы отправятся предупредить кланы, - сказала королева, обращаясь к Динрису. - Каждый клан должен будет прислать сюда к завтрашнему утру по сотне лучников.
- Моя королева, я хотел бы вам сказать, насколько…
Арианвен взглядом остановила Итилиона, попытавшегося выразить ей свою признательность.
- Ты ошибаешься, Итилион. Гвидион прав: бояться нам нужно отнюдь не людей. Они подобны кабанам, которые своими клыками уничтожают в лесу мелкую поросль и оставляют после себя лишь небольшие и изолированные друг от друга просеки. Однако трава и деревья вырастают заново: одно лето - и от опустошения, вызванного людьми, не остается и следа. Люди тоже боятся огня, и существующему в мире равновесию они не угрожают. Пока не угрожают…
- А что же тогда ему угрожает?
Королева заколебалась, бросила взгляд на Гвидиона и, посмотрев на низкорослого "зеленого эльфа" с высоты своего роста, улыбнулась.
- Разве это не очевидно?.. Возвращайся в свой клан и скажи ему, что через две ночи - максимум три - эльфы Элианда прибудут в долину Каленнан.
У всех, кто ее сейчас окружал, тут же возник один и тот же вопрос. Каленнан - "Земли Зеленой Травы" - представлял собой холмистую долину, расположенную на самом севере Элианда и граничащую с болотами и горами, за которыми находились Черные Земли. Это была область, над которой властвовал Кален, глашатай даэрденов. Тот самый, которого королева упомянула еще в самом начале своего разговора с Итилионом. В ответ на ее улыбку никто не улыбнулся. Смысл ее слов был для всех очевиден. Собрать воинов из различных кланов в долине Каленнан означало подготовиться к нападению со стороны Того-кого-нельзя-называть, царствующего над Черными Землями и мерзкими народами. Война с монстрами… Одна только мысль об этом наводила ужас.
Итилион слегка поклонился, подал знак своим следопытам и побежал с ними прочь. Несколько мгновений спустя снег уже засыпал оставленные ими на поверхности земли следы. Вслед за ними стали расходиться и другие эльфы.
Оставшись вдвоем с королевой, Гвидион закутался в свой длинный красный плащ и подошел к ней. Он молчал, дожидаясь, когда она заговорит первой.
- Я знаю, что ты недоволен мной из-за того ребенка, - сказала она усталым голосом.
- Потому что ты хочешь его убить? Нет… Люди умирают каждый день. Они - злонамеренные существа, он - один из них, а значит, убить его не жалко.
- В чем же тогда дело?