Но если сказать честно, то Ерофея на все реформы и преобразования "подвигал" Тантал, который был страшно завистлив и любил интриговать. С ним Ерофей виделся каждый день: есть-то хотелось, он был пока живой, купить же не на что, да и цены до того злые, кусаются, как собаки. Вот и питался Ерофей в бесплатной столовой "Танталово", хотя там всё было теперь не в пример хуже. Но о том, что он пользовался этой бесплатной столовой, Ерофей никому, разумеется, не говорил, а то много бы оказалось желающих полакомиться на дармовщинку. Ерофею же, он считал, простительно: он просил Веля выдать аванс в счёт будущей получки, а тот расплакался зелёными крокодиловыми слезами и заявил, что в преисподней дела так плохи, что денег едва хватает на зарплату рядовым работникам, а уж они-то, руководители, должны потерпеть, впрочем, если Ерофей пожелает, может объявить забастовку и не выходить на работу, но, во-первых, должен получить санкцию на её проведение в администрации Тихгора, а во-вторых, денег за прогулы не получит. Но Люцифер шепнул Ерофею по секрету, что Вель врёт: приспособленец-мошенник приобрёл новый чёртомобиль, третий по счёту, да виллу строит в Соврае, вот и утекли туда денежки.
- Ну вот, - рассуждал Ерофей, - теперь не страшно и умирать, теперь здесь всё, как у нас на земле, даже Тантал сидит на пайке: вместо осетрины перед ним плавает банка кильки в томатном соусе, обходится он и без созерцания торта - достаточно ему и чёрного хлеба, какого цвета окорок - он и забыл, а фрукты - муляжные. Всё слопал обжора! И коррупция процветает.
Неожиданно его мысли прервал осторожный стук в дверь кабинета.
- Войдите! - разрешил Ерофей, и на пороге возник гибкий змееподобный начальник местных сыскарей, способный пролезть даже в угольное ушко, а уж про замочную скважину и говорить нечего, потому Ерофей не удивился, что Сыскарь появился в кабинете, не открывая дверь:
- А-а, это ты. Ну, в этот раз на кого решил донести?
Главный Сыскарь низко поклонился и шёпотом произнес:
- Я имею сведения, что Сатана - главарь шайки фальшивомонетчиков, которая наводнила рынок фальшивыми долларами. Ладно бы в Соврай сбывал, но алчность несчастного сгубила: не стерпел и здесь их распространил. А вот это уже нехорошо: своих грабить.
- А как отличить фальшивку от настоящей? - поинтересовался Ерофей.
- Элементарно! - ответил пренебрежительно Сыскарь. - Детали рисунка смазаны, номинал по верхнему срезу должен быть рельефным, а на фальшивках такой выпуклости нет, после стирки пригодны лишь в качестве туалетной бумаги, рубли российские, например, и стирка не берёт. Кроме этого… - Сыскарь сделал многозначительную паузу и совсем приник к уху Ерофея: - Сатана уличён ещё в нескольких преступлениях. Раз… - он загнул костяшку пальца, - злоупотребление служебным положением: имеет виллы здесь и в Соврае - и всё это за счёт бюджетных средств Тихгора. Два… - и он загнул вторую костяшку, - занимает две должности и получает при этом две полные ставки, скрывая доход от налоговой инспекции, три - берёт взятки…
Сыскарь ещё что-то говорил, но Ерофей не слушал, барабаня пальцами по крышке обширного стола. Он думал. Стол у Сатаны был особенный - на его полированной поверхности всё изображалось наоборот: Сатана выглядел писаным красавцем, а Ерофей видел жуткую образину и потому накрывал стол "Кривдой", обнаружив при этом, что стол высвечивает в газете написанное между строк. Но сейчас ему было не до чтения.
- Ладно, - наконец сказал Ерофей и отпустил Сыскаря, - свободен.
А сам лихорадочно соображал, как поступить, ведь заварил он такую крутую кашу, что аукнулось даже в Соврае, и там всеё забурлило и заклокотало, вот даже Сыскарь на Сатану "капает" безбоязненно. Но что делать дальше, Горюнов не знал. "Надо с Танталом посоветоваться", - решил Ерофей, тем более что подошло обеденное время. Он вызвал чёртомобиль и уже через несколько минут был в "Танталово".
Присев на свой любимый камень, Ерофей брал пищу, не забывая и о Тантале, рассказывал одновременно о своих возникших проблемах.
Тантал за последние дни располнел так, что лицо его лоснилось, а озеро казалось жалкой лужей - он в нём еле помещался. Да и ассортимент яств сильно оскудел, видимо, владыка подземного царства, Аид, не мог предвидеть, что пройдоха Тантал найдёт способ питаться. А он слушал Ерофея и уплетал подаваемое с невероятной быстротой. Когда насытился, опрокинулся на спину, раскинув руки и ноги, нежась, словно в ванне, поцикал зубами, произнес:
- Надо, Ероша, свергать Сатану.
- Как? Он скоро вернётся.
- Вот и надо свергнуть до возвращения. Объяви его персоной "нон грата".
- Ага, а он за помощью к Всевышнему, да как объединятся, тогда как?
- Всевышнему сейчас не до Сатаны, у него своих перестроечных проблем полно. А вообще для пущей гарантии устрой прямо завтра перевыборы правителя Тихгора и предложи свою кандидатуру.
- Ну, свою… - смутился Ерофей. - Это как-то нетактично, нескромно. Вот если бы кто другой предложил, знаешь, как у нас наверху: кто-то выдвинет, а все проголосуют.
- Тю! Скромность когда-то украшала человека, не спорю, но это сейчас не модно. Дерзай, Ероша, а мы тебе поможем. Мы здесь такое понатворим, что чертям тошно станет!
- Кто это - мы?
- Я и Сизиф. Вон в кустах прячется. Он у меня тут столуется.
Чёрные кусты зашуршали, и оттуда, озираясь, выполз Сизиф: он боялся Косого чёрта, который преследовал его повсюду, требуя компенсацию за материальные и моральные потери, а также за физический ущерб: не только за выигранные обманным путём деньги, но и побои, полученные от Ерофея. Увидев, что Косого нет поблизости, Сизиф приободрился, приосанился и, одёрнув тунику, вдруг заявил:
- А я, может, выставлю свою альтернативную кандидатуру на пост владыки Тихгора.
Тантал заржал по-лошадиному. Хорошо, что не мог утонуть, а то бы захлебнулся, катаясь от смеха в воде.
- Чо, чо! - запетушился Сизиф. - Я не могу, чо ли? Ещё как могу! Знаешь, какой я красноречивый? Во! Слушайте. Уж миллион лет никто не сомневается, что жить в Аду плохо, думали, хуже не бывает. Оказывается, бывает! И это не предел! Спросим себя: до каких пор? И вообще, хотим мы или не хотим?! Хотим! Так покажем, как хотим!!! - Сизиф от возбуждения так махал руками, что у Ерофея зарябило в глазах.
- Ну, как? Здорово? - неожиданно прекратил свою речь Сизиф и похвастался: - Я ещё и не так могу!
- Да, заливать баки ты можешь, - хмыкнул, вытирая слёзы от смеха, Тантал. - Картёжник и пьяница! А туда же - в Повелители!
Наутро, получив почту, Ерофей обнаружил новую газету "Трут" и понял, что Сизиф вовсе не "заливал баки", а взялся за дело всерьёз и с размахом, создав даже независимую газету. И на первой странице было интервью, взятое главным редактором Сизифом у кандидата в правители Тихгора Сизифа, где он сказал, что быть правителем - настоящий Сизифов труд, и уж кому, как не Сизифу, знать об этом, и никому, кроме него, не под силу взвалить на свои плечи такую тяжеленную ношу.
Восторженные грешники, поклонники Сизифа, называли его первым, кто осмелился сбросить тяжкое ярмо вечного наказания в Аду, а значит, именно ему, такому смелому, и надо быть Повелителем Ада. И вообще, с какой стати грешников отправляют сразу же с первых минут появления в Тихгоре прямо в преисподнюю и прочие жаропарни, за какие такие грехи? Грехи были на Земле, а наказывают почему-то в Аду. Это несправедливо, ведь душа каждого нового поселенца в Тихгоре безгрешна, как невинное дитя, и она не должна отвечать за грехи своей земной оболочки.
Потом Ерофей раскрыл "Кривду", пестревшую лозунгами типа "Ад - для чертей!", "Отправить грешников в Соврай!" В передовице, которую написал сам Люцифер, Ерофей прочёл, что ему, живому, вообще не место в Тихгоре, а Сизиф - лгун и обманщик, картёжник, нарушитель инструкции, предписывающей ему вечно тащить камень на гору, а не выступать на митингах, не лезть поперёд прочих грешников в пекло, если у него иное наказание. "Ах, предатель! - возмутился Ерофей. - Я его сделал главным редактором, а он меня же и хулит!" Но, поразмыслив, решил, что старый друг всё же лучше новых двух: с Сатаной Люцифер дружит чёрт-те с каких пор, а с Ерофеем и Сизифом знаком недавно.
Другие корреспонденты-чертократы тоже во все корки крыли Сизифа, а в одной статье была даже такая мысль, что известное изречение: "Горбатого могила исправит" - безнадежно устарело и до каких пор в Аду должны исправлять погрязшие в земном грехе души, пусть этим занимается Всевышний, а черти должны работать только для своего благоденствия.
Короче, плюрализм был полный…
Едва Ерофей прочёл все газеты, как раздался сигнал вызова, вспыхнул экран видеофона, где появился взбешенный Сатана: его, как персону нон грата не пускал в Тихгор Лысый чёрт. Находясь на маленькой должности, он вдруг проникся чувством достоинства большого начальника и, высокомерно поглядывая из окошка на своего бывшего Повелителя, испытывал огромное наслаждение от возможности показать свою власть над ним.
- Ты! - взревел Сатана. - Я тебя сотру в порошок, испепелю, превращу в пыль, я тебя посажу на индукционную решетку, расщеплю на атомы! - изрыгал он ругательства, а Ерофей старался быть невозмутимым, хоть и колотилось его сердце от страха, но одновременно и замирало от восторга: во, даже Сатане тяжко от его дел! Когда Сатана умолк, Ерофей произнёс:
- Не гоношись. Мы тут посоветовались и пришли к выводу, что ты не имеешь больше права быть и повелителем Тихгора, и главой объединения всех жаропарен. Нельзя быть у власти и заниматься предпринимательством, получается, что ты - главный коррупционер. Если хочешь и дальше заниматься бизнесом - руководи преисподней, а повелителем Тихгора мы изберем другого.