Керсти улеглась в постель, отвернувшись от молодого врача.
- Меня зовут Карел Макгрей, - подошел он к кровати. - Зови меня просто Карел.
Керсти повернулась, с любопытством разглядывая его круглое лицо с чуть выступающими скулами, крепко сбитую фигуру, руки с узкими крепкими ладонями и длинными пальцами, такие часто встречаются именно у скульпторов и хирургов. Чуть раскосые глаза глядели на нее тепло и понимающе.
Почувствовав к нему доверие, Керсти расслабилась и произнесла с горечью:
- Они не верят мне…
- Может, и не верят, но ведь это не значит, что ты говоришь неправду. Доктор Женарт один из ведущих специалистов по нервным заболеваниям и ты можешь…
- Но я не душевнобольная, - Керсти поднялась на локте.
- Конечно, нет! Просто у тебя, скажем так, немного расшатались нервы.
Керсти рывком натянула на себя одеяло, поняв, что этот молодой симпатичный парень, как и все остальные, не поймет ее.
Дверь отворилась, появился доктор Женарт и подошел к лежащей девушке.
- Прошу меня извинить, Керсти. Мне сейчас надо заняться одним моим больным. Карр даст тебе что-нибудь, что поможет уснуть. Поговорим завтра. Хорошо?
- Доктор, - сказала Керсти. - Мне можно выходить?
- Да, разумеется. Карел, распорядись, чтобы привинтили ручку на эту сторону.
Макгрей кивнул.
- И еще, - Керсти села на постели. - Я хотела бы поговорить со священником.
- Инспектор Ронсон мне передал. Сегодня, конечно, не получиться. Но я это устрою как можно быстрее.
- Спасибо.
Керсти уставилась в потолок, где была прикреплена изогнутая трубка лампы дневного освещения, спрятанная под квадратом матового стекла. "Интересно, почему они отпустили Стива, - размышляла Керсти. - И сколько я еще тут проваляюсь. Некоторые лежат здесь годами, а то и всю жизнь, - от этой мысли ей сделалось не по себе. - Правда, этот институт основан на добровольном излечении… А что с теми, которых никто не ждет? Которым некуда пойти? Правда, у меня есть комната и… работа. - Керсти усмехнулась - с работы ее, наверняка, уже выперли. - В общем, все не так плохо. Нужно только найти выход. Единственное правильное решение… Но они не верят мне…" А сама, Керсти, поверила бы, еще неделю назад, если бы кто-нибудь рассказал ей что-либо подобное? Немного поразмыслив, она пришла к выводу: НЕТ! Слишком уж все казалось, на первый взгляд, неправдоподобным и нереальным. Но ведь это было! БЫЛО. Она видела все своими глазами и может поклясться, что все было именно так. А доказательства - мертвые, истерзанные тела. И среди них - ее отец.
- Папа! - шепотом произнесла она и заплакала, уткнувшись в подушку.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
После ужина, который к ней в бокс привезли на сервировочном столике, Керсти решила прогуляться по коридору, осмотреться и оценить окружающую ее обстановку.
Она всунула ноги в мягкие драповые тапочки и вышла наружу, с любопытством осматриваясь по сторонам.
По всей длине узкого коридора располагались запертые двери; глухие с глазками, как у нее, и простые, с вставленными профильными стеклами. "Тоже, наверное, закаленные", - подумала Керсти, шагая дальше по проходу, в котором сновали пациенты, врачи и крепкие санитары в голубых халатах без рукавов.
Никто не обратил на нее внимания, когда она прошлепала в большое помещение с вывеской "Игротека" над двойными дверями.
Кроме нее, там находилось несколько женщин в таких же, как у нее больничных пижамах в узкую желтую полоску. Одни смотрели телевизор, другие мастерили что-то из многочисленных картонных коробок для мармелада. Некоторые повернули головы в ее сторону, но увидев Керсти, безразлично отвернулись.
Керсти вошла и села на мягкий диван в углу рядом с пианино, с любопытством осматриваясь. Несколько акварелей на стенах, как поняла Керсти, были выполнены местными художниками, была здесь и неплохая репродукция Рафаэля "Портрет папы Льва X с кардиналами". В противоположном углу возвышался аквариум с золотыми рыбками и парой усатых сомиков, сосредоточенно ползающих по дну. Нагоняемый воздух пузырьками поднимался к поверхности воды и действовал успокаивающе. По телевизору шел очередной сериал, раскрывающий перед зрителями небесную чистоту и романтическую возвышенность, показывающий своим повествованием всю широту любви и омерзительную низость предательства, попирающего это святое чувство. Уже через пару минут Керсти сделалось скучно, и она покинула "Игротеку", шлепая тапочками без задников по клетчатому шахматному линолеуму.
Несколько голов обернулись и проводили ее до порога безучастными взглядами, затем снова вперились в экран телевизора, следя за разворачивающимся в фильме действием.
Идя по коридору лечебницы, Керсти остановилась около приоткрытой двери и заглянула в нее. В комнате не было никакой мебели. Только квадратный коврик с бахромой по периметру одиноко лежал на полу. На нем в позе лотоса сидела курносая девочка лет пятнадцати с красивыми, абсолютно прямыми пепельными волосами, распущенными по плечам. С выражением полной отрешенности на лице она собирала какую-то хитрую головоломку, состоящую из ломанных деревянных деталей.
Девочка сидела неподвижно, только тонкие пальцы укладывали и вновь разбирали непослушные, загнутые в разные стороны фигуры.
Керсти вздрогнула от прикосновения.
- О, прости, пожалуйста, - извинился подошедший к ней сзади Карел, поняв, что напугал ее.
- Ничего, - ответила она и снова заглянула в щель неплотно закрытой двери.
- Печально, правда? Она здесь уже шесть месяцев. Полная загадка для нас. Ни семьи, ни посетителей. Совсем одна.
Керсти стало жаль ее, ее и себя. Настолько жаль, что захотелось прижаться к ней всем телом и… расплакаться.
- Сестра назвала ее Тифони, - продолжал Карел. - Но как ее зовут на самом деле, она не говорит. Только сидит вот так и собирает головоломки.
- Почему головоломки?
- Мы не знаем, но доктор Женарт считает, что это хороший знак. Хочется надеяться, что это поможет ей.
- Откроет двери? - вспомнила Керсти.
- Что?
- Да так, ничего. Это не важно.
- Ну ладно, давай займемся тобой.
Они отошли и не спеша направились к палате Керсти.
- Прими пару таблеток, - сказал врач, протянув ей на ладони коричневый пузырек.
- Я не сумасшедшая, Карел, - усмехнулась Керсти, взглянув на этикетку. - Мне это не нужно.
- Это же тебе поможет, девочка. Заснешь без всяких мыслей о прошлом.
- Спасибо, но я обойдусь.
- Как знаешь, хотя я бы на твоем месте выпил.
- Спокойной ночи, Карел.
- Хороших тебе сновидений, Керсти! - он убрал пузырек со снотворным в карман и повернул к лифту. Закрывая дверь, Керсти заглянула в круглую выемку глазка. Взяв с тумбочки чистый лист бумаги, она протолкнула его край под железную окантовку глазка, полностью закрыв его, выключила свет и залезла под одеяло, съежившись от холода на остывшей постели.
По стеклу уныло барабанил дождь. Тусклый свет ночного города проникал в комнату, отбрасывая на противоположную стену светлое пятно с четким переплетом оконных рам. Керсти долго не могла заснуть, ворочалась с боку на бок, вспоминала минувшее. К полуночи ее мысли окончательно сбились и запутались, и она погрузилась в тревожный сон, изредка просыпаясь и вновь погружаясь в мир фантазий.
Керсти увидела себя в каменном лабиринте в центре гигантского амфитеатра. Она ступает по засыпанным мелким гравием дорожкам, и они шуршат под ее ногами, уводя ее вглубь по извилистым проходам. Она повернула, следуя за изгибом потрескавшейся стены, и остановилась перед статуей девы Марии. Изваяние с укоризной смотрело на нее своими пустыми глазами. Керсти стало страшно. Она побежала, огибая выступы, все дальше за спиной оставляя вход в лабиринт, пока не очутилась в круглой комнате с зеркальными дверями и стенами. В центре комнаты на деревянной доске сидела Тифони, собирая странную головоломку. Битое стекло покрывало доску. Ряды причудливых осколков собирались в кубик. Тифони склонила голову над своей работой, и светлые волосы падали на ее лицо, закрывая его от постороннего взгляда.
- Тифони! - крикнула Керсти и бросилась к ней.
Зеркальные стены повторили ее действие.
- Тифони! - Керсти дотронулась до белой длинной рубашки, скрывающей тело девочки.
Рука погрузилась в одежду, не чувствуя преграды. Керсти испуганно отдернула руку, и поднесла ко рту закусив пальцы. Тифони оторвалась от головоломки, положив последний осколок, и взглянула на Керсти. Волосы, скользнув за спину, открыли чистое лицо. Печальные карие глаза смотрели на Керсти из-под длинных ресниц.
Комната стала наполняться гарью, которая струйками сочилась сквозь щели между стеклами зеркал. Дверь открылась, показалась фигура, затянутая в кожаный балахон, зашнурованный на груди.
Удушливая копоть заполняла пространство, перехватывая дыхание. Керсти прижала руки к груди, с ужасом вглядываясь в лицо вошедшего. Что-то подсказало ей, что это ее отец. Ларри был в маске, закрывающей все лицо. Взявшись за ручку, торчащую из подбородка, он сдернул маску со своего лица, выставляя напоказ ряды шляпок от не до конца забитых в голову гвоздей. Холодный пот выступил у Керсти на спине, страх сковал движения. Громко захохотав, Кенобит бросил маску на пол и исчез. Керсти задыхалась от дыма, рвя на себе больничную рубашку. Когда дышать стало невозможно, она проснулась.