Доски громко скрипели под его ногами, когда он, держа руку на кобуре, поднимался по лестнице. Выйдя на лестничную площадку второго этажа, он увидел три двери: две рядом, а одна чуть подальше по коридору. Подумав, полицейский толкнул ближнюю дверь. Это оказался черный ход с небольшой кладовой. Здесь стоял вместительный, неуклюжий шкаф, занимающий почти все свободное место. Повернувшись, чтобы рассмотреть противоположную стену, полицейский задел ручку, и дверца шкафа открылась. Резко повернувшись и выхватывая из кобуры "Смит энд Вессон", Робинсон несколько раз выстрелил в падающую на него фигуру Иисуса Христа с лампочками вокруг головы. Выстрелы эхом разнеслись по всему дому.
- Дьявол! - процедил он сквозь зубы, увидев, что на него упала просто гипсовая статуя.
Выйдя из кладовой, он спустился по узкой железной лестнице. Наружная дверь была полуоткрыта и свисала на единственной петле. Рядом, с уличной стороны, стоял мусорный контейнер, от него исходил тошнотворный запах гниющего мяса. Откинув крышку, Робинсон отшатнулся от роя мух, вылетевших из бака. Зажав нос платком, он осторожно заглянул внутрь и встретился глазами с остекленевшим взором изувеченного трупа. Преодолевая тошноту, он захлопнул контейнер и поспешил снова наверх. Открыв следующую дверь, он увидел лежащего на полу человека, с которого была содрана кожа. Крысы выели его глаза, а в пустых глазницах копошились черви.
Зажимая рот рукой, Робинсон выскочил на площадку и, перегнувшись через перила, выплеснул содержимое своего желудка.
- Черт возьми! - выругался он, утираясь носовым платком. - Если в спальне меня ожидает такая же картина, мои нервы просто не выдержат, и у меня поедет крыша, как у его дочки…
Постояв немного и придя в себя, полицейский шагнул в дверь спальни.
Сквозь не плотно зашторенное окно пробивался слабый луч обложенного тучами осеннего солнца, высвечивая окровавленный матрас на большой двуспальной кровати. На нем валялись обрывки каких-то цепей с крюками. Один из крюков, вспоров матерчатую обивку, глубоко вошел в поролон. Разбитое трюмо, стоявшее у стены, повторяло царивший в спальне разгром в десятках разбитых зеркальных кусочков.
- Да-а… - выдохнул Робинсон и выдвинув антенну радиопереговорного устройства, болтающегося на груди, нажал на клавишу вызова.
Сквозь помехи на линии он услышал хриплый голос:
- Инспектор Ронсон слушает.
- Это Робинсон, сэр! Только что нашел еще одного. В мусорном контейнере. Правда, сильно попорчен разложением и крысами. Единственная улика, которая у нас есть, кроме трупов, это матрас. Кто-то на нем пострадал. Прислать его?
- Да, Робинсон. Матрас - это улика. Упакуй его и привези.
- Слушаюсь, сэр.
Ронсон отключил рацию и положил ее обратно в нагрудный карман пиджака.
- Что такое? - обратился он к Керсти, у которой от ужаса расширились глаза.
- Джулия, - прошептала она и присела на кровати, сдерживая готовый вырваться крик.
- Сознание - это лабиринт, дамы и господа, - через марлевую повязку на лице проговорил доктор Женарт, обращаясь к молодым психиатрам, столпившимся вокруг операционного стола.
Круглые мощные лампы хорошо освещали лежащую на столе молодую девушку. Она была под общим наркозом. Забинтованная голова покоилась на резиновой подушке, руки и ноги были крепко привязаны к поручням кожаными ремнями. Энцефалограф жужжал, выписывая кривую деятельности головного мозга.
- Это лабиринт, - повторил Женарт. - Загадка. В то время, как части мозга явно видны, пути его работы неизведанны. Назначение многих его участков непознано. Секреты остаются секретами, и мы будем предельно откровенны, если мы согласимся, что именно запутанный лабиринт притягивает нас открыть эту загадку. Как знать, что скрывается в центре, не мифическое ли чудовище - Минотавр, который заставляет людей сходить с ума? Этот монстр, по легенде, родился от любовного союза царицы Крита Пасифаи с белым быком, который, по велению Посейдона, вышел из моря. Дедал построил лабиринт, дабы заточить и скрыть от посторонних глаз сына. Минотавр требовал от Афин ежегодную дань - семерых юношей и семерых девушек. Тесей, решивший избавить Родину от повинности, вызвался пойти и уничтожить Минотавра. Чтобы он не заблудился, дочь критского царя Ариадна дала ему клубок пряжи, с помощью которой он вышел из лабиринта невредимым.
Но это всего лишь миф. Тесей не оставил нам знаков и Ариадна не даст нам клубок ниток, чтобы выйти наружу. Мы сами должны идти вперед и исследовать неизвестные отсеки, отыскивая окончательное решение. Мы должны увидеть. Мы обязаны узнать, как и почему у человека возникают те или иные эмоции. Это долг врача. Это долг врача-психиатра.
Женарт замолчал. Ощущая наполнившую его уверенность, он внимательно оглядел слушающих его молодых врачей и, довольный произведенным впечатлением, подвел итог:
- Итак, часть моей работы закончена, - Женарт еще раз осмотрел выбритый участок кожи на голове пациентки, рассеченный кровавым рубцом, и, кивнув одному из врачей, добавил: - Карр, идемте со мной, а вы… наложите шов.
Выйдя из операционной, они сняли с лиц марлевые повязки, и, оставив их болтающимися на груди, пошли по коридору, выстланному в шахматном порядке двухцветной линолеумной плиткой.
Женарт относился к Карелу Макгрею с отеческой любовью, считая его лучшим своим учеником и верил, что он станет талантливым психиатром. Несмотря на ветреность, свойственную молодости, Карел подавал стойкую надежду на то, что лет через пять из него получится выдающийся специалист своего дела.
- Это интересный случай, Карел, - сказал доктор Женарт, кивая головой проходящим мимо врачам и медсестрам. - Девушка травмирована. Она была свидетельницей многочисленных убийств, в том числе - и убийств членов ее семьи. Ее привезли сюда несколько часов назад. Она была почти потеряна, а сейчас - вернулась в сознание. Какие рассказы принесет ее мозг с той стороны сознания? - Они повернули за угол и остановились у лифта, вызвав его на этаж. Войдя в кабину, Женарт ткнул пальцем в кнопку и заявил:
- Да, аналитику необходимо воображение, но все диагнозы начинаются с обследования.
- С обследования, - согласился с ним Карел.
Лифт приехал на нужный этаж, и двери его раздвинулись. Мимо выходящих врачей санитары провезли в лифт кушетку на колесиках с привязанным к ней бородатым человеком. Когда их взгляды встретились, он окатил доктора полным ненависти взглядом и сделал попытку порвать связывающие его путы, при этом он дико вращал глазами. Зеленый потертый плащ упал с перекладины каталки, санитар поспешил его поднять и повесить на место.
С сожалением посмотрев на нового пациента, Женарт взял Карела под руку и продолжил разговор.
- Диагнозы начинаются с обследования пациентов, - значит, нужно добиться у них доверия и забрать их боль.
За разговором они дошли до нужного бокса, Женарт повернул ручку на двери с большим глазком, закрывающимся круглой железной пластиной.
Керсти металась по палате, опрокидывая все на своем пути, а инспектор Ронсон пытался ее успокоить, хватая за талию и бедра.
- Подожди, не горячись, - упрашивал ее Ронсон. - Все кончено. Что бы ты не видела - их больше нет.
- Я видела…
- О'кей.
- Я видела его, а потом я взяла кубик, похожий на шкатулку, а затем появились ОНИ.
- Кто?
- Кенобиты… демоны, - Керсти пыталась вспомнить спрятанные далеко-далеко в сознании слова, так необходимые ей сейчас. Она постояла, закрыв глаза ладонями, и вдруг ее словно током ударило. Она произнесла: "Исследователи далеких областей сознания. Демоны для одних, ангелы для других", - Взглянув на инспектора, она поняла, что его недоверие к ней так и не было поколеблено.
- Я доктор Женарт, - представился психиатр, входя в бокс вместе с Карелом.
Полицейский посмотрел на них, оставив в покое Керсти и, достав удостоверение, назвал свое имя:
- Ронсон. Инспектор Ронсон, Отдел по расследованию убийств.
- Это мой помощник, - кивнул на своего спутника Женарт, - Карел Макгрей.
Немного помолчав, доктор повернулся к Керсти, которая отпрянула от его взгляда к подоконнику.
- А это видимо, наша больная. Да, малышка?
Керсти не ответила.
- Я прочитал показания ее парня, - обратился Женарт к Ронсону. - Ну и приключения у них были… Я хотел бы поговорить с ней наедине. Вы не возражаете?
- Пожалуйста, - пожал плечами инспектор. - Она, скорее, ваш клиент, чем мой.
- Вот и славно.
- Керсти, - сказал Ронсон девушке в больничной пижаме. - Теперь тобой займется доктор Женарт. А мы, может быть, поговорим завтра. Хорошо?
Ронсон взял со стула плащ и стал одевать его, неуклюже просовывать руки в рукава.
- Подождите! - метнулась к нему Керсти, пытаясь его удержать. - Постойте! Этот матрас… Вы должны уничтожить его. Джулия умерла на нем. Она теперь может вернуться, как Фрэнк.
- Да, конечно, - не стал спорить Ронсон, осторожно убирая ее руки.
- Вы должны уничтожить этот матрас! - настаивала Керсти. - Вы должны… обязаны его сжечь!..
Ронсон взглянул в окно, за которым по-прежнему моросил дождь, и повернулся к доктору Женарту, протягивая руку для прощания.
- Присмотри за ней, - кивнул Женарт Карелу. - Нам с инспектором надо потолковать.
- Хорошо.
- Инспектор, - сказал доктор, когда они вышли в коридор. - Я смогу помочь девушке, но без вашей поддержки мне будет трудно.
- Я к вашим услугам, доктор, - ответил Ронсон, не торопясь повернулся и пошел по коридору, стараясь ступать на каждую вторую пластину выложенного разноцветным пластиком пола.
Карел и Керсти остались вдвоем.