- Старый стал, - сказала, поднимаясь, вторая.
Скрипели ступеньки, старухи спускались с крыльца.
Ангелина проводила их, вернулась. Было тихо. Потом Андрюша глупо улыбнулся:
- Геля, если пойдешь, возьми меня, заодно кассу захватим.
- Глупец, - сказал дед Артем, - кассы не существует.
Эдуард Олегович молчал, поглядывал на всех, был бледен.
26
- Ничего страшного, - сказал серьезно Вениамин. - Стакан живой воды поставит меня на ноги. Разве не так?
- Спать, спать. - Эдуард Олегович поднялся. - Мне, к сожалению, еще одного пациента навестить надо. Долг прежде всего.
- Может, его на ночь выпустить из погреба? - сказала Элла. - Он же простудится.
- Нет, - сказал дед Артем, - и не подумаю. Делайте со мной что хотите. После того как мельница сгорела и Мишка погиб, нет ему пощады - это же банда, которая сама никого не жалеет!
- Я с вами полностью согласен, совершенно, абсолютно, - сказал Эдуард. Но я гуманист и ничего не могу с собой поделать…
- Пошли вместе, - сказал дед. - Я послежу. Передай-ка мне ружье, Андрюша.
- Это лишнее, - сказал Эдуард Олегович, - вы устали, вы пожилой человек. Я с ним справлюсь.
- Не знаю, как уж и справишься, а вдвоем лучше. Пошли, пока дождь не хлынул.
- Идите, - согласился Веня.
Температура у него была тридцать девять и шесть.
Когда дверь за ушедшими закрылась, засобирался и Андрюша.
- Пойду в Красное, ничего со мной не случится.
- Куда ты пойдешь? - возмутилась Элла. - На тебе же лица нет!
- Хорошо, - сдался Андрюша. - Тогда я иду отдыхать. Через час прошу меня разбудить. К тому времени, надеюсь, и гроза пройдет. Дайте слово, что меня разбудите. - И он твердым шагом, хоть ноги и ныли от дневных хождений, прошел в холодную горницу, рухнул на постель и тут же заснул.
27
Андрюша не слышал, как бушевала гроза. Он проснулся от тишины, слагавшейся из ровного и густого шума дождя, который был постоянен и потому неслышен.
Андрюша вскинулся, вскочил в полной темноте с кровати, выбежал в сени. Ему показалось, что дом опустел, что все покинули его.
Но в щель под дверью в теплую половину пробивался свет.
Андрюша распахнул дверь, щурясь заспанными глазами. На ходиках была половина второго. Вениамин спал. Он был пятнист - черное с красным. Дышал часто, ворочался, сучил во сне руками. Возле кровати на стуле дремала Элла.
- Что случилось? - прошептал отчаянно Андрюша, злой на весь свет, оскорбленный предательством близких, а еще более предательством собственного тела, которое потратило на сон четыре часа. - Почему никто не думает о Вениамине?
- Ах, - вздрогнула Элла, - ты проснулся?
- Каждая минута на счету, - сказал Андрюша.
- Причешись, - сказала Элла, - ты дико выглядишь. Мы тебя не будили, ждали, что пройдет дождь.
Вениамин забормотал во сне. Вошла Ангелина со сложенным мокрым полотенцем, положила на лоб Вене.
- Какая температура? - спросил шепотом Андрюша.
- Сорок, - сказала Элла.
- Эдуард приходил? Что говорит?
- Нет, пропал куда-то, - сказала Элла. - Он тоже устал.
- У вас есть сапоги? - спросил Андрюша.
- Погоди… - Ангелина принесла резиновые сапоги и брезентовый плащ. Впору будет? - спросила она.
- Впору, - сказал Андрюша, переобуваясь. - Ну я пошел.
- Иди, - сказала Элла, - только будь осторожен.
Андрюша пересек двор, скрипнула калитка. Почему-то ему показалось, что ливень на улице сильней, чем во дворе. Струи дождя сразу нашли путь за ворот, и плащ отяжелел. "Как я дойду до Красного? - подумал Андрюша. - Тридцать пять километров лесом. Пять километров в час… Семь часов. Главное, не терять темпа".
Он огляделся. Было темно так, что глаза с трудом, лишь по тусклому блеску луж находили дорогу. Небо было затянуто тучами. Силуэты домов и заборов угадывались лишь потому, что были темнее окружающей темноты. Дождь сыпал мельче, но густо и занудно. Собаки молчали, все в деревне молчало.
И сквозь этот бесконечный молчаливый шорох дождя до Андрюши донесся крик, приглушенный, еле слышный, и были в этом крике отчаяние, одиночество и безнадежность. Андрюша побежал, скользя по лужам, к площади. Крик заглох. Андрюша остановился, и ему стало страшно, страшно посреди деревни, и сознание этого заставило его содрогнуться от мысли, как он будет идти по тайге.
Крик возник вновь и вновь оборвался.
Андрюша упал, но он уже так промок, что это не имело значения. Плащ налился свинцовой тяжестью, и все было как в кошмаре, и хотелось открыть глаза, чтобы увидеть хоть какой-нибудь свет.
- Помогите! - донеслось сквозь дождь и оборвалось вновь.
- Иду, - сказал Андрюша, и голос его оказался тих, сорвался, не хватило воздуха.
И вдруг крик раздался снова совсем рядом.
Глаза ли привыкли или в тучах был просвет, но Андрюша вдруг догадался, что стоит возле погреба, куда заточили Василия. И его взяла злость - оказывается, бежал на помощь негодяю.
- Помогите! - Голос был тонким. Василий притворился немощным, чтобы вызвать жалость у прохожего. Но какой здесь прохожий?
- Молчи, - сказал в сердцах Андрюша, намереваясь повернуть обратно. Сколько времени потерял…
- Андрюша! - Голос был близко. - Андрюша, счастье ты мое!
- Дед Артем? Почему вы здесь?
- Прелестно, великолепно, - раздался второй знакомый голос. - Мы никак не рассчитывали на вашу помощь. Это замечательно!
- И вы, Эдуард Олегович?
- Наша вина, наша вина, - сказал Эдуард. - И эта гроза, все за заборами, адский шум, ничего не слышно. - Пленники говорили сквозь маленькое окошко, голоса их доносились глухо.
- Обманул он нас, - объяснил дед Артем. - Притворился спящим, а потом ключи схватил и бежать. И замкнул.
- Мы виноваты, ах как мы виноваты! - сказал Эдуард. - Теперь он уже в лесу, в безопасности.
- Найдем, - твердо сказал дед Артем. - Отмыкай.
Андрюша нащупал замок, амбарный замок, крепкий.
- А где ключ? - спросил он.
- Ключа нету, - сказал дед Артем, - унес он.
Андрюша попытался сбить замок кирпичом, найденным рядом. Кирпич раскололся пополам.
- Не открывается, - сообщил он.
Все было мокрым. Весь мир был мокрым и холодным.
- Иди домой, - сказал дед Артем, - топор возьми, ничего не поделаешь.
- Глупо, - сказал Андрюша. Он хотел было добавить, что каждая минута на счету, а тут два… гм… человека дали запереть себя в подвале. Но сдержался, понимая, что все равно надо их спасать. - Иду, - сказал он и вдруг увидел, что из темноты на него глядит яркий тигриный глаз. Он сжался, колени стали мягкими… Но нет, это не глаза хищника, это фара. Кто-то ехал по дороге.
- Эй! - закричал Андрюша, как кричат моряки, завидя парус после года, проведенного на необитаемом острове. - Эй, стойте!
Мотоцикл ослепил Андрюшу. Голос Глафиры спросил:
- Что вы тут делаете?
- Это ничего, - донесся голос из погреба, - это хорошо. Не плачь, Эдуард, спасение пришло.
28
Элла сопротивлялась, утверждая, что мальчику Коле одному ехать в Красное после трудного дня в такую темень совершенно невозможно, но Коля был как кремень. Поедет, и все тут, только заправится - в сарае есть запасные канистры. Расстроен Коля был смертельно: такой день, столько событий, а его не было. Он был глубоко убежден, что, будь он в деревне, и мельница не сгорела бы, и медведь бы не погиб, и Веня не пострадал бы. Но дело прошлое, теперь же спасение зависело от Коли, и тут все препятствия были несущественны.
Веня проснулся, он был в сознании, но сильно страдал. Элла с Глафирой хлопотали возле него, а Коля с Андрюшей пошли в сарай.
- Василию не завидую, - сказал Коля. - Мы с милиционером его с утра возьмем. За ним еще дела найдутся.
- Может, с тобой поехать, чтоб не скучно было?
- Только машину перегрузишь, - сказал Коля. - Лучше за женщинами присмотри. Ты один тут мужик остался.
От похвалы стало приятно, хоть исходила она от мальчика.
- Как же этот Васька их скрутил? - рассуждал Коля. - Достань-ка мне масло с полки, ты повыше будешь, акселерат.
- Он на Эдуарда кинулся, зарычал, Эдуард струхнул, споткнулся о ящик, деда свалил. Остальное - дело техники.
- Это так, - согласился Коля. - Ну я поехал.
Андрюша помог выкатить мотоцикл за ворота, закрыл их, привычно ежась от дождя, глядя, как тает в струях воды красный огонек.
Напротив горел свет у деда Артема. Дед переживал. Был унижен. Может, навестить его?
Переходя улицу, Андрюша вдруг понял, что видит уже и дорогу, и темный забор деда. Три часа - начинает светать. Здесь рано светает. А спать не хочется. Дождь вроде бы стал потише, хотя за лесом все еще вспыхивали зарницы и перекатывался гром.
Короткий звук догнал Андрюшу: во дворе хлопнула дверь. Кто-то вышел. Звуки разносились далеко и гулко.
Снова тишина. Потом осторожные шаги по доскам, скрипнула калитка. Андрюша замер у дедова забора.
В калитке образовалась тень. Ангелина стояла, словно не зная, что делать дальше, куда идти.
- Эй, - тихо сказала она, - ты где?