- Понимаете, - сказал он, - велосипед не мой. Я не мог оставить его на дороге, где каждый может его похитить.
Эдуард Олегович был пропылен, волосы слиплись, косо приклеились к черепу. Он сидел у постели Вениамина, страшно расстроенный неудачей. Элле было жалко его.
- Вы поступили как настоящий медик.
- Я давал клятву Гиппократа. Другого морального пути у меня нету.
Эдуард Олегович поднялся, поманил Андрюшу на крыльцо. Там, понизив голос, сказал:
- Лично я, - усики его чуть шевелились под носом, как живые, - лично я не верю в местный фольклор. Но иногда начинаю сомневаться. Вороны говорят, медведи стреляют…
- О медведе не беспокойтесь, - горько сказал Андрюша. - Медведь погиб. Его застрелили.
- Как это случилось?
- Он мельницу защищал, а мы с дедом опоздали.
- Прискорбно. Они заметали следы. Преступники. Но кто они - вот главный вопрос. Завтра здесь будет милиция, и тогда Василий во всем сознается. Вы ведь тоже думаете, что он был не один?
- Думаю, - сказал Андрюша.
Над деревней опускался мирный вечер, коровы расходились по дворам, пастух оттянул кнутом, и хлопок показался Андрюше новым выстрелом. Солнце садилось в сизое с оранжевой оторочкой облако.
- Погода портится, - сказал Эдуард, проследив за взглядом Андрюши. Кстати, где ключи от погреба? Мой долг осмотреть его.
- У деда ключи, - сказал Андрюша. - Но я думаю, дед спит.
- Ну тогда я попозже, хотя меня не прельщает возможность вновь встретиться с этим бугаем.
Вернулись в дом. У Вени оказалась повышенная температура - тридцать семь и пять. Не очень большая, но все-таки… Эдуард решил сходить за аспирином, а Элла вызвалась его сопровождать - ей хотелось на свежий воздух. Облако, в которое село солнце, постепенно закрыло половину неба, поднялся ветер. Ангелина вдруг расплакалась и ушла из комнаты. Ей было жалко медведя.
- Здесь больше странностей, чем положено деревне, - заметил Вениамин. Весь день думаю об этом.
- Ноги гудят, - отозвался Андрюша. - Я слишком часто бегаю по лесу. По крайней мере двумя странностями с сегодняшнего дня меньше.
- Элла не зря говорит, что ты циник, - сказал Веня, морщась от боли. - Ты имеешь в виду мельницу и медведя?
- Да, прогресс цивилизации сильно бьет по сказкам. Сказку, как видно, можно эксплуатировать. В хороших ли, плохих целях, но эксплуатировать. Медведь стреляет из пушки, а из селедки делают осетровую икру. Главное, чтобы никто не удивлялся. Был бы дракон, сторожил бы колхозный амбар.
В комнате разливались голубые сумерки. Далеко-далеко раскатился гром, потом на мгновение комнату высветило зарницей.
- Свет зажечь? - спросил Андрюша.
- Не надо. А если это не сказка? - сказал Вениамин. - Если ей есть физическое объяснение?
- Что ты имеешь в виду? - спросил Андрюша.
Ему хотелось спать и не нравилось, как блестят глаза Вениамина. Ангелина звенела посудой - мыла ее на кухне.
- Марциальные воды, - сказал Вениамин. - Эти загадочные марциальные воды для императрицы.
- Которые были развенчаны коварным медиком Блюменквистом.
- Но если в восемнадцатом веке до Петербурга докатился слух, он должен был на чем-то основываться!
- Кто-то хотел выслужиться и сыграл на царицыном суеверии, - сказал Андрюша и задремал. Слова Вени достигали его сознания, но путались с дремой, с началом сна.
- А если этот источник существует? На верстовом столбе у пушки есть надпись: "До Царицына ключа 9 верст". Подумай, какие здесь бабочки, рыбы, ягоды, Гришка наконец! Разве бывают такие крупные вороны?
- И молоко, - откликнулась Ангелина из кухни, голос ее был далеким-далеким: Андрюша вновь бежал за грузовиком… - Есть ключ, приближался девичий голос. - В горах, в лесу. Никто туда не ходит: ход завалило, секунд-майор как сгинул, так и завалило. Откуда у нас в реке такая вода хорошая? Дед Артем говорит: санаторий надо ставить. Она же откуда-то течет? Живая вода, живая вода - в этом есть смысл?
Живая вода текла и текла перед глазами Андрея, сияя на солнце и переворачивая маленькие камушки.
- Елена туда ходила, - сказал кто-то, - майора водой поливала, а царице не досталось. Смешно, правда? Царские сатрапы остались с носом.
Андрюша так и заснул, облокотясь о стол, и спал, пока рука не ушла в сторону и голова не ткнулась носом в скатерть. Показалось, что секунд-майор ударил палкой по лбу его, а не Веню… В комнате горел свет. Эдуард Олегович с тревожным, смущенным лицом склонился над кроватью. В одной руке он держал чайную ложку с таблеткой аспирина, в другой - стакан воды.
- Выпей, - говорил он Вениамину, - это проверенное средство. Поможет обязательно.
- Ему бы укол сделать, - сказал со сна Андрей.
- Зачем? - Глаза Вениамина агрессивно горели. У него начинался жар. - Мне лучше.
Таблетку он все-таки проглотил.
- Я тоже устал за сегодняшний день, - сказал Эдуард. - Испытания, выпавшие на мою долю, когда я не жалея сил мчался в село Красное за помощью! Нет, я не набиваю себе цену…
- Мы так не думаем, - сказала Элла, глядя на него с сочувствием, которое раздражало Андрюшу. Он подошел к окну. Гром гремел чаще, а ветер уже наскакивал на дом так, словно хотел помериться силой со стенами. Андрюша прикрыл окно, и Веня сказал:
- Не надо, Андрюша, душно.
Элла положила ладонь на лоб Вене.
- Ну-ка, - сказала она, - давай еще разок поставим градусник.
Веня не сопротивлялся, глаза его горели, он что-то шептал.
- Что такое? - спросила Ангелина.
- Шучу, - прошептал Веня, - шучу, не обращайте внимания. - Он улыбнулся, но глаза смотрели отрешенно.
Дверь приоткрылась. Вошел дед Артем.
- Большая непогода, - сообщил он, оглядев сидевших в комнате. - А вы лекарство ему давали? Нужны антибиотики.
- Виноват, - сказал Эдуард. - Но ведь это первый случай в нашей деревне за два года. Я лекарства давно не выписывал.
- Он ездил на велосипеде в Красное, - сказала Элла.
- Небось не доехал, - усомнился дед.
- Велосипед сломался, - сказал Эдуард. - Можете посмотреть, колесо пополам. Чуть живой остался. Была бы еще одна жертва.
- Хватит жертв, - сказал дед, все еще стоя над Вениамином. - Ему бы живой воды.
- Неплохо бы, - сказал Эдуард Олегович. - Но лучше вертолет.
- Я пойду в Красное, - сказал Андрюша.
- Ты не дойдешь до утра, - сказал Эдуард. - Тридцать пять километров под ливнем и в бурю.
- Я не могу позволить, - сказала Элла.
Три старухи из тех, что сидели вчера перед клубом, а потом пели для Эллы, вошли рядком, сели, поклонившись, на скамью у двери, отказались от чаю.
- Ты не пришла, - сказала одна из них Элле. - Вот мы и пришли.
- Спасибо, - ответила Элла. - У нас несчастье.
- Знаем, - сказали старухи. Они были разные, но схожи с Ангелиной глазами, чистотой кожи и статью.
- Спасибо, - сказал и Веня, окинув их лихорадочным взором. - Вы пришли петь? Пойте, вы мне не мешаете.
- Плох, - сказала одна из старух. - Жар повышается.
- А у Эдуарда, конечно, антибиотиков нету, - сказала вторая.
- Мне они были не нужны. Здесь все здоровы. Я даже их не заказывал.
- За живой водой надо, - сказала первая старуха.
- Я пойду в Красное, - сказал Андрюша, - вызову вертолет.
- Вертолет - это хорошо, но лучше бы его не трогать, - сказала вторая старуха. - Живая вода лучше.
- Живая вода, жилая вода, пожилая вода, - мелодично и тихо запел Вениамин.
- Чувствует, - сказала первая старуха.
- Нуждается, - подтвердила третья, а вторая напомнила:
- Девица должна идти. Любящее сердце. - И все обернулись к Ангелине. Та покраснела, сказала серьезно:
- Я бы пошла, но пути не знаю.
- И никто не знает, - сказала первая старуха, - но ходили.
- Туда же ход потерян, завален обвалом, - сказал Эдуард.
- Ход потерян, - согласился дед Артем, - я проверял.
- Проверка - это, конечно, современно, - сказала первая старуха, - а моя бабка старика своего выходила, когда его волки задрали. Помирал ведь…
- А как она туда ходила? - спросил Эдуард.
- Незнамо, - ответили старухи. Потом третья сказала:
- Верно, Гришка дорогу знает к Царицыну ключу.
- Нет дороги, - сказал дед Артем. - Останемся, бабы, на почве исторической правды.
- А ты, баламут, молчи. Тоже мне, привидение! Не твоя колготня, стояла бы мельница, - сказала первая старуха.
- Стояла бы? А вы знаете, что там селедочную икру в черную красили?
- Красили, - согласились старухи. - На той неделе милиционер обещался приехать. Без шуму.
- Все-то вы знаете, бабы, - сказал дед с отвращением.
- Знаем, - согласилась вторая старуха и кивнула Элле на деда Артема. Шебутной он, выдержки маловато. За архивным документом человека не видит. Старухи захихикали.
- Хорошо, - вдруг сказала Ангелина, - я пойду. Пойду!
- Добро, - сказала первая старуха.
- Постыдись, - возразил Эдуард. - Ты же комсомолка, кончала училище, готовишься в вуз.
Резкий порыв ветра распахнул окно, молнии сверкали совсем близко. На подоконник уселся Гришка, скосил глазом в комнату.
- Сведешь девку к живой воде? - спросила вторая старуха.
- Омнианпрекларрррарара! - воскликнул ворон.
- Закрой окно, - сказала строго Элла, - у Вени жар.
- Рук нету, - ответил ворон, захлопал крыльями, взмыл, смешался с синевой вечера, молниями и черными облаками.
Элла бросилась закрывать окно.
- На рассвете пойдешь, - сказала первая старуха, - он покажет. Не отказался.