- О том, что нельзя ценные меховые изделия на улице без присмотра оставлять! - буркнул Павлов, выбрался наружу и принес рулон, в который был закатан двуспальный мешок, сшитый из лоскутов норки. В спальном мешке обнаружились два изделия из кожи, в которых Оленина опознала бурдюки для хранения воды и сказала, что в их домашнем хозяйстве им как раз этого и не хватало.
II
Сумерки в лесу всегда наступают рано. На западе еще виднелись кое-где клочки бледного неба, а внизу, на земле, уже ложились ночные тени. Начал накрапывать дождь. Усталые путешественники сидели в типи вокруг очага, пили чай из листьев малины и смородины и наслаждаясь теплом и уютом. Дым от костра выходил в отверстие на крыше, туда же теплым потоком воздуха выносило кровососущих насекомых. Павлов с сожалением подумал о том, что после нескольких погожих весенних деньков гнуса и комаров в тайге появится столько, что они всерьез начнут отравлять им жизнь.
После ужина Люк и Рико легли спать в спальный мешок из заячьих шкур, принадлежавший аборигенке Инге, то есть Олениной. Сама она воспользовалась спальником родителей Люка и Рико. Павлов договорился с ней, что до рассвета она поспит, а потом сменит его на дежурстве.
Пожелав всем спокойной ночи и приятных сновидений, Павлов подбросил в очаг дрова, надел плащ-дождевик, забрал автомат Калашникова и выбрался из типи. Дождь еще часа полтора накрапывал, а потом перестал. В природе повисла торжественная тишина.
………………………………………………………………………………………………………
Он перетащил поближе к типи несколько стволов поваленных деревьев, развел "таежный" костер и приступил к сооружению коптильного агрегата. Из-за отсутствия холодильника (и даже обыкновенного погреба) мясо застреленного им кабана могло быстро испортиться, и его следовало, как можно скорее, подвергнуть термической обработке.
Не только в походных, но и в домашних условиях коптить мясо или рыбу можно и без специальной коптильни, используя исключительно подручные средства. Для этого вполне достаточно иметь обычное ведро с крышкой. На дно его насыпают мелкие опилки. Чтобы мясо получилось без горчинки, рекомендуются лиственные породы. Слой опилок должен быть около 10 сантиметров. Мясо или рыбу можно завернуть в марлю или перетянуть шпагатом и подвесить над опилками. Потом ведро надо поставить на открытый огонь и прикрыть крышкой.
Жалко, конечно, было использовать оцинкованное ведро не по назначению, но Павлов полагал, что потом в случае чего отмоет его от копоти. Под крышку он приспособил пластину кедровой коры, придав ей с помощью пилы-ножовки овальную форму. Затем из поваленной осины он выпилил четыре чурбана для сидений, заодно заготовив необходимое для зарядки коптильни количество опилок.
Время за работой шло быстро. Сверившись с часами, он вытащил ведро из огня, откинул крышку и - вот, он, первый кусок вкуснейшего деликатеса. А при такой закуске не грех отпить и сто грамм водочки. Ближе к рассвету Павлов уже так надегустировался, что ни свинина, ни водка уже не лезли в глотку. На душе при этом было тоскливо и уныло. Когда проявились первые признаки рассвета, Павлов решил, что пора будить Оленину и сдавать ей дежурство.
За то время, когда Оленина, Рико и Люк мирно почивали, Павлов несколько раз наведывался в типи, чтобы подбросить в очаг дров. В типи было просторно, тепло и уютно. Только было ему неведомо, что каждый раз, когда он появлялся, Оленина просыпалась, с трудом приходя в себя от пережитых кошмарных сновидений. Внезапными, как вспышка молнии, проблесками сознания она воспринимала себя лежащей на больничной койке, узнавала знакомые лица, а потом видела тьму - мрачную и безысходную.
Иногда она слышала чей-то голос, укоряющий ее за измену и подлость. А потом она оказалась неизвестно где. Но точно не в больничной палате и не в типи, а на залитом солнцем берегу сказочно-прекрасного озера в обществе с незнакомыми ей людьми, которые ее о чем-то просили или уговаривали, а потом оставили в одиночестве.
- Красота то, какая! Но, почему- то она меня не радует? Нет, надо скорей собираться отсюда, а то сейчас, действительно, расплачусь, тем более знаю, что никто этого не услышит, - думала она, оставшись на берегу прекрасного озера одна.
Решение созрело у нее неожиданно. Когда-то еще в студенческие годы близкая подруга затащила ее в Политехнический музей на лекцию, посвященную проблеме аномальных явлений. Очень строгий и мужественно-сексуальный лектор Всесоюзного общества "Знание" по фамилии Карасёв рассказывал о наличии на Земле мест, где законы земного и магнитного притяжения действуют в непривычном режиме. Он называл их "чертовыми кладбищами" и показал на географической карте мира 12 самых известных аномальных областей. Здесь, по его словам, регулярно возникают электрические вихри, способные переместить людей и предметы из одного пространственно-временного измерения в другое.(2)
- Я, наверное, - думала она, - как раз и попала на такое "чертово кладбище", поэтому мне надо как можно скорее отсюда выбираться. И тогда я вернусь в ХХ век. Хорошо бы при этом, конечно, не оказаться на территории США, или, что еще хуже в Сахаре или на Антарктиде. Но шанс у меня есть, и пренебрегать им, подобно Павлову, я не собираюсь.
Короче говоря, у Олениной созрел следующий план: когда Павлов заснет, она заберет с собой АК-47, карабин, палатку, топор, охотничий нож и котелок, спустится с берега, отвяжет катер, заведет мотор и направится вниз по течению реки, а там видно будет.
- Нехорошо, конечно, - думала она, - оставлять Павлова без огнестрельного оружия, но и рисковать нельзя. Вдруг, он проснется, и пульнет мне в спину?
В рундуке на носу катера, как она успела выяснить, находились кое-какие съестные припасы, например, сгущенное молоко, которое очень бы пригодилось этим симпатичным малышам, Рико и Люку. Оленина любила детей и очень не любила, когда их обижают. Половину сгущенки, а также немного сухарей она была готова оставить в дощатой аборигенской лодке.
Когда Павлов начал ее тормошить, она сделала вид, что ей все еще хочется поспать, и она ленится принимать дежурство. Наконец, она открыла глаза и сказала сонным голосом, что еще пять минут, и она будет в форме. От Павлова неприятно разило водкой и копотью. Когда, потягиваясь и зевая, она выбралась из типи, на земле и на небе было еще темно, только в той стороне, откуда поднимались звезды, чувствовалось приближение рассвета. На землю пала обильная роса - верный признак, что будет хорошая погода. Павлов передал ей АК-47, плащ-дождевик и "командирские" часы, пожелал доброго дня и попросил ровно через час снять с костра ведро, в котором коптилась свинина. Оленина уверила его в том, что все будет полный OK и пожелала ему приятных сновидений.
Павлов подбросил в очаг немного дров, разделся догола и залез в еще хранящий тепло Олениной спальный мешок. Устроившись в мешке, Павлов зевнул, и мгновенно провалился в глубокий сон. Он спал так крепко, что не слышал, как Оленина несколько раз появлялась в типи, чтобы забрать палатку и карабин, а в последний раз - чтобы подбросить в очаг дровишек. Он даже не проснулся после того, как она завела мотор и поплыла на катере вниз по разлившейся реке.
Оленина неплохо знала устройство маломерного судна, которое она "одолжила" у Павлова. Ее даже немного мучила совесть за свой безрассудный поступок, но ничего поделать с собой она уже не могла: если решение принято, назад дороги нет. В соответствии с показаниями циферблата часов, которые вручил ей Павлов, ее бегство из мира таежной глухомани и непонятных аборигенов началось ровно в 7.00. Над рекой расстилался белесый туман. Чтобы улучшить видимость, она включила сигнальные огни и фары. За два часа, ловко лавируя между плывущими по реке стволами деревьев и прочего лесного мусора, она добралась до большой реки и поплыла вниз по течению. Впереди по курсу она видела похожую на два горба верблюда гору, переливающуюся оттенками красного и розового цветов.
Обходя скопление торчащих из-под воды деревьев, она не заметила поднявшийся со дна реки огромный ствол старой осины, столкнувшись с которым ее катер перевернулся. Оленина оказалась в воде с автоматом Калашникова за спиной. Она успела уцепиться за проплывающую мимо ее мачту с обрывками паруса, на которой ее, вконец обессиленную, прибило к берегу.
Она с трудом выбралась на сухое место, бросила автомат на землю, сняла с себя мокрую одежду и попыталась энергичными движениями разогреться. Но это не помогало. Тогда она собрала, сколько могла валежника. Из сухого мха и березовой коры соорудила что-то вроде запала для костра, подняла с земли автомат, вылила из ствола воду, сняла с предохранителя и нажала на курок. АК-47 (слава конструктору Калашникову!), произвел выстрел, который подпалил запал. Таким образом, Оленина смогла развести костер, согреться и высушить одежду.
………………………………………………………………………………………………………
Павлов проснулся как раз в тот момент, когда Оленина выстрелом из Калаша добывала огонь. Звука выстрела он, разумеется, услышать не мог по причине его отдаленности, но, вот, какое-то нехорошее предчувствие на мгновение испытал, быстро оделся и выбрался из типи. К своему немалому удивлению он увидел Рико и Люка, которые уже одетые сидели подле "таежного" костра и пили прямо из носика эмалированного чайника, который Павлов, перед тем, как отправиться спать, вскипятил и заправил листьями смородины.
- Где Инга? - спросил он их строгим голосом.
Братья-близнецы вскочили и, перебивая друг друга, заговорили:
- О, дорогой брат! Инга осталась вместе с папой и мамой! Да, она осталась вместе с ними, но она скоро вернется. Папа и мама любят нас и обещали нам помочь. А ты для них, как огонь в домашнем очаге. Да, ты - наша последняя надежда!