- В эту проклятую задрипанную комнатенку? - У меня есть плавучий дом на Малибу, подумал он, с восемью спальнями, шестью вращающимися ванными и четырехмерной гостиной с бесконечным потолком. И вот из-за чего-то, чего я не понимаю и с чем не могу совладать, я должен вот так тратить время. Навещать разные задрипанные, нищенские местечки. Паскудные столовки, еще более паскудные мастерские, самые паскудные на свете однокомнатные квартирки. Может быть, я за что-то расплачиваюсь, спросил себя Ясон. За что-то, чего я не знаю или не помню? Но ведь никто не расплачивается задним числом, размышлял он. Я давно это понял - задним числом ни за что не расплачиваешься - ни за плохое, ни за хорошее. В самом конце люди никогда не бывают квиты. Разве я теперь этого не уяснил? Если я вообще что-то уяснил.
- Догадайся, какая у меня завтра самая первая покупка? - спрашивала тем временем Кати. - Дохлые мухи. А знаешь почему?
- Еще бы. В них куча белка.
- Да, но дело не в этом. Я ведь их не для себя беру. Раз в неделю я покупаю упаковку для Бетси, моей черепахи.
- Что-то не видел я у тебя никакой черепахи.
- Она в моей Большой квартире. Но ведь на самом деле ты не подумал, что я покупаю дохлых мух для себя? Правда?
- "De gustibus non disputandum est", - процитировал Ясон.
- Так-так. "О вкусах не спорят". Верно?
- Верно, - отозвался он. - В смысле, если хочешь есть дохлых мух, валяй - ешь на здоровье.
- Их ест Бетси; они очень ей нравятся. Она такая маленькая зеленая черепашка - ничего похожего на тех громоздких сухопутных черепах. Ты никогда не видел, как они хватают пищу - муху, плавающую в их аквариуме? Бетси очень маленькая, но это просто жуть какая-то. В одно мгновение муха еще там плавает, а в следующее - хвать! И она уже в желудке у черепашки. - Кати рассмеялась. - Переваривается. Вот урок, который стоит усвоить.
- Какой еще урок? - Ясона охватило мрачное предчувствие. - Значит, когда ты хватаешь зубами, - сказал он, - ты либо глотаешь все, либо не трогаешь ничего. Кусок тебя не устраивает.
- Так мне кажется.
- И что же у тебя теперь? - спросил Ясон. - Все или ничего?
- Я… я не знаю. Интересный вопрос. Скажем, у меня нет Джека. Но может быть, я его больше и не хочу. Все это так свински долго тянется. Нет, по-моему, он мне еще нужен. Но ты нужен мне больше.
- А я думал, ты женщина, способная в равной степени любить сразу двоих, - заметил Ясон.
- Разве я так сказала? - Кати размышляла, пока они шли. - Я имела в виду идеал. Но ведь в реальной жизни ему можно следовать только приблизительно… понимаешь? Ты способен уследить за ходом моих мыслей?
- Да, я способен за ними уследить, - отозвался Ясон, - и прекрасно вижу, куда они ведут. А ведут они к временному отказу от Джека, пока я рядом, и к психологическому возвращению к нему, когда меня рядом не окажется. Ты всякий раз так делаешь?
- Я никогда от него не откажусь, - резко сказала Кати.
Дальше они шли молча, пока снова не оказались перед громадным многоквартирным зданием старой постройки с лесом уже неиспользуемых ТВ-антенн, торчащих по всей крыше. Пошарив в сумочке, Кати нашла ключ и открыла дверь комнаты.
Свет там уже горел. И лицом к ним на заплесневелом диване сидел средних лет седовласый мужчина в сером костюме. Грузный, но безукоризненно одетый. Идеально выбритый - ни порезов, ни красных пятен, ни промашек. Мужчина был безукоризненно одет и ухожен; казалось, каждый волосок на его голове лежит в точности на своем месте.
- М-мистер Макнульти, - с запинкой сказала Кати.
Поднявшись на ноги, грузный мужчина протянул Ясону правую руку. Ясон машинально потянулся ее пожать.
- Нет, - сказал грузный. - Я не собираюсь пожимать вам руку. Мне нужно видеть ваши УДы - те, что она для вас сделала. Дайте мне их.
Молча (сказать было просто нечего) Ясон передал ему свой бумажник.
- Нет, этих ты не делала, - после краткого осмотра заявил Макнульти. - Если только твоя квалификация чертовски не повысилась.
- Некоторые из этих УДов у меня уже очень давно, - соврал Ясон.
- Ну-ну, - пробормотал Макнульти. Затем вернул Ясону бумажник и УДы. - Кто поставил ему микропередатчик? Ты? - Он обращался к Кати. - Или Эд?
- Эд, - ответила Кати.
- Итак, что мы имеем, - сказал Макнульти, так пристально изучая Ясона, словно примеряя его к гробу. - Мужчина лет сорока с хвостиком. Превосходно одет, в современном стиле. Дорогая обувь - из натуральной коровьей кожи. Не так ли, мистер Тавернер?
- Да, это коровья кожа, - ответил Ясон.
- По документам выходит, что вы музыкант, - продолжил Макнульти. - Играете на каком-нибудь инструменте.
- Пою.
- Так спойте нам что-нибудь, - предложил Макнульти.
- Подите к черту, - отозвался Ясон. Ему удалось сдержаться - фраза вышла именно такой, какой ему и хотелось. Ни мягче, ни резче.
Макнульти обратился к Кати:
- А он не слишком боится. Знает он, кто я такой?
- Да, - ответила Кати. - Я… я ему рассказала. Частично.
- Ты рассказала ему про Джека, - сказал Макнульти. Затем он обратился к Ясону: - Никакого Джека нет. Она думает, что он есть, но это психотический бред. Ее муж погиб три года назад при аварии шустреца; он никогда не был в исправительно-трудовом лагере.
- Джек все еще жив, - сказала Кати.
- Вот видите, - обратился к Ясону Макнульти. - Кати прекрасно приспособлена к окружающему миру, если не считать этой ее навязчивой идеи. Причем эта идея никуда не денется; она нужна ей, чтобы поддерживать жизненное равновесие. - Он развел руками. - прочем, эта идея безвредна, и она позволяет Кати продолжать работу. Поэтому мы не предпринимали попыток устранить ее средствами психиатрии.
Кати начала тихонько всхлипывать. Крупные капли стекали по ее щекам и падали ей на блузку. Тут и там на блузке появлялись темные пятна.
- В ближайшие пару дней я переговорю с Эдом Працимом, - сказал Макнульти. - Спрошу, зачем он поставил вам микропередатчик. У него развита интуиция; должно быть, он что-то такое предчувствовал. - Он задумался. - Имейте в виду, УДы в вашем бумажнике должны быть копиями подлинных документов из досье, хранящихся в различных центральных банках данных по всей Земле. Ваши копии удовлетворительны. Однако я вполне могу захотеть ознакомиться с оригиналами. Будем надеяться, эти оригиналы в таком же идеальном порядке, что и копии, которые вы с собой носите.
Кати слабым голосом заметила:
- Но ведь это редкая процедура. Обычно…
- В данном случае, - процедил Макнульти, - я считаю, ее следует провести.
- Почему? - спросила Кати.
- Потому что мы подозреваем, что ты не всех нам сдаешь. Полчаса тому назад этот самый Тавернер успешно прошел выборочную проверку на КПП. Мы следили за ним при помощи микропередатчика. А его документы на вид безупречные. Однако Эд утверждает…
- Эд пьяница, - заметила Кати.
- Зато мы можем на него положиться. - Макнульти улыбнулся - профессионально выпущенный солнечный лучик в убогой комнатенке. - А вот на тебя - не вполне.
Раскрыв перед собой свой военный билет, Ясон потер маленький профиль собственной четырехмерной фотографии. Профиль металлическим голоском пропищал:
- Ну что, конь в пальто?
- Как можно такое подделать? - спросил затем Ясон у Макнульти. - Это мой голос, причем в точности такой, каким он у меня был десять лет назад, в мою бытность принуднатом.
- Да, сомнительно, - согласился Макнульти. Затем он взглянул на свои наручные часы. - Мы вам еще что-нибудь должны, мисс Нельсон? Или за эту неделю мы квиты?
- Квиты, - с усилием выговорила Кати. И хриплым полушепотом добавила: - Когда Джек выйдет на волю, вы вообще не сможете на меня полагаться.
- Для тебя, Кати, - сердечно сказал Макнульти, - Джек никогда ниоткуда не выйдет. - Он подмигнул Ясону. Ясон подмигнул в ответ. Причем дважды. Он понял натуру Макнульти. Этот человек кормился чужими слабостями. Разновидность манипуляции людьми, которую применяла Кати, была, скорее всего, перенята от него. И от его радушных, чудаковатых собратьев.
Теперь Ясон понял, как Кати стала такой, какой стала. Предательство сделалось ежедневной рутиной; отказ предать, как в случае с ним, считался событием из ряда вон выходящим. Ясон мог только этому дивиться и смутно об этом размышлять.
У нас предательское государство, понял он. Когда я был знаменитостью, я был свободен. Теперь же я стал как все прочие и должен сталкиваться с тем, с чем все это время сталкивались они. С чем я сам сталкивался в далекие прежние времена - и о чем позднее заставил себя забыть. Потому что помнить об этом было неудобно и тяжело. При случае легче было просто забыть - вот я и забыл.
Положив свою мясистую, испещренную красными крапинками руку ему на плечо, Макнульти сказал:
- Пойдемте со мной.
- Куда? - спросил Ясон, отстраняясь от Макнульти точно так же, как прежде Кати отстранялась от него. Это она тоже переняла от многих макнульти этого подлого мира.
- Вам не в чем его обвинить! - хрипло проговорила Кати, сжимая кулачки.
- Мы не собираемся ни в чем его обвинять, - с легкостью отозвался Макнульти. - Мне просто нужны отпечатки его пальцев, ступни, образец голоса и ЭЭГ. Хорошо, мистер Таверни?
- Страшно не люблю поправлять офицера полиции… - начал было Ясон, но тут же осекся, заметив предостерегающий взгляд Кати, - который вдобавок находится при исполнении своих обязанностей, - закончил он. - Поэтому я без лишних разговоров иду. - Быть может, Кати уловила здесь некий смысл? Наверное, даже легкое искажение имени Ясона Тавернера для офицера полиции кое-что значило. Кто знает? Время покажет.