При слабом свете не так бросалось в глаза его уродство, грубые черты лица, бесформенная голова.
- Бедняжка, - прошептала мисс Феллоуз. - Испугался, бедненький.
И погладила его по голове, по этому жесткому свалявшемуся колтуну, который всего несколько часов назад вызвал в ней такое отвращение. Теперь ощущение было просто не совсем привычным. Мальчик застыл при ее первом прикосновении, но потом успокоился.
- Бедненький. Иди ко мне.
Он тихо щелкнул языком и жалобно заурчал.
Она села рядом с ним на полу и снова стала гладить его по голове, медленно и мерно. Напряжение мало-помалу отпускало малыша. Может быть, в их суровой доисторической жизни никто не гладил его по головке, и ему это понравилось. Мисс Феллоуз ласково перебирала его волосы, приглаживала, расчесывала пальцами - и снова водила рукой ото лба к затылку - медленно-медленно, будто гипнотизируя.
Потом погладила его по щеке, по плечу. Мальчик не противился.
Она стала тихо напевать нежную, протяжную песенку без слов, которую знала с детства, которой убаюкивала стольких страдающих детей.
Мальчик задрал голову, глядя в полумраке на ее рот, откуда исходили такие звуки.
Она, продолжая напевать, притянула его поближе к себе. Он покорился. Она медленно положила руку ему на голову и склонила ее к себе на плечо. Приподняла его и плавно, не торопясь, посадила себе на колени.
И стала тихонько покачиваться, повторяя все ту же протяжную, напевную мелодию.
В какой-то миг мальчик перестал плакать.
Вскоре по его ровному, блаженному дыханию мисс Феллоуз поняла, что он спит.
С бесконечной осторожностью она встала, придвинула кроватку обратно, толкая ее коленом, и уложила на нее мальчика. Укрыла его (укрывался ли он раньше чем-нибудь? В кровати, уж конечно, он не спал), подоткнула одеяльце и постояла над ним. Во сне его личико казалось удивительно мирным.
И его безобразие почему-то почти уже не пугало ее. Нет, правда.
Она на цыпочках пошла к двери, но остановилась и подумала: а вдруг он проснется?
Он разволнуется еще пуще, видя, что его утешительницы нет рядом, и не зная, где она. Его может охватить паника, и он совершенно обезумеет.
Мисс Феллоуз нерешительно, борясь со своими сомнениями, стояла над кроваткой, глядя на спящего мальчика. Потом вздохнула. Видно, другого выхода нет. И осторожно улеглась рядом с ним.
Кроватка была ей мала. Пришлось поджать ноги, левый локоть упирался в стенку, а чтобы не потревожить мальчика, она приняла исключительно сложную, неудобную позу. И лежала без сна, скрюченная, чувствуя себя Алисой, отпившей из бутылочки "Выпей меня". Что ж, видно, этой ночью ей не придется поспать. Ничего, это только начало, потом пойдет полегче. Есть вещи и поважнее сна.
Ребенок нашарил во сне ее руку, проверяя, тут ли она, и ухватился за нее своей шершавой ручонкой.
Мисс Феллоуз улыбнулась.
16
Она проснулась, как от толчка, не понимая, где она и почему все тело так застыло и болит. Здесь непривычно пахло чужим человеком и чье-то тело непривычно прижималось к ней.
Она чуть не завопила во весь голос и только усилием воли подавила вопль до слабого всхлипа.
Ребенок сидел в постели, глядя на нее во все глаза. Безобразный малыш, мальчик из прошлого. Маленький неандерталец.
Мисс Феллоуз не сразу вспомнила, почему она спит с ним рядом. Потом память вернулась. Значит, ей все-таки удалось уснуть, несмотря ни на что. И теперь уже утро.
Медленно, не сводя глаз с ребенка, она спустила на пол ногу, потом другую, приготовясь быстро вскочить, если мальчик запаникует.
И с беспокойством взглянула вверх. Не следят ли за ней? Не снимают ли скрытой камерой, как она, заспанная, вылезает из постели?
К ее губам прикоснулись коротенькие пальцы, и мальчик сказал что-то: два коротких щелчка и ворчание.
Мисс Феллоуз невольно отпрянула, и по ней пробежала дрожь. Она ненавидела себя за это, но справиться с собой не могла: уж очень безобразен был мальчик при свете дня.
А он снова заговорил: открыл рот и показал, как будто из него что-то выходит.
Догадаться было нетрудно. Мисс Феллоуз дрожащим голосом спросила:
- Ты хочешь, чтобы я спела еще? Да?
Мальчик не ответил и только пристально смотрел на ее губы.
Нетвердо, слегка фальшивя, мисс Феллоуз снова завела ту же песенку, что пела ночью. Безобразный малыш заулыбался. Он, как видно, узнал мелодию и стал раскачиваться почти что в такт, размахивая руками и курлыкая - может быть, он так смеется?
Мисс Феллоуз вздохнула про себя. Имеет власть музыка освободить истерзанную грудь... Что ж, лишь бы польза была.
- Подожди-ка, - сказала она. - Дай я приведу себя в порядок. Я мигом. А потом приготовлю тебе завтрак.
Она ополоснула лицо и причесалась, непрерывно ощущая отсутствие потолка и присутствие электронных глаз - с ума сойти можно. А если глаза не только электронные?
Мальчик так и сидел в кровати, провожая ее взглядом. Он успокоился. Дикая ожесточенность его первых часов в двадцать первом веке казалась чем-то далеким. Мисс Феллоуз каждый раз, видя его, махала ему рукой. Потом и он помахал в ответ - неуклюжим, но прелестным, жестом, от которого у нее по спине прошел холодок удивления и восторга. Закончив свой туалет, она сказала:
- Сдается мне, ты не прочь съесть что-нибудь посолиднее. Как насчет овсянки с молоком?
Он улыбнулся, как будто почти понял ее.
Приготовить кашу в микроволновой печке было минутным делом, и она позвала мальчика есть.
Осталось неясным, понял он ее жест или просто пошел на запах, но он вылез из кроватки и заковылял к ней. Ножки у него были очень короткие по сравнению с массивным туловищем и потому казались еще кривее, чем есть.
Мальчик посмотрел на пол, ожидая, очевидно, что она поставит миску с овсянкой туда.
- Нет, - сказала она. - Ты у нас теперь цивилизованный мальчик. Во всяком случае, будешь им. А цивилизованные мальчики с полу не едят.
Щелканье и ворчание.
- Я знаю, ты не понимаешь, что я говорю. Но рано или поздно поймешь. Не думаю, что я сумею выучить твой язык, но почти уверена, что ты сумеешь выучить мой. - Она достала из ящика ложку и показала ему. - Ложка.
Мальчик внимательно посмотрел на нее, но не выказал интереса.
- Чтобы есть. Ложка.
Она набрала ложкой овсянки и поднесла ко рту. Мальчик раскрыл глаза, ноздри у него раздулись еще шире, и он издал долгий ноющий звук: мисс Феллоуз заподозрила, что это возмущение голодного, у которого кто-то другой ворует еду.
Она сделала вид, будто глотает, и удовлетворенно облизнулась. Мальчик наблюдал за ней круглыми несчастными глазами, и видно было, что он не понимает.
- А теперь ты попробуй. - Она стряхнула кашу с ложки обратно - пусть видит, что она ничего не съела. Потом снова зачерпнула каши и поднесла ложку к нему.
Он отпрянул в тревоге, словно ложка была каким-то неизвестным оружием, сморщил свое коричневое личико и не то всхлипнул, не то заворчал.
- Смотри: ложка. Каша. Рот.
Нет. Он не желал признавать ложку, несмотря на голод. Ну, всему свое время, подумала мисс Феллоуз и отложила ее.
- Но мисочку придется взять в руки. Ты знаешь, как это делается. Есть на четвереньках с пола мы больше не будем. - Она протянула ему мисочку. Мальчик покосился сначала на нее, потом на пол.
- Возьми в руки.
Щелканье. Кажется, что-то знакомое, хотя она и не уверена. Хоскинс непременно должен записывать все эти звуки! Если запись еще не ведется.
- Возьми, - твердо повторила мисс Феллоуз. - И держи.
Он понял. Взял у нее миску, окунув большие пальцы в кашу, и поднес ко рту. Ел он неуклюже и невероятно перемазался, но в основном каша попадала куда надо.
Он быстро все усваивает - если не скован страхом. Вряд ли он еще когда-нибудь будет лакать свою еду, стоя на четвереньках.
Она присмотрелась к нему, пока он ел. Кажется, вполне здоровый, крепкий и сильный ребенок. Глаза блестят, на лице румянец, никаких признаков лихорадки или нездоровья. Пока он как будто отлично переносит последствия своего необыкновенного путешествия.
Разбираясь не лучше любого другого в показателях роста неандертальских детей, мисс Феллоуз тем не менее начинала думать, что мальчик, пожалуй, старше, чем ей показалось - он определенно ближе к четырем годам, чем к трем. Хотя он и мал ростом, но физиологически более развит, чем современный трехлетний ребенок. Кое-что, конечно, можно приписать условиям, в которых он жил в своем каменном веке. (Каменный век? Да, конечно. Неандертальцы жили в каменном веке. Она почти уверена. Как много ей надо будет узнать, когда представится случай!)
Молоко мисс Феллоуз на этот раз попробовала дать в стакане. Мальчик быстро усвоил, что стакан надо держать руками - ему для этого требовались обе руки, но так держат стакан все дети его возраста - и стакан не показался ему столь угрожающим, как ложка. Но отверстие было слишком мало, чтобы он мог просунуть туда свою мордашку, и мальчик заныл на высокой недовольной ноте, в которой проскальзывали сердитые тона. Мисс Феллоуз, управляя его руками, поднесла стакан краем ко рту.
Он снова вывозился, но молоко в основном опять-таки попало куда надо. А к перемазанным рожицам ей не привыкать.
Проблема с туалетом, к удивлению и огромному облегчению мисс Феллоуз, решилась куда легче. Сначала мальчик решил, что унитаз - это нечто вроде ручейка, в котором не худо бы поплескаться, и мисс Феллоуз испугалась было, что он туда залезет. Но она удержала его, поставила впереди, задрала ему рубашку - и мальчик мигом понял, что от него требуется.
Она невольно погладила его по головке.