Всего за 100 руб. Купить полную версию
- Лили, это Язмин. Язмин, это Лили, - лучезарно улыбаясь, на немецком представляет нас друг другу Батори. Его баритон похож на мурлыканье, и я узнаю эту интонацию: с такой он меня "клеил" возле клуба.
- Очень приятно, твой отец мне рассказывал о тебе много хорошего, - щебечет девица. На мой взгляд, у неё слишком короткая юбка, слишком длинные сапоги и слишком красные ногти.
- Мой отец? - я кидаю взгляд на Батори. - Очень любезно с его стороны. Скажите, а из какой вы семьи? Надеюсь, дворянской? Вы же понимаете, я не могу стать падчерицей простолюдинки.
Язмин неуверенно хихикает, улыбка вампира становится ещё шире.
- Лили, эдеш, вот ваши билеты. Я взял два, чтобы никто вас не тревожил. Мы с Язмин едем в соседнем купе.
- Да, апука.
Как, интересно, он собирается выдавать меня за свою дочь перед венгеркой, если я по-венгерски двадцать слов знаю?
Стоит поезду отойти от перрона, как упырь появляется в дверном проёме.
- Лили, мы с Язмин хотим заглянуть в ресторан. Не составите нам компанию?
- Ага. А можно вопрос: это какие спагетти, которые питание или которые отношения?
- Лилиана, вы лезете не в своё дело, - отрезает Батори.
- На правах близкого родственника.
- Жду вас в ресторане.
Вампир исчезает за дверью.
Минут пятнадцать я дуюсь: всё-таки я действительно надеялась, что это будет мой отдых, а потом понимаю, что проблема не стоит и выеденного яйца. В конце концов, я же собиралась отсыпаться - Язмин мне в этом точно не помешает, а со своей легендой Батори может мне оказывать достаточно внимания в минуты моего бодрствования.
Увидев меня, Язмин машет рукой из-за своего столика. Упырь чуть кивает мне, как ни в чём не бывало. Перед ним стоит бокал с водой без газа, девица же собирается подкрепиться поосновательней - отбивной и салатом. Несмотря на детский ещё час, запивает она их токайским белым вином. Я сажусь на оставленное мне место напротив Батори и беру в руки меню. За плечом сразу же возникает официантка.
- Чайник зелёного чая и капусту по-баварски.
- Сосиски, колбаски к капусте будете? - любезно подсказывает официантка.
- Да, жареную кровянку, пожалуйста, - я не могу удержаться от того, чтобы слегка подколоть вампира. В ответ на мой взгляд он слегка поднимает бровь. Леший знает, что это у него означает, но зато ясно, что подкол он заметил. Я мысленно высовываю язык.
- А где ты учишься? - непринуждённо обращается ко мне Язмин.
- Я своё отучилась, - невозмутимо отвечаю я. - Мне всё-таки двадцать два года.
- Ой, - девица смущается. - Так ты… вы… старше меня? Мне сначала показалось, что вам лет шестнадцать.
- А вам сколько?
- Девятнадцать. Я на втором курсе в Университете Корвина.
- Ого! А какой факультет? Экономический, социальных наук?
Язмин смущается ещё больше:
- Ландшафтной архитектуры.
- Профессия, требующая творческой натуры и ума, - говорит Батори, улыбаясь. - Именно этим сочетанием Язмин меня и покорила.
- Ммм, понимаю. Моя специальность гораздо скучнее.
- Лили закончила философский факультет Альбертины, - поспешно произносит вампир.
- Альбертины? - неуверенно переспрашивает Язмин.
- Старейший университет Кёнигсберга, - информирую я. - Основан в шестнадцатом веке. Кёнигсберг - один город. В Пруссии.
Язмин краснеет:
- Да, я знаю, столица.
Официантка ставит передо мной тарелку с капустой, чайник и чашку, и я с облегчением возвращаюсь от светской беседы к более привычному занятию. Язмин тоже утыкается в свою тарелку. Кажется, я внушаю ей неловкость.
После ужина мы возвращаемся в купе. Батори мешкает в коридоре и шипит мне:
- Я-то думал, что вы со мной в грубы по личным причинам, а вы, оказывается, просто невоспитаны.
- Что поделать. Я цыганка, - мои уши вспыхивают. Кажется, лицо тоже.
- Не надо. Я отлично знаю, из какой семьи ваша мать. К сожалению, от этой семьи ничего, кроме внешности, она вам не передала.
Я открываю рот, но не нахожу, что ответить, и буквально вскакиваю в своё купе. Да разве же я виновата, что эта Язмин - такая дура?
Спать я ложусь рано, около полуночи. Но вскоре просыпаюсь от инстинктивной тревоги. Некоторое время я просто лежу с открытыми глазами, пытаясь определить, что не так.
В стенку возле моего диванчика ритмично стучат.
Сначала я не могу сообразить, что это может значить, но к стуку вскоре присоединяются тонкие отрывистые стоны.
Поцелуй меня леший, мне только не хватало наслаждаться звуковыми эффектами половой жизни вампиров!
Стук тем временем становится чаще, а стоны - громче. Я прижимаю ладони к ушам, но всё равно слышу. И это я невоспитанная, да? Я, по крайней мере, не ору в два часа ночи. Да ещё как! Можно подумать, что он ей не в то отверстие попал. Тотально не в то - в ноздрю, например. Я лежу, еле сдерживая искушение постучать в ответ. Мне только не хватало, чтобы они там сбились и всё начали сначала. Наконец, Язмин издаёт финальный вопль, и возня стихает.
Надеюсь, в Сегеде у нас не соседние номера.
- Памятник Иштвану Данко или, как его чаще называли, Пиште Данко был установлен в тысяча девятьсот двенадцатом году. Он изваян скульпторшой Марго Эде, - лекторским тоном рассказывает Батори.
Памятник действительно очень похож на фотографии скрипача: худой усатый мужчина с нервным лицом. Он стоит, опираясь на кирпичную стенку локтем, со скрипкой в руке, словно отдыхая после выступления.
- Обратите внимание, голова прославленного сочинителя чуть наклонена, как будто он вслушивается в очень тихую музыку. Всё дело в том, что это памятник с секретом. В него вмонтирован механизм, который чуть слышно наигрывает одну из песенок Данко. Давайте прислушаемся…
Наверное, Батори добавляет эту фразу для Язмин. Я, со своим "волчьим" слухом, с самого начала слышала эту мелодию: как будто кто-то перебирает струны пальцами. Я даже знаю эту песенку.
- Это "Красотка Лили", - выждав для приличия, говорю я. Язмин кидает на меня недоумевающий взгляд:
- А я ничего не слышу.
- Так бывает, - улыбается Батори. - Музыка очень тиха и со временем становится всё тише. Просто у Лили замечательный слух, она часто раньше всех слышит, когда кто-то подходит к двери. Механизм действительно наигрывает "Красотку Лили". Прогуляемся по набережной?
На набережной я тихонько отстаю от парочки: их воркование - а они беспрестанно воркуют - меня изрядно раздражает. Подойдя к мороженщице, я на ломаном венгерском прошу эскимо с вареньем.
- Вы туристка? - с хорошим произношением спрашивает по-немецки женщина. - Должно быть, из Пруссии или Польши?
- Из Галиции. Моя мама из Пруссии.
- Обязательно присмотритесь к Сегедскому Университету. Это один из самых лучших университетов страны. Ещё можно посмотреть наш собор - он очень красивый, его фотографии печатают во всех путеводителях по Венгрии. Ну и, конечно, взгляните на памятник Данко Пиште. Это был цыганский скрипач, любимец и гордость города. Г оворят, что его памятник немного волшебный. Если мимо него идёт созревшая девственница, до неё доносятся звуки струн. Правда, не помню, чтобы последние лет тридцать их кто-то слышал, - мороженщица лукаво, с тихим удовольствием, смеётся.
- Они играют "Красотку Лили", - сообщаю я, надрывая упаковку эскимо.
- Что?
- Струны. Играют "Красотку Лили".
Женщина смотрит на меня с изумлением, потом снова смеётся:
- Ну и хорошо. Только даже самая весёлая мелодия не стоит простых радостей жизни, я всегда так считала.
- Да, наверное, - вежливо говорю я и иду следом за Батори и Язмин.
Нагулявшись, мы заходим в уютный ресторанчик. Вампир, извинившись, отходит, и мы с Язмин вынуждены сидеть, таращась друг на друга. Она не выдерживает молчания.
- Очень милое место.
- Да. Неплохое.
- Ты когда-нибудь бывала здесь раньше?
- Нет. Я не большой любитель туризма.
- Не то, что твой папа, да?
- Да он мне не папа. Не больше, чем тебе.
- Как? А… кто? - улыбка сползает с лица Язмин.
- Дедушка. Ты разве не заметила, что у нас фамилии разные?
- Да, но… как дедушка? Это сколько же ему лет?
- Если честно, уже за шестьдесят.
- Я даже представить не могла…
- Ещё бы. Он между романами всегда месяц отдыха себе даёт. И весь месяц валяется, облепленный питательными и увлажняющими масками. Ну, и качается ещё. Бодибилдинг вообще главная любовь его жизни. Ну а потом, отдохнув, увлажнившись и подкачавшись, с новыми силами - в бой.
- Да? - Язмин кусает пухлую губку.
- Только ему не проговорись, что знаешь. Он ужасно ранимый. Часа три на меня орать будет.
- Не буду, - обещает девица.
Наступившее молчание немного затягивается, но к столику вскоре подходит Батори, и мы с Язмин синхронно ему улыбаемся. Широко, очень широко.
Вечером Батори стучится в мою дверь. То есть, конечно, я не могу этого знать заранее, но я практически не сомневаюсь. Открываю - это действительно он. И он чертовски зол.
- Что вы сказали Язмин? - едва переступив порог и закрыв за собой дверь, рычит вампир. - Что, съешь меня многорогий, вы ей наплели?