Прозоров Александр Дмитриевич - Каменное сердце стр 26.

- Только ты не надейся. Замуж я за тебя не выйду. Я тебя не так люблю. Ну… Ну, не как шуры-муры. В общем, не впсихушечную. Просто, когда такое заканчивается… Когда деремся, деремся, и вдруг - все, а мы живые опять. Я в такие моменты так тебя люблю, что и ребенка тебе согласна, и замуж. Только и думаю, как момент урвать. А потом проходит немного - и ничего такого. Так что я тебя люблю, наверное. И ребенка от тебя рожу. Ну, когда замуж выйду. Но ты ничего не думай, понял? Просто люблю, но у нас ничего не будет, ясно? Согласен?

- Согласен, - ничего не поняв из долгого монолога, кивнул ведун.

- Точно?

- Угу.

- Тогда давай, вон туда. Да, здесь. Пока никого нет вокруг. Ты меня правда любишь?

Меч в камне

- Господин, ты убьешь демонов?! - кинулась навстречу Тария, едва Олег и Роксалана показались возле утеса. - Они грызут камень! Они подкапывают рисунок!

- Не подкопают, - успокоил ее Середин. - Сила пентаграммы вниз уходит так же, как и наверх. Упрутся в стену.

- Ты их отпустишь? - сделала странный вывод кочевница.

Хотя, может, и не странный. Оставлять монстров в таком виде было нельзя. Если кто-то или что-то повредит линии - демоны вырвутся на свободу. Хорошо, если рисунок простоит долго, и путники успеют убраться в далекие-далекие края. А если нет? Тюрьма построена не столь прочно, чтобы быть в ней полностью уверенным.

- Убить демонов невозможно, - пробормотал Олег. - Они и так нежить.

- Но ведь Ессея убили!

- Я помню. Кто из нас войдет в клетку и разорвет Фаруха на куски? - вопросительно приподнял брови ведун.

- Придумай что-нибудь! Ведь это они убили Ессея! Мы должны им отомстить.

- Отомстить… - Середин прикусил губу. - Ладно, быть по-твоему. Тария, ступай в кочевье, прикажи принести нам сюда мяса и сластей, всякой другой еды, поставить юрту. Похоже, мы застряли тут надолго. Месяца два, не меньше. Предупреди: станут капризничать - выпущу демонов. Кто сомневается, может прийти и посмотреть.

На долгие пятьдесят четыре дня жизнь путников стала скучной и однообразной. Вначале Олег строил по внешнему краю пентаграмм стену из камней и глины. Высота ему требовалась не меньше пяти метров, и чтобы сооружение не развалилось, толщину у основания пришлось делать больше метра, а у верхнего края свести до десятка сантиметров. Работать приходилось в одиночку. Кочевники появились возле горы только один раз, да и то остановились посреди долины, издалека оценив мощь пойманных монстров. После этого они если и подглядывали за гостями, то только прячась в лесочке на дальнем горном склоне. К счастью, требования победителя демонов они выполняли безропотно, передавая через Тарию все, что просил Олег.

Только через месяц Середин оставил башни на просушку и начал вырубать вокруг березы, стаскивая их к двум ямам, что напоминали о вывороченных Ессеем валунах. Набитые с горкой емкости ведун запалил и завалил сверху сырыми ветками и землей. Точнее - песком и мелкой каменной крошкой. Через сутки у него было кубов десять отличного угля. Достаточно для обычной кузни - но слишком мало для его целей. Ямы пришлось набивать новой порцией дров, а пока они перегорали - через верх перекидывать топливо в домны. Фарух недовольно рычал, метался, норовя выбросить уголь обратно, но длинные скошенные клыки и когтистые лапы - не лучший инструмент для перегрузки объемной мелочевки. Правда, приплясывая и утрамбовывая уголь, демон забирался все выше, но пока эта проблема Олега сильно не беспокоила. Золотой стражник гномов отнесся к поведению людей куда спокойнее. Возможно, просто не понял, что за гадость против него готовится.

После пяти заходов с пережиганием дров Середин заполнил узилища демонов углем примерно наполовину, вдобавок на верхнем валуне лежала куча примерно двадцати кубометров про запас. К этому времени в радиусе двух километров ни одной целой березки уже не осталось.

- Ну, - наконец решился ведун, - вроде, все готово. Ничего не забыл. Молитесь, кто кому умеет, о помощи, девочки. Начнем.

Он опустился на колено возле горки бересты, начал высекать искру.

- А что это будет, Олежка?

- Ты никогда не задумывалась, милая моя, отчего колдуний сжигали на кострах?

- Чтобы помучились.

- Нет, неправильно. Их сжигали потому, что огонь уничтожает все тонкие материи. В том числе и души, магию, сглазы, колдовство. Когда сжигаешь ведьму, уничтожаются ее чары, а сама она лишается бессмертия.

- Ты хочешь сжечь демонов? Так ведь железо не горит! Что, если Фарух остынет и оживет?

- Кто же ему даст? - усмехнулся ведун. - Думаю, если этого зверя хорошенько прокалить, большая часть его души исчезнет. Как демон он перестанет существовать.

- А вдруг уцелеет?

- Никаких "вдруг" не будет. - Олег зажег от первой бересты еще пять, обошел кругом домну и сунул по одной в специальные продыхи, оставленные в основании с самого начала стройки. - Теперь остается только ждать. Можно выпить по пиале кумыса и отправляться спать.

- Как спать? А огонь?

- Расслабься, красавица. Это все процесс долгий и измеряется сутками. Чай, не шашлык готовим. Пошли спать. Завтра это может уже и не получиться.

Завтракали они на улице, перед пятистенной юртой. Простенькая, но сытная пища: курага, изюм и очищенный от косточек чернослив, распаренные и перемешанные в тягучем гречишном меде, плюс молоко. Когда Олег допивал вторую пиалу, внутри верхней домны вдруг раздался грохот, ввысь взметнулся сноп искр. Девушки вскрикнули, Роксалана отставила свою плошку и схватилась за гномий меч:

- Не выскочит?

- Уголь снизу подвыгорел, вот он в пекло и провалился, - поднялся Олег и скинул халат. - Что же, вот теперь самая работа и начинается.

Половину дня он трудился кочегаром-эквилибристом: забирался на скалу, оценивая сверху, насколько ровно лежит уголь, потом спускался вниз, через стену кидал уголь, снова забирался наверх, оценивая работу, опять спускался. И так, пока домна не наполнилась почти до краев. После этого он сунул в один из продыхов гномье копье, подождал, пока оно раскалится, и, используя один из молотов как наковальню, быстро изготовил изогнутую лопатку на длинной ручке.

- Как у тебя ловко получается, - не удержалась от похвалы Роксалана.

- Это же каждый знает, пифия. Не все колдуны - кузнецы, но все кузнецы - чародеи, - подмигнул ей Олег. - Отправь Тарию в стойбище, пусть привезет пару старых, поношенных войлочных халатов, войлочные рукавицы, шаровары… И емкости для воды. Завтра утром мне понадобится очень много воды. И принеси попить. Мне отсюда отходить нельзя. За топкой нужно следить.

Почти весь день раскаленная поверхность угольной лавы шевелилась, подпрыгивала, гуляла волнами. К сумеркам движения прекратились. Однако Середин не обольщался. Разогреть несколько тонн качественной стали - это не гвоздик на горелке прокалить. Нужно время, хороший наддув и топливо. Причем хорошо бы не березовый уголек, а дубовый - но выбора не было. За плохое качество пришлось платить временем и количеством.

За ночь он прилег раза три, и то ненадолго. Уголь выгорал с пугающей быстротой, а уменьшение горячего слоя сверху означало потерю тепла внутри. И потому - бегом на скалу, оценить высоту и равномерность загрузки, спуститься, подбросить, опять наверх, опять подбросить… И так до самого рассвета. Когда же низкие облака пасмурного неба посветлели, недовольно пропуская солнечный свет, он взялся за кувалду, примерился и принялся взламывать стену.

- Она не рухнет? - забеспокоилась Роксалана.

- Не каркай, - отмахнулся Олег. - Вообще, глина давно уже в монолит спечься должна. Лучше воды и халаты принеси.

Снаружи стена его домны была просто теплой. На глубине полуметра она оказалась уже раскаленной. Ведун намочил истертые халаты, окатил себя из ведра и стал пробиваться дальше, отбрасывая розовые шипящие валуны. Когда наружу посыпались ослепительно-белые угли, он отступил, натянул на себя мокрую одежду, рукавицы, нырнул в пекло, увеличил пробоину до полуметрового диаметра, выскочил назад, скинул в корыто высохшую и начавшую обугливаться одежду, оттуда же плеснул водой себе в лицо.

- Олежка, да у тебя все брови и ресницы обгорели! - охнула Роксалана. - Гляди, и усы скрутились все.

- Скоро и волос не останется, - пообещал Середин. - Где моя кочерга? И второй халат давай. Я пошел…

Наклонившись к пробоине, он бывшим копьем стал выгребать наружу уголь, пока не добрался до покрытого окалиной продолговатого куска, похожего на тигриную лапу. Выскочил назад, стряхнул сухую одежку, натянул мокрую, окатился, молча отобрал у спутницы меч, взял кувалду и нырнул в пекло.

- Тария! К реке скачи за водой! - услышал он за спиной голос Роксаланы. - Он таким темпом за полчаса все припасы изведет.

Олег дотянулся до лапы, прислонил к ней вместо зубила меч, двумя сильными ударами отрубил кусок, выскочил обратно, кочергой подтянул добычу и тут же принялся расплющивать слиток в длинную полосу.

- Роксалана! Меч второй возьми и поворачивай его, поворачивай… Да не клинок, слиток!

- Я тебе, что, грузчик?

- Извини, милая. Но никого другого у меня нет. Не тормози, остывает!

Превратив слиток в длинную тонкую полосу, Олег сунул ее обратно в уголь, нырнул в топку, оторвал еще кусок стали, тоже расплющил. Потом третий. Кинул его в жар, выковырял первую полоску и, заставив спутницу удерживать ее на молоте, принялся быстро проковывать грани, превращая в длинный обоюдоострый клинок.

- Работа топорная, - признал он, - но и с инструментом напряг. Одной кувалдой художественной ковки не сделаешь.

Брошенный в корыто клинок возмущенно зашипел. Ведун подождал, пока он остынет, достал, сунул в руку девушки: