Прозоров Александр Дмитриевич - Каменное сердце стр 16.

- Слышу, слышу, - кивнул Середин. - Вот только, помнится, когда меня позвали на жертвоприношение в честь полнолуния, тетки там хлестали брагу наравне с мужиками.

- Да, да, точно! - обрадовалась девушка. - Это тогда первый раз удалось… - И тут она осеклась. - Подожди, это там тогда… Я тебя… О господи! Олеженька, милый, извини! Сама не знаю, что там на меня нашло. Я тебе так обрадовалась, помню, так хорошо мне было. А потом чего-то вспомнилось, как мы через снег шли, и как у Аркаима на крюк меня вешали… И ведь правда вешали! А ты и пальцем не пошевелил, чтобы меня спасти! Ты бесчувственный чурбан! Ты эгоист и самовлюбленный тип! Да-да, отверни морду! Не нравится, когда правду в лицо говорят? Глаза колет? Как я тебя терплю столько времени, просто сама себе поражаюсь. У тебя, кстати, вода закипает. Посоли ее и можешь бросать крупу.

Поначалу Олег собирался пообедать и двигаться дальше через луга. Но после еды его одолела лень. Он подумал, что после долгого дня пастухи наверняка пригонят ближайшие стада на водопой, и прямо здесь можно будет узнать про окрестные селения, здешние нравы и обычаи, про возможность поторговать. Увы, до самой темноты никто на берегу так и не появился. Путникам пришлось дожидаться утра, собираться и скакать неспешной рысью по утоптанной дороге, пробитой сквозь изумрудно-зеленую траву. Пастбища казались девственными, ни разу не тронутыми, но уже перед полуднем Олег и Роксалана миновали отару овец минимум в две тысячи голов. Сторожили тонкорунных бяшек пятеро пастухов. Один, заметив незнакомцев, подъехал ближе, но в полусотне метров отвернул и галопом помчался обратно.

- Хоть бы словом перемолвился, - прикрыв глаза от солнца, проводил его взглядом ведун. - Ты смотри, он не к своим, он куда-то к лесу скачет. Там горы. Значит, мы опять в долине.

- А ты где думал оказаться? В море?

- На равнине, деточка, на равнине, - вздохнул Олег. - Интересно, куда мы успели добраться? Где-нибудь в окрестностях Уфы бродим или еще до Белой не добрались?

- Карту с собой взять ума не хватило?

- Хватило, Роксалана, хватило. Карту Швейцарии. Если ты помнишь, мы ехали именно туда.

Дорога начала поворачивать вправо. Медленно и осторожно, как железнодорожные пути. Только через час путники поняли, что, обогнув темный лесок в низине, из которой врастопырку торчали десятки каменных пальцев, они направляются прямиком в горы. Луга закончились, но дорога, оставаясь такой же утоптанной, как и раньше, поползла через редколесье. Вскоре камней вокруг стало больше, чем земли, лес поредел до состояния отдельно торчащих стволов - и тут впереди открылась новая зеленая равнина. Или, скорее, плоскогорье. Впереди, спрятавшись от ветров в широкой расселине, стояли десятки нарядных войлочных юрт. Из конических макушек большинства из них вверх тянулись сизые дымки. Однако на улице не было видно ни единого человека.

- Значит, сказываешь, нас усадят на ковры и будут потчевать от пуза всякими вкусностями, пророчица? - придержал поводья Середин.

- Руку даю на отсечение, - поклялась Роксалана. - Я еще ни разу с пророчествами не ошибалась.

- И много у тебя их было, о образованнейшая из пифий?

- Не знаю… - пожала плечами девушка. - Но Урга всегда радовалась, что я одну лишь правду изрекаю.

- Ладно, - решился ведун. - Коли правду, тогда поскакали.

Широким шагом они подъехали к поселку. Возле крайней юрты ведун из вежливости спешился и вошел в кочевье, ведя скакунов в поводу. Роксалана последовала его примеру. Они миновали первый походный дом, второй… Пятый.

Никого.

- Ты не знаешь, какое сегодня число? - шепотом поинтересовался Середин. - Может, это… Первомай? Вальпургиева ночь?

- Какой же праздник, если никто не веселится?

- Праздник нечистой силы, мудрейшая из пифий, - ухмыльнулся Олег. - Никто из дома не выходит, чтобы в лапы к бесам не попасть.

- Не называй меня так. Мне не нравится.

- Хорошо, буду называть глупейшей…

Ответить Роксалана не успела. Улица вокруг внезапно наполнилась людьми, одновременно выскочившими из юрт, из-за жилищ, поднявшимися из-за опрокинутых повозок и высоких груд толстых неошкуренных жердей. Причем это были лишь крепкие мужчины. Олег рефлекторно схватился за рукоять меча - но никто из туземцев оружия не обнажал, и он тоже оставил клинок в ножнах.

- Ты уверена, что нас будут ублажать, а не резать? - шепотом уточнил он.

- Сто процентов, - ответила спутница и лучезарно улыбнулась: - Здравствуйте, товарищи дикари!

У Олега что-то едко дрогнуло в груди - но туземцы, видимо, не поняли смысла последнего слова. Во всяком случае - никак недовольства не показали. Даже наоборот: из толпы выдвинулся седовласый кочевник в богато расшитом серебряными нитями халате, в высокой войлочной шапке с загнутыми вверх полями, прижал руки к груди:

- Приветствуем вас на наших землях, люди рода Манап.

- И вам всем здоровья, уважаемые, - после короткой заминки поклонился Середин.

- Вы должны помнить, дорогие гости, каким уговором закончилась последняя война между нашими родами, - не опуская рук, продолжил кочевник. - Не будет отныне меж нами ни крови, ни мира, и не ступит уроженец одного рода на земли рода другого. А кто нарушит запрет, тот наказан будет немедленной смертью…

Ведун и дернуться не успел, как множество ладоней схватили его за плечи, локти и запястья. Руки быстро свели за спину, смотали вместе.

- Эй, подождите! Вы чего? Мы… Мы не из рода Манап! Мы не нарушали никаких запретов!

- На вас одеяния с шитьем из родовых знаков этого рода, - невозмутимо напомнил кочевник.

- Это не наше! Наша одежда испорчена! Мы купили ее в соседнем стойбище!

- Никто и никогда не продаст одежды с родовыми знаками, несчастный. Ты лжешь. Страх совсем одурманил твой разум.

Олег ощутил, как веревочная петля легла ему на шею, как в затылок уперлись гладкие деревяшки прочной рогатины.

- Да посмотрите же на нас! - дернулся он. - На морду мне посмотрите! Я же белый, я не местный! Посмотрите на нас, рожи китайские!

- На вас знаки рода Манап, - покачал головой кочевник. - И если Джайло придумал какую-то хитрость, тем хуже для вас.

Он махнул рукой, и Олег ощутил, как петля начала затягиваться.

Роксалана в это время тоже говорила. Точнее, кричала во все горло:

- Отпустите меня! Отпустите немедленно! Папа вас найдет! Он порвет вас всех в куски! Пустите! Папа! Вам всем конец! Мой папа сильнее всех! Он качает нефть и строит заводы! Чертовы дикари! Мой папа качает кровь земли! Он качает кровь земли и превращает ее в золото. За меня он отдаст все! Он отдаст все, чтобы найти меня и выжечь вас, как клопов! Я дочка хозяина "Роксойлделети", козлы! Нефтяного магната! Дочка хозяина недр! А-а-ай, сволочи, не-ет! Я все расскажу! Я… Я дочь подгорного князя…

Петля стянулась, и девушка перешла на хрип. Олег тоже ощутил смертельное сжатие веревки, земля ушла из-под ног, в глазах заплясали разноцветные мошки, уши наполнились утробным гулом, виски внезапно резануло болью, словно в них вонзили тупые граненые стилеты. Ведун в отчаянной попытке вытянул носки, надеясь достать до опоры - но ничего не получилось. Только справа и слева начала быстро сгущаться тьма.

"Мара, - одними губами прошептал он. - Прекраснейшая из богинь…"

Пришел миг его последней чаши: костяной, оправленной золотом и до краев полной густого дурманного вина.

И тут опора вернулась. Правда, ноги почему-то отказались повиноваться, и если бы не заботливые руки кочевников, подхвативших его, ведун упал бы на землю. Кто-то ослабил врезавшуюся в горло петлю, кто-то разрезал стягивавший локти ремень. Темнота отступила, и Олег различил оживленно спорящих кочевников. Пожилые, хорошо одетые туземцы размахивали руками, тыкали пальцем в сторону девушки, указывали на горы и землю. К сожалению, услышать их Середин не мог - в ушах еще бушевал непонятный гул, похожий на непрерывный вой ветра. Наконец его поволокли куда-то влево, к стене, ограничивающей расселину с востока. Минута - и он вслед за Роксаланой был впихнут в узкую дверь, плотно сбитую из толстых, в руку толщиной, почерневших от времени досок. Ноги ведуна очень вовремя восстановили подвижность - и вместо того, чтобы пропахать носом пол, он всего лишь сделал несколько шагов, столкнувшись со своей спутницей.

- Осторожнее ты, увалень! - пихнула его девушка. - Ногу мне отдавил, слон неуклюжий!

Это означало, что слух тоже вернулся, преодолев гул невидимого трансформатора.

- Значит, сказываешь, будут холить и ублажать? - потер ладонью ободранную шею Олег и с чувством добавил: - Клас-сная из тебя получилась пророчица.

- Но ведь отпустили же! - с гордостью парировала Роксалана. - Я думаю, они моего отца знают. Или про его фирму слышали. Ты заметил, нас отпустили, как только я сказала про "Роксойлделети"?

- Я вообще не заметил, чтобы нас отпустили. - Ведун пошарил по поясу. Ремень ему оставили, но чьи-то заботливые руки вытянули из ножен и меч, и оба ножа.

- Это пока, - отмахнулась спутница. - Я думаю, они сейчас свяжутся с папкой, скажут, что я здесь, и он пришлет "вертушку". Сколько отсюда до Уфы? Километров двести, триста? Думаю, часа через три все уже закончится.

- Отсюда до Уфы лет шестьсот, - хмыкнул Середин. - Плюс-минус двести метров.

- Дурак ты, Олежка, и шутки у тебя дурацкие.

- Уж кто бы говорил! Или ты вправду веришь в существование вертолетов?

- Я на них сто раз летала! И вообще! Может, мы ни в какое прошлое не попадали? Может, нас при аварии в дикую тайгу выбросило? У нас в тысяче районов люди и сейчас еще как в каменном веке живут!

- Насчет "сейчас" это ты точно подметила…