- Мы все тебе покажем, но немного позже. Сначала нужно искупаться, вода в озерце напоена силой, - упрямо гнул свое древень. - Потом поешь и споешь, здесь чужие не услышат. Мы ушли поглубже, чтобы защитить цветок от зла.
- Как это "ушли"? - Губы Тэрлины дрогнули от обиды. - А я? Я же вам поверила… помогла…
- Мы тоже тебе поверили… - Шелестящий голосок древня стал шепотом сухих листьев на осеннем ветру. - Ты сказала, что можешь с нами пожить, помочь цветку. А потом мы поможем тебе - когда цветок здоровый, он многое может…
- Но я же объяснила, не нужно никакой помощи! - Девушка едва сдерживалась, чтобы не заплакать. - Мне и так неплохо, у меня теперь сестры, Сюзи, родители…
- Если ты так хочешь вернуться, - древень сник, даже прозрачнее стал, - мы отнесем тебя назад, но сначала спой, иначе не сможем. Все силы истратили - несли сюда цветок.
- Ладно, - сжала губы кадетка, не собираясь поддаваться жалости, - веди меня к вашему озеру.
"Довольно смело назвать озером неглубокую, чуть выше колена, лужицу", - сердито сопела маркиза Дарве Ульгер, осторожно ступая в темную и теплую воду. Да и не бывает озер размером с гостиную, окруженных гладко вылизанными водой стенами пещерки и низко нависающим сводом.
Чтобы не стукнуться об него, Тэри держала над головой руку и продвигалась вперед очень медленно и очень осторожно, бдительно прощупывая ногой каждый камушек на дне.
Впрочем, камней, вернее, обкатанных голышей здесь было немного, как и светящегося мха, свисавшего с выступов редкими кустиками. Скудное, неприютное место, куда в другой ситуации Тэри никогда бы не полезла. А сюда шла, бросив на камень костюм кадетки, обильно выпачканный подсохшим соком каких-то растений.
Двигалась до тех пор, пока не поняла, что скоро дойдет до противоположной стены, но глубже местечка так и не найдет. Тогда она осторожно опустилась в теплую воду и невольно выдохнула, ощущение оказалось невероятным. Словно вернулась в раннее детство и мать обнимает ее ласковыми, добрыми руками, поддерживая неназойливо и бережно. Некоторое время девушка просто сидела, наслаждаясь этим теплом, но постепенно, по мере того как успокаивалась, начинала понимать, как непрост поступок древней.
Оттирая с волос и щек подсохшие потеки неизвестно откуда взявшегося сока, Тэри хладнокровно обдумывала слова дивного существа и все яснее осознавала не замеченную ею спросонья тонкость. Древень был рядом с ней один, ни его собратьев, ни цветка она поблизости не заметила. Но зато очень хорошо рассмотрела, хотя и не придала сразу значения, насколько более призрачным и хрупким он стал.
Значит, путь сюда действительно оказался очень трудным для маленьких существ, преданных своему цветку и заветам давно ушедших эльвов. И можно не сомневаться, причины, вынудившие их к такому поступку, были весьма серьезны и обоснованны.
Но тогда получается, что и Тэри показала себя далеко не с лучшей стороны. Не выслушала доводов маленького существа, не взвесила причин, заставивших их пойти на обман. Хотя и этого пока тоже нельзя утверждать с полной уверенностью.
Как говорит Бет, чтобы разобраться, кто из двоих прав, нужно выслушать обоих и еще кого-нибудь незаинтересованного.
Едва осознав все это, кадетка заторопилась. В последний раз промыла волосы и решительно покинула ласковую купель.
На валуне ее ждали льняное полотенце и чистый серый костюм, рядом стояли мягкие бархатные ботиночки.
А едва девушка оделась и замотала волосы тканью, из прохода вынырнул древень и, сделав знак, молча направился прочь. Минут пять они шли по промытым водой тоннелям, уже начинавшим затягиваться робкой паутиной мха, и Тэри напрасно попыталась вызвать древня на разговор. Он упорно молчал, пока они не вышли в просторную пещеру, бледно освещенную жидкими полянками невзрачных белых цветочков.
- Еда, - коротко сообщил древень, на миг остановившись возле камня, и исчез в цветущей шапке растений.
- Я не буду есть, пока вы со мной не поговорите, - коротко произнесла кадетка, старательно пряча накатившую волной обиду.
- Сначала еда, - через несколько нестерпимо долгих мгновений прошелестел древень, высунув из травы голову.
- Хорошо, - согласилась она, садясь в мох, и поспешно пододвинула к себе деревянные мисочки.
Есть хотелось так, словно Тэри не ела по меньшей мере два дня, хотя сказать с уверенностью, сколько проспала, она не смогла бы.
Но через десять минут, буквально проглотив и черствую лепешку, и холодное мясо, и ягоды, девушка вернулась к неоконченному разговору с новыми силами. Но теперь она больше ничего не требовала, внезапно заподозрив, как неверно могут понять ее настойчивость древни.
- Спасибо, - произнесла Тэри с искренней благодарностью. - И выслушайте меня, пожалуйста. Недавно меня украл морской оборотень, огромный и жуткий, и отнес чернокнижникам. Они издевались надо мной и собирались пытать, это было очень страшно.
Маркиза всхлипнула, припомнив тот ужас, и пару минут сидела, стараясь забыть подсунутые памятью жуткие картины и понемногу успокаиваясь.
- Поэтому я очень расстроилась, снова оказавшись далеко от друзей, и даже испугалась, хотя не так сильно, как в тот раз. Вы сразу показались мне добрыми существами, и хотелось бы верить, что у вас не было другого выхода. Поэтому я прошу объяснить мне все, что сможете, не открывая ваших тайн. Жестокой и неблагодарной я никогда не была… и не хочу. Но ведь это справедливо - знать, зачем я вам?
- Цветок зовет тебя… - Появившийся из мха древень выглядел печальным и огорченным.
- Веди.
Идти пришлось недалеко, цветок покоился шагах в десяти в густо заросшей мхом выемке. Только его листья лежали теперь вялыми крыльями больной птицы, а вокруг стайкой нахохлившихся птенцов сидели древни. И было их намного меньше, чем помнилось Тэри.
В центре цветка на этот раз сидело сразу трое дивных существ, и только один смотрел на девушку печальными глазами.
- Ты права… мы должны тебе все рассказать… - медленно, с усилием прошептал он и утомленно прикрыл глаза, собираясь с силами.
- Подожди! - само сорвалось с губ девушки предложение, которого еще десять минут назад она делать не собиралась. - Сначала я тебе спою, мне кажется, сейчас тебе это нужнее, чем мне - твои объяснения.
"В конце концов, - подумалось Тэри, пока она устраивалась на поросшем мхом камне, - теперь несколько минут не имеют уже никакого значения".
Поэтому и песню она выбрала недлинную, одну из праздничных, шутливых, тех, которыми поднимают гостям настроение приглашенные затейники. И она тоже старалась добавить немного света и тепла этим скорбно скукожившимся возле поникшего цветка существам с полузакрытыми, тусклыми глазками.
А допев и осознав сердцем, насколько мал оказался ее дар, не сумевший даже поднять с места отважных малышей, завела новую, тревожную и возвышенную балладу о воинах, пронесших любовь к родине и веру через годы скитаний и тягот. И, как обычно, проникновенно выводя простые, но суровые и искренние строфы, отдалась пению всей душой, срослась сердцем с бедами и болью древних героев, искренне переживала за исход боя и радовалась победе.
Катившиеся по щекам слезы Тэри заметила, только завершив последний куплет, а потом почувствовала, как их бережно стирают мягким, как пух, мхом маленькие лапки древней. Смущенно улыбаясь, девушка огляделась, и на душе вдруг стало светло, словно солнышко выглянуло.
Все зеленые малыши сидели теперь вокруг нее, прильнув к ногам и рукам, поглаживая плечи и стиснувшие край туники пальцы.
- Извини, - прошептал древень, бывший чуть крупнее других, - мы тебя неправильно поняли… но теперь сможем исправить свою ошибку.
"Да куда вам что-то исправлять, - горько хмыкнула про себя сирена. - Сами еле живые, а туда же, стараются сдержать слово".
- Это вы меня простите, - с искренним огорчением выдохнула, осторожно коснувшись маленькой ручки. - Я тоже еще не во всем разобралась и никуда не уйду, пока вы мне не объясните, зачем мы сбежали от моих друзей.
- Не от них, - шире распахнулись прозрачные зеленые глазки. - Мы давно нашли место, где цветок сможет вернуть силу. Но нам не хватало энергии, легкой, которой владели только эльвы. У тебя тоже такая, и потому, когда ты спела, мы решились перейти. Нельзя было терять время, на старом месте цветку становилось хуже с каждым днем, а нас - все меньше.
- Да вас и вправду стало совсем мало… - задумалась Тэрлина. - Или остальные в другом месте?
- Мы все здесь, - помолчав, выдавил древень, и было видно, что это признание далось ему нелегко.
- Как - все? - не поверилось сирене, да и удрученное личико прятавшего взгляд древня показалось ей подозрительным. - Я же помню, какой кучкой вы сидели в прошлый раз! Так где остальные?
Страшная догадка пронзила острой болью, отозвалась в душе тяжелым ощущением невольной вины.
- Они погибли? Говори честно, они… из-за меня?
- Нет! - отчего-то испугавшись, разом загомонили древни. - Не из-за тебя. Дорога была трудна, они ушли к матери.
- К какой еще… матери? - Тэри совершенно запуталась.
- К нашей. Цветок жизни - наша мать. И когда ей плохо, мы можем вернуться, отдать свои силы.
- А потом? - еще не веря услышанному, охнула кадетка.
- Когда цветок будет здоров, он вырастит новые бутоны.
- А те, которые уже были… они вернутся?
- Ну да, вырастут в бутонах. Не совсем те же, но память у нас общая.
Некоторое время Тэрлина размышляла, плохо это или хорошо, и все яснее понимала, насколько они разные. А потом из соседней шапки мха вылез старший древень и осторожно потянул ее за палец:
- Идем, цветок хочет показать тебе твоих друзей.