Всего за 249.99 руб. Купить полную версию
Он повернулся к Знамени и рявкнул, не разжимая зубов:
- Сейчас я досчитаю до трёх! РРРРРР…
Лейтенант не успел завершить даже "раз" - Знамя безвольно повисло на древке, как и положено боевому символу прославленного учебного заведения.
После этого понадобилось всего пять минут и завалявшийся леденец, чтобы выманить Диану из-за батареи. Но всё равно курсантка старалась держаться от охраняемого объекта на максимально возможном расстоянии.
- А если оно опять?.. - пролепетала Диана, как только её бесстрашный командир двинулся к выходу.
- Действуйте строго по уставу! - отрезал лейтенант. - Или вы устава не помните?!
- Помню-помню! - Часовая плотно закрыла глаза и зачастила: - "Часовой у Боевого Знамени Школы имеет право применять любые…"
Преследуемый уставным бормотанием Дианы, О. на цыпочках выкрался из холла.
"А вы говорите, что от уставов никакой пользы! - попенял неизвестным гражданским лейтенант. - Они пробуждают воинственный дух…"
Он повернул за угол и нос к черепу столкнулся с Воинственным Духом. По крайней мере, лейтенант решил, что именно так должно называться страшилище, торчащее посреди коридора. Существо состояло из черепа с горящими как подфарники глазами, скелета неизвестного науке животного и собственно Воинственного Духа, который получился, насколько мог судить О., из смеси одеколона "Trojnoy", сока давленного чеснока и запаха портянок после пятикилометрового марш-броска.
От неожиданности лейтенант схватил череп за нижнюю челюсть и изо всех сил дёрнул.
Челюсть щелкнула и сломалась. О. подумал и без раздумий треснул челюстью Духу по башке. Муляж-страшила рассыпался в мелкую пыль.
- А за порчу наглядных пособий будете наказаны отдельно! - посулил лейтенант.
По углам послышалось гудение, как будто десяток замаскированных курсантов одновременно промычали "М-м-м-м-м!".
- Я же вас в два счёта вычислю! - пригрозил О. - У кого там вчера был марш-бросок на пять километров?
Мычание стихло.
Лейтенант понял, что если не попьёт водички прямо сейчас, то прямо сейчас поднимет школу по тревоге и начнет проверять, у кого простыни разрисованы, а кто использует экзотический одеколон "Trojnoy".
А в каптёрке тем временем невидимые пауки дошивали последние стежки очень даже видимой зелёной нитью. Фигура получалась огромной, размером с памятник, но какой-то мятой. Словно пожёванной жизнью.
* * *
Попить водички можно было или в дежурке, или в столовой. Путь до столовой в три раза превышал расстояние до дежурки, поэтому лейтенант направился именно в столовую. "Быстрая ходьба успокаивает, - успокаивал себя он, - а если не успокоит, то найду какой-нибудь непорядок у наряда по кухне, подниму с кроватей, заставлю всё переделывать. В общем, так или иначе успокоюсь!".
Подходя к дверям столовой, О. пришёл к мысли, что наряд он поднимет в любом случае, даже если они всё сделали идеально.
Лейтенант распахнул двери, и с души свалился камень, а с плеч - гора.
Ему не придётся напрасно тревожить сон наряда по кухне.
На полу валялись черпаки.
- Попались, голубчики! - сказал О. неизвестно кому.
Неизвестно кто ответил утробным воем из всех углов.
А потом черпаки поднялись к потолку и зависли там на манер звена вертолётов "Чёрная акула" перед заходом на цель. Почему-то теперь лейтенанту стало казаться, что попались не голубчики, а он сам.
- Ох, сейчас кто-то огребёт, - проворковал О. и понял, что он что-то хватает и куда-то швыряет.
Стая черпаков выполнила слаженный противозенитный манёвр, уходя от табуретки, блеснула в свете луны из форточки и скрылась на кухне.
Когда О. включил свет, оба штатных черпака мирно торчали из выскобленных кастрюль. "Интересно, - подумал лейтенант, - а остальные куда делись? И откуда взялись? И не поднять ли мне казарму в ружьё?"
Тут он вспомнил две вещи. Во-первых, ружья в Школе не наблюдалось. Во-вторых, он вообще-то шёл водички попить.
Пил лейтенант долго, как верблюд перед забегом "Ашхабад - два дня - Ашхабад".
И успокоился настолько, что решил никого пока не будить, но с утра устроить кухонному наряду разнос за разбросанные табуретки.
Зелёная мятая фигура в каптёрке уже готова и таращится на школьное имущество.
Она словно чего-то ждёт и никак не может дождаться.
В уголке рта то и дело вспыхивает багровая точка - налитый огнём глаз…
А, нет, это сигарета, которую потягивает зелёный монстр.
Вот она падает на пол, и тканое создание хрипит:
- Подним-м-мите м-м-мой бычок!
Но никто не поднимает.
Монстр, сопя, встаёт с табуретки и делает первый шаг.
* * *
Лейтенант брёл по коридору в сторону каптёрки, проверяя дежурное освещение, когда наступила темнота, полная, как Монсеррат Кабалье на излёте карьеры. Погасли все дежурные лампочки, аварийные светильники и пожарные огоньки. Даже фонари на улице отключились. Про такую темноту говорят: "Глаз выколи, ногу подверни, шишку набей - или на месте стой во избежание травм".
- А вот это уже диверсия! - О. нашарил на поясе фонарик и перехватил его поудобнее.
Подумал и зажёг.
Тьма вокруг стояла такая плотная, что свет от фонаря освещал только его, фонаря, внутренности. Зато рядом с О. кто-то явственно захихикал. А может, заплакал.
Лейтенант понял, что потеряет контроль над собой, если не покалечит кого-нибудь. С глухим "Ну, вы сами нарвались!" он принялся молотить фонарём направо, налево, перед собой и вообще всюду, куда рука дотягивалась.
- Я! Вам! Покажу! Как! Нарушать! Распорядок! Я! Вам! Устрою! День! Первокурсника!
Фонари зажглись так внезапно, что лейтенант успел ещё два раза взмахнуть своим оружием, прежде чем осознал факт исчезновения темноты. Вокруг было пусто.
"Крови нет, - внимательно осмотрелся О. - Слава богу. Хотя, конечно, жаль".
Он тут же застеснялся своей кровожадности и принялся объяснять самому себе, что это он не со зла. Просто утром можно было бы легче определить нарушителей по синякам, кровоподтёкам, рваным ранам, открытым переломам, проломленным черепам…
Лейтенант сглотнул и понял, что вода из столовой успокаивает очень плохо. Наверное, она застоялась. Прямо уже зеленоватой стала… Зеленоватой?
Вода тут была ни при чём. Зеленоватым стал воздух в коридоре.
О. повертел головой. Потом перестал вертеть и медленно оглянулся. По коридору со стороны кухни на него ползли старые знакомые: постукивающие друг о друга черпаки, гримасничающие простыни, трепещущее Боевое Знамя ("Эх, Диана!"), на ходу восстанавливающийся Воинственный Дух….
- Да вы что, вообще страха не боитесь! - крикнул О. - Да вы знаете, кто я?! Я - лейтенант О.!
Прозвучало несколько напыщенно, но движение слегка замедлилось. Это приободрило лейтенанта.
- Да я Омордня голыми руками! И вас всех! В нарядах сгною! Отчислю без права восстановления! В мешок захотели?!
"Причём тут мешок? - сам себе удивился О. - Какой ещё мешок?"
Но нападающие почему-то занервничали. Кое-кто ещё двигался по инерции, но большинство подалось назад.
"Что ж я такой тупой? - огорчился лейтенант. - Как же я сразу не догадался? Это же не курсанты, переодетые кошмарами! Это кошмары и есть! А я чуть было не испугался!"
Он решительно шагнул к разношёрстной банде:
- Слушать мою команду, чучела! Кругом! Шагом марш!
Но чучела команды не выполнили, наоборот, вдруг оживились и подались вперёд.
- Эй, боец, - хрипло произнесли сзади.
О. развернулся.
Из каптёрки, окутанный зеленоватой дымкой, выплывал громадный старослужащий ефрейтор - помятый, потёртый, небритый и несомненно, неоспоримо, неотвратимо неадекватный.
Вся решительность лейтенанта испарилась, как будто её никогда и не было. О. ни разу не видел этот кошмар, но узнал его сразу. Злой Дембель.
- За сигаретой метнулся! - просипел монстр. - Быстрёхонько!
- В смысле? - пролепетал лейтенант.
- Бурый, что ли? - спросил Злой Дембель. - От как.
Кошмар шагнул к О. и непонятным образом за один шаг преодолел десяток метров.
- Сколько, - спросил он, дыхнув на О. сложным букетом ароматов спирта, солидола и сапожного крема, - дней до приказа?
Лейтенант закрыл глаза. Сзади его подталкивали ставшие мелкими и теперь уже не имеющими значения ужасы. Спереди, неотвратимо заполняя всё пространство, нависал Злой Дембель.
"Может, просто проглотит? - мелькнула утешительная мысль. - Теперь я знаю, как делать харакири изнутри…"
- Сколько дней до приказа, боец? - заревел Злой Дембель.
- Приказа не будет! - раздался откуда-то сверху грозный голос, в котором О. с изумлением узнал голос Георга.