Всего за 249.99 руб. Купить полную версию
* * *
Учебная неделя прошла невыносимо. Сначала родное подразделение 11, а затем и остальные курсанты при виде лейтенанта принялись впадать в служебное оцепенение, которое по мановению брови О. сменялось служебным рвением.
К среде старшие по званию офицеры при встрече с лейтенантом стали отдавать честь первыми, хотя раньше не отдавали её даже последними. Проходя мимо курилок, О. то и дело слышал обрывки фраз:
- …зубами внутренности ему грыз…
- …упёрся ногами в печень и каааааак…
- …бах - и всё! Одно только "О" осталось. Ты думаешь, почему лейтенанта зовут так странно - "О."?
"Да не могут они про Омордня знать! - лейтенант пытался заглушить панику истерикой. - Они вообще про кошмары ничего знать не должны! А раз не должны - то и не могут! Они же будущие офицеры!"
В пятницу начальник школы вызвал к себе лейтенанта для инструктажа перед дежурством, но инструктировать не стал. Запер кабинет на несколько замков, попросил О. зажмуриться, пощёлкал какими-то механизмами и вежливо приказал:
- Всё, открывайте.
Лейтенант открыл. В руке подполковника красовалась странная медаль: стальной кружок даже без намёка на гравировку на колодке ускользающего цвета.
- Официально я про ваш подвиг ничего не знаю, - сообщил начальник школы, - поэтому и наградить не могу. Но неофициально - наслышан. Я ведь и сам начинал в подразделении 11. Так что и не наградить не могу. Поэтому…
Подполковник бережно прикрепил награду к кителю. Не слева, где носят медали, и не справа, где место для орденов, а ровно посредине. И почему-то на спине.
Они немного помолчали.
- Чувствуешь? - выдохнул начальник.
- Чувствую, - ответил лейтенант.
"…себя дураком", - мысленно закончил он.
- Я ведь эту… - начал подполковник, но тут же оборвал себя, шлёпнув ладонью по губам.
И принялся торопливо отстёгивать секретную награду.
- Ты не подумай, - сказал он лейтенанту, который уже не знал, что и думать. - Мы секретность соблюдём. Чтобы не было слухов, что тебя проглотил опасный кошмар, пустим слух, что тебя проглотил очень опасный преступник…
Подполковник на мгновение задумался.
- …с очень большим ртом.
* * *
По традиции, освящённой уставом, вместе с командиром подразделения на дежурство заступали его подчинённые.
О. обвёл взглядом подразделение 11. Особенно выделялись первокурсники. Смертельной бледностью и нервным тиком.
"Молодые, - с печальной теплотой подумал лейтенант, - необстрелянные. Обстрелять бы вас… из табельного… по ногам… Вы бы в санчасти отсиделись, а я…"
Дальнейший ход мыслей лейтенанту заранее не понравился, и в инструктаже он ограничился проверенными классическими заклинаниями:
- Чтобы ни-ни. И без этого! А то… Ясно?
Стало ли курсантам что-нибудь ясно, было непонятно. Подразделение не просто ело глазами начальство, а прямо-таки обгладывало.
"Наверное, слишком общо", - решил О.
- Чтобы после отбоя в казармах было тихо и темно, как…
"…как у Омордня в брюхе!" - чуть не сказал лейтенант.
- …как в казармах после отбоя! И никаких чтобы мне Дней первокурсника! Службу нести бдительно! Поползновения пресекать! О нарушениях докладывать! Вопросы?
Виктор громко сглотнул, намекая на желание задать вопрос.
- Курсант Виктор! - поощрил его О. - Что вы хотели?
По лицу курсанта можно было предположить, что он хочет воспеть славу могучему лейтенанту, но Виктор подавил это естественное желание и сказал:
- Не извольте беспокоиться! Мы всех предупредили! Все будут спать как убитые! И даже тише! Мы им рассказали, как вы голыми руками…
- Отставить! - О. поразился собственному голосу, который больше подошёл бы полководцу на поле боя. - Всё это сплетни! Не разрывал я никого голыми руками! И голыми ногами ни в чью печень не упирался! И харакири собственной пряжкой я ему изнутри не делал!..
"Стоп! - приказал себе лейтенант. - Это уже не сплетни. Про харакири это я только что придумал… А надо было придумать, когда в Омордне сидел. Идея-то хорошая…"
- Короче, - отрубил он, - всё это бред и совершенно секретная информация! Всем ясно?
- Так точно, ясно! - гаркнуло подразделение 11 так слаженно, что на стенах затрепетали обои.
- Вот и всё! - О. попробовал нахмуриться.
Вышло на славу. Первокурсница Диана на левом фланге даже упала в обморок, но осталась стоять смирно, поддерживаемая дрогнувшими, но не сдвинувшимися плечами товарищей.
Лейтенант устало прикрыл глаза… и чуть не подпрыгнул, услышав шёпот курсанта Виктора:
- Всё будет нормально! Мы решили День первокурсника на неделю сдвинуть! Это неправильно, конечно, полагается в первую субботу ноября, но вы же сами понимаете…
* * *
Лейтенант О. начал обход казармы через полчаса после отбоя.
"Сдвинуть они решили!" - возмущался лейтенант, проходя по пустому коридору.
"Спать они будут!" - злился лейтенант, двигаясь вдоль рядов коек, на которых слаженно, как на плацу, сопели курсанты.
"Думают, я на это поведусь!" - выходил из себя лейтенант, выходя во внутренний двор и всматриваясь в безжизненные окна казармы.
"Бдительность усыпляют", - догадался лейтенант, отчаявшись услышать хоть один подозрительный звук.
Курсанты явно готовили какую-то провокацию. И делали это умело: ни тебе вышедшего "водички попить", ни тебе смешка с дальней койки, ни тебе заснувшего дневального…
К полуночи О. окончательно измучился. Чтобы хоть как-то развеяться, он отправился на ночную улицу.
"Может, и не будет ничего, - подумал лейтенант, ёжась в прозрачной ноябрьской прохладе. - Может…"
БАМ! - ударили часы на фронтоне Высшей школы полиции.
Это удивило О. Во-первых, была не полночь и не час ночи, а 0:46, что и показывали пробившие часы. Во-вторых, часы на фронтоне ВШП не били ни в полночь, ни в час - и вообще никогда. У них просто не было механизма для произведения звука.
Лейтенант удивился бы ещё больше, если бы узнал, что в каптёрке казармы, среди штабелей и стопок брюк и маек, над пустой табуреткой сгустились зелёные нити, начавшие сшивать из пахнущего стиральным порошком воздуха чей-то образ.
Здание беззвучно дрогнуло и окуталось лёгкой зеленоватой дымкой.
"Ишь ты! - невольно восхитился лейтенант. - Какие курсанты продвинутые пошли! Прям инноваторы… Ну-ка, посмотрим, что ещё они устроили…"
И он с каким-то даже энтузиазмом устремился в казарму.
Но в казарме лейтенанта никаких инновационных сюрпризов не ждало. Тишина, безлюдье, полумрак дежурного освещения и дневальный курсант Виктор.
- Всё в порядке, дневальный? - спросил О., останавливаясь у тумбочки.
Виктор в ответ вытаращил глаза. Лейтенант поморщился:
- Ну всё, всё, хватит уже меня пугаться. Даже если бы я проглотил Омордня… то есть даже если бы Омордень проглотил меня, вас же я глотать не собираюсь.
Размер глаз дневального не изменился. Более того, центры глаз смотрели вовсе не на О., а куда-то позади него.
Лейтенант оглянулся. С трёх сторон к нему приближались три курсанта, одетые в простыни.
Замаскированы нарушители устава были по-дилетантски: намалёванные на простынях сержантские погоны, гимнастёрки (расстегнутые до пупка) и страшные рожи. Надо отдать должное - намалёвано было мастерски. В неверном свете дежурного освещения рожи казались почти живыми.
"Надо будет потом найти художника и поощрить… ударным трудом, - подумал лейтенант, - а то в школе наглядную агитацию давно не обновляли".
- Та-а-ак, - сказал он, помахивая ключами, - какая рота?
"Рота… рота… какая рота… никакая рота…" - раздалось в ответ невнятное бурчание.
- Значит, имущество портить - это мы смелые, а как признаваться - так и нет вас?
Люди под простынями стали жаться к стенам и почему-то завывать.
- Не усугубляйте! - О. сложил руки на груди, ощущая себя Наполеоном-переростком. - В гневе я страшен! На гауптвахту захотели?
И тут лейтенант убедился, что не зря треть расписания занятий в Школе занимает физподготовка. Нарушители с такой скоростью пронеслись мимо него, что он даже рук расцепить не успел.
"Так", - подумал О., просто чтобы что-то подумать, и приказал дневальному:
- Принять меры к задержанию!
Виктор не шевельнулся. Судя по бирюзовому цвету кожи, он как раз принимал меры по задержанию дыхания. Лейтенант нахмурился и вернул дневального к жизни твердой уставной пощёчиной.
Виктор дышать начал, но теперь принимал меры по удержанию себя за тумбочку.
- Оставаться на месте! - О. отдал единственный приказ, который был сейчас по силам подчинённому, и двинулся вслед простыням.
Их удалось запеленговать по завываниям - тихим, но непрерывным. Исходили завывания из холла второго этажа, с поста номер один.
- Совсем страх утеряли?! - распекать нарушителей О. начал ещё на лестнице. - На губу захотели?!
- Да-да-да! - заскулил тоненький голосок. - Дяденька лейтенант, заберите меня на губу! Пожалуйста!
О. удивлённо уставился на курсанта Диану, забившуюся под батарею центрального отопления.
- Оно шевелится! - прошептала часовая, бровями показывая куда-то вверх и влево.
Проследив за этим мимическим жестом, лейтенант последовательно обнаружил царапину на батарее, мокрое пятно на шторе, пыль на карнизе и в довершение - что Боевое Знамя Школы гордо развевается на невидимом ветру.
- Ну что вы, в самом деле! - пристыдил часовую О. - Это просто у кого-то фантазии не хватает новое что-то придумать.