Она занялась девочкой, быстро обмыла малышку у родничка, закутала в одеяло и сунула в руки кусочек сухой лепёшки. Усадила детёныша в корзину и занялась раненым. Молодой гном покорно вытерпел осмотр и даже сумел принять почти сидячее положение. На этот раз он самостоятельно обтёрся водой, настоянной на травах. Всё же гномы относятся к магическим расам, думала орка. Вон как быстро затягивается рана на груди. Подниматься ему ещё рановато, так что пусть почаще напрягает мышцы, дабы спустя пару дней мог твёрдо встать на ноги. А пока она в работе, как в драке, освежевать добычу, подкормить свежей кровью духов, разделать тушку молодого кабанчика, промыть от крови, нацедить воды из родника во все пять бурдючков, кто знает, сколько времени им придётся провести в этом шатре. Явно где-то в окрестностях растёт небольшой дубовый лесок, именно там волки загнали этого поросёнка и быстро принесли добычу. И никто не отнял по дороге - чудеса! Очевидно же, что шакальей стае или стае степных собак её трое волков на один укус. Орка разрывалась между тысячью мелких дел, как и Фахадж, помогавший что было сил.
Волки развлекали детёныша, и выпущенная из корзины малышка ползала по кошме, изредка становясь на ещё слабые ножки. Волки терпеливо сносили выходки несмышлёныша и только слегка отталкивали её носом, если она очень уж крепко таскала их за уши.
- На удивление спокойный ребёнок, - восторгался Фахадж, - весьма самостоятельная малышка.
Поставив на огонь котелок с мясом, старая Исхаг порадовалась, что гном умеет работать с магией огня совсем, как шаман и вышла из шатра в сопровождении Фахаджа.
- Что делать будем, уважаемый Фахадж? Идёт буран, а в соседней низинке у нас пасётся, считай, табун лошадей. Разбегутся - не соберём и как тогда кочевать?
Фахадж задумался. Стреножить всех? Они и так стреножены, но даже слабый буран встревожит весь табун. Это степные лошади и к буранам они привычны, но это лошади. Стоит взбеситься одной и безумие охватит всех.
- Ты сможешь уложить их на землю так, чтобы лежали рядом, как можно плотнее?
- Сделаю, - кивнула Исхаг, - и что дальше?
- У меня есть амулет с пологом тишины, он убирает все посторонние звуки на расстоянии в двадцать-тридцать локтей. Если ты сможешь уложить лошадей, то они пролежат всё время урагана и останутся спокойными.
- Лошадям нельзя долго лежать, ибо весят они много, а кости хрупкие. И если начнутся судороги мышц, без повреждения костей не обойдётся. Уж лучше сразу перерезать им глотки. Любой лежащей лошади надо пространство для того, чтобы встать, да и встаёт она не мгновенно. А если табун сбит плотно, да ещё и лежит… Нет. Это невозможно.
Фахадж снова задумался.
- Хорошо, а можно просто закрыть им глаза и согнать поплотнее?
- Можно. А смысл?
- А усыпить ты их сможешь?
- Хм, - теперь задумалась Исхаг, - усыпить… Усыпить я смогу, да и духи помогут им держаться на ногах. Да ещё и преградят дорогу… уж я постараюсь, чтобы со всех сторон… Так и сделаем, неси амулет. Начнём, иначе будет поздно.
Шаманка вызвала земляных духов, и поскольку откликнулись сразу пятеро, пришлось сцедить маленькую чашечку крови. Духи высосали кровь и, повинуясь просьбе, вырастили высокие земляные валы с двух сторон, запирая табун в достаточно узком, но довольно длинном пространстве. Фахадж активировал амулет и прошёл по склонам образовавшегося оврага, выясняя длину действия амулета.
- Почти достаточно, несколько лошадей слева и справа будут слышать бурю.
- Поправим, - кивнула старая шаманка, и земляные валы пришли в движение, уменьшая длину оврага - этого хватит?
- Да. Этой длины более, чем достаточно. Но они будут видеть разбушевавшуюся стихию. Не найдём ли мы здесь после бури лошадиный могильник? А если разразится дождь? Вся земля поплывёт вместе с лошадьми.
- Не думаю. Мы стоим у пологого, хоть и двуглавого холма, с какой стороны не посмотри. Лошади привычны к виду грозы, да и какая может быть гроза в начале зимы? Обойдётся. А если и нет, то мы всё равно ничего не сможем сделать. Возвращаемся.
В шатре шло неуёмное веселье, детёныш добрался до кожаной куртки гнома и с увлечением выковыривал магические заклёпки из рукавов. Горка заклёпок уже лежала перед ней. Фахадж онемел, как удалось человеческому ребёнку нейтрализовать защитную магию? А ведь любой, прикоснувшийся к его куртке без дозволения, получит сильный удар молнии, а эта малышка уже двенадцатую заклёпку выворачивает из гнезда сильными пальчиками.
Молодой гном виновато смотрел на отца:
- Я не смог её остановить, извини, отец.
- Сынок, остановить ребёнка может только мать или на худой конец ураган. Ты был точно таким же - портил и разбирал на части всё, что мать не успевала спрятать повыше.
Исхаг отвлекла малышку, и Фахадж смог незаметно забрать свою куртку вместе с заклёпками. Вместо похищенной куртки он вручил девочке занятную игрушку, поющую разными птичьими голосами.
- Для внука купил, - пояснил Фахадж, - но если девочке нравится, то дарю ей. Пусть играет. И это её надолго займёт.
И правда, отметила шаманка, девочка занялась игрушкой и оставила в покое волков, разлёгшихся за спинами гномов.
- Как думаешь, уважаемая, волки сыты? - спросил молодой гном.
- Конечно сыты, достаточно увидеть, как они по земле катаются, стирая кровь, наелись до отвала. Посмотри на Корноухого, он уже спит, ужин переваривает. Им всем на пару суток хватит, видишь, как у самок животы раздулись?
- Они не беременны?
- Нет, я разрешу это не раньше их второй весны, они ещё молоды приносить приплод. Пусть окрепнут и возмужают, тогда волчата будут здоровыми.
Вскоре похлёбка была готова, гном прибавил к трапезе сыр, добытый из седельных сумок разбойников. Жаль, что там не было хлеба. И пива, хмыкнул Фахадж. Покосившись на него, старая Исхаг добыла из своего мешка плоскую тыкву-горлянку и разлила по кружкам питьё, благоухающее резким винным ароматом и травами.
Гномы пригубили.
- Что это? - осторожно осведомился старший.
- Настойка на травах, - пожала плечами орка.
- И сколько тут трав?
- Сорок одна.
Старший прикрыл глаза и втянул воздух ноздрями.
- Пахнет поздним летом, - сказал Фахадж.
- И хорошо согревает в морозы, - добавила Исхаг, - но много нельзя, сердце может не выдержать. Только три глотка один раз в двадцать дней.
Молодой гном склонил голову.
- Я так не поблагодарил тебя за спасение, уважаемая Исхаг. Моё имя Фирад сын Фахаджа, внук Фана и я, как и мой достойный отец, принимаю долг жизни.
Шаманка кивнула, ну да, её старый наставник был прав. Что эльфы, что гномы - все помешаны на церемониях, долг жизни, ха! В степи с этим проще, сегодня ты помог соседу, завтра сосед поможет тебе. Ни о каких долгах и речи нет, все мы творения одного мира и должны помогать друг другу. Впрочем, что говорить, чужая жизнь - это чужая жизнь. Её наставник так и говорил - в селение, где живут одноногие, надо идти на одной ноге, так что принимаем этот "долг жизни". Вот только чем они намерены возместить сей долг? Смешные гномы, Хогр их поцелуй!
Малышка подползла со спины и вцепилась в кожаный пояс гнома. Фахадж одной рукой вытащил девочку и поставил перед собой. Крошка не устояла на ножках и села на попку. Круглая мордашка доверчиво разулыбалась, и у Фахаджа потеплело на сердце, какая очаровательная девочка, просто эльфийский ребёнок, с какого боку не посмотри. Светлые волосы, тёмно-серые глаза, улыбчивый рот, кулачки размером с орех.
- Искупать бы малышку, да не в чем, - с сожалением сказал Фахадж.
- Я её каждый день настойкой обтираю, и жиром, чтоб опрелостей не было.
- Вот-вот, от жира запах не слишком приятный, - вставил молодой гном.
- Другого у меня нет, - вздохнула орка, - кто же знал, что клан от меня отвернётся. Да и там, куда мы идём, сейчас караванов не встретишь, где масло брать? Хорошо, что нас волки кормят, а то ведь легли бы спать на пустой желудок.
Исхаг разлила вкусно пахнущую травами похлёбку по мискам, подхватила малышку. Девочка наелась быстро, и её сразу потянуло в сон.
- По всем приметам похожа на эльфочку, - заметил Фахадж, - смеётся, как их дети, мгновенно засыпает после кормёжки, не плачет, ничего не требует.
- И взгляд вполне взрослый, - вставил сын.
Шаманка пожала плечами, отнесла малышку на её место, прикрыла одеялом и аккуратно переплела девочке косичку. В это время ветер рванул входное полотнище шатра.
- Началось, - буркнула Исхаг, - и почему всегда не вовремя?
Подхватила посох и встала в центре шатра, сдвинув в сторону магический костёр. Тонким ножом привычно взрезала запястье, запрокинула голову и взвыла на такой высокой ноте, что у Фахаджа заныли зубы. Старая шаманка подняла руку над полом и чёрные капли крови срывались с запястья и таяли, не долетая до пола, в шатре потемнело. Она обернулась вокруг себя раз, другой, третий, затем резко села точно в центре шатра и, не вставая с корточек, вновь пошла по кругу, но в противоположную сторону. Снова замерла в центре, опустилась на колени и затянула тихую, медленную мелодию, раскачиваясь из стороны в сторону.
Оба гнома смотрели на камлание, раскрыв рты, огромная тень шаманки металась по стенам, потолку и полу. Вмиг проснулись волки и затянули свою песню, присоединив к тихому плачу орки свои голоса. Впоследствии оба гнома так и не сошлись во мнении, сколько именно длилось это камлание, но итог его был неожиданным - за стенами шатра выл и хохотал буран, а внутри было тепло, тихо и очень уютно. Старший гном осторожно напоил водой обессилевшую орку и опустил её на кошму, прикрыв тёплым плащом.