- Я постараюсь помочь тебе, Исхаг. Обещаю свой голос в поддержку твоей просьбы. Но тебе придётся предстать перед Советом и обосновать, хорошо обосновать свою просьбу, понимаешь?
Исхаг устало кивнула, свернулась на серой кошме, уткнулась лицом в согнутую лапу и мгновенно уснула.
А Фахадж всё сидел у негаснущего костра, разведённого внутри шатра, наблюдая, как огненные всполохи выхватывают из темноты светящиеся волчьи глаза, светлое личико спящей девочки и слегка улыбающееся лицо сына.
…Утро порадовало путников лёгким морозцем, снежной порошей и улыбающимся молодым гномом. Исхаг вновь заставила стесняющегося юного гнома опорожниться, прикрикнув на него, как на бестолкового орчонка:
- Не добавляй нам сложностей в пути, ты желаешь отморозить своё гномье хозяйство? Могу бросить тебя в степи и отмораживай себе всё на свете! Видит ваш гномий бог молота и горна, от тебя больше беспокойства, чем от моего детёныша!
Отец гнома только посмеивался в усы, давно пора привести в должное чувство молодого несмышлёныша, возомнившего себя великим бойцом! Так глупо подставиться под удар может только юнец. Сказано же было ему - держись слегка сзади и справа, так нет же - полез в бой, молодой идиот! Итог известен.
Исхаг занялась лепечущей девочкой, из остатков хлопковой рубахи одного из разбойников свернула что-то вроде косынки и ловко обвязала попку ребёнка. Ага, смекнул гном, это чтобы не испачкать одежду и меховое одеяло, то-то старуха вытряхнула всех нападавших из исподнего и прочих одёжек. Глядя на эту орку, можно решить, что она всю жизнь только и возилась с детишками, а между тем, все орочьи шаманы и шаманки бесплодны - плата за великую силу, даруемую им духами.
Завтрак оказался довольно скудным - остатки вчерашнего ужина разогрели на огне, первой накормили малышку, она безропотно съела пять ложек похлёбки и мгновенно уснула, не донеся головку до свёрнутой кошмы. Затем перекусили сами, кости отдали волкам, нечего их баловать, пусть охотятся, как сказала Исхаг, стукнув волка по носу ложкой. Гному даже показалось, что волк рассмеялся по-собачьи, таким разумным был его взгляд.
- Давай, Корноухий, зови своих женщин и ступай на охоту! Духи тебе помогут - вперёд!
- Думаешь, принесут дичь? - спросил Фахадж.
- Принесут, уважаемый гном, Корноухий и его подруги - это просто гроза степей. Собираемся! Лошадей кормить нечем, так что идём на Юг, там ещё не совсем исчезла трава и мох.
- Лошадей бы надо напоить, - возразил гном.
- В двух лигах впереди поворот реки, там и напьются. Вот торговый караван хорошо бы встретить, мука уже кончилась. Правда, крупы много. Немного жира есть. Ладно, за дело.
Они управились быстро, ездовой дух явился по первому требованию и безропотно принял тяжёлое тело молодого гнома. Исхаг плотно укутала раненого плащами, сунула ему подмышку спящую девчонку в коконе из мехового одеяла. Теперь можно будет двигаться гораздо быстрее. Свёрнутый шатёр и двадцать стоек несли две крепкие степные лошадки, остальное дорожное снаряжение равномерно распределили между остальными лошадьми, мимоходом порадовавшись тому, что шаманка обобрала покойников до исподнего. В числе прочей, пусть и небогатой добычи, обнаружились двенадцать арканов из конского волоса. По плетению Исхаг узнала род - четырём оркам из клана Рогатых Оленей не повезло на просторах великой степи.
Она привычно приподнялась в седле, запуская в полёт трёх духов воздуха - на разведку и издала гортанный возглас начала пути. Караван двинулся вперёд бодрой рысью. Ездовой дух скользил рядом, справа от шаманки на уровне колен и казался вполне довольным длительным существованием в материальном теле. Правда, тело это напоминало старый, хорошо послуживший коврик, но дух не роптал.
Исхаг пробормотала заговор на сон ещё раз - на всякий случай, чтобы спящие не проснулись в самый неподходящий момент путешествия. Справа уверенно держался в седле Фахадж, шаманка мимоходом отметила вполне молодецкую посадку и привычку к орочьему седлу. Значит, этот гном часто путешествует по степи. И явно бывает в человеческих поселениях, именуемых городами. Это непростой гном, если входит в Совет старейшин, то есть Совет гномов, что в сущности одно и то же. Исхаг вспомнила своего наставника старейшего из восьми шаманов клана Черноногих, который в незапамятные времена побывал в подземной столице коротышек и много странного рассказывал тем, кто готов был слушать. А слушать не хотел никто, кроме молодой и бестолковой орки Исхаг. И сейчас шаманка с огромной благодарностью вспоминала своего нелепо погибшего наставника, который заставлял её повторять легенды и сказания подземных жителей, научил языку гномов и позаботился о том, чтобы юная орка ознакомилась с принципами лечения подгорного народа.
Да, Фахадж выразил приятное удивление, когда Исхаг заговорила на его языке с выговором столичного жителя. Орочья шаманка промолчала, не желая это обсуждать, и гном понятливо сменил тему, задав незначащий вопрос, на который пришлось ответить такой же ничего не значащей фразой. Исхаг ухмыльнулась про себя, похоже гном приятно удивлён также и тем, что полуживотное, каким они всегда считали орков, способно рассуждать здраво - совсем, как умнейшие из подгорного народа. Ой-бой, его ждёт разочарование, орка Исхаг не только рассуждает здраво, она ещё и поступает вполне разумно… в отличие от некоторых молодых гномов. На широком лице Исхаг проступила такая лукавая улыбка, что Фахадж даже засмотрелся. Поросшее серебристым мехом лицо старухи выглядело таким старчески-милым, что Фахадж даже сморгнул в изумлении, и в следующее мгновение шаманка обратила к нему невозмутимое лицо, вот только в глазах дёргался смех.
Вдруг Исхаг резко привстала на стременах, глядя вперёд. Навстречу маленькому каравану стелющимся намётом спешили её волки, сопровождаемые по пятам завывающей чужой стаей. Ну что же, всё правильно, её звери вернулись вовремя. Шаманка сложила руки ковшиком, и Фахадж невольно пригнулся в седле, ибо со стороны Исхаг раздался завывающий рёв, в котором можно было различить и волчье завывание, и гнев вожака, и обещание скорой расправы, и что-то ещё такое страшное, что чужая стая резко затормозила. Задние волки налетали на передних, которые упёрлись в невидимую стену, шум, вой! Тут и там разгорались драки, старые волки трепали молодёжь, а вожак, зажатый в тиски, визжал, как недорезанный. Фахадж даже за сердце взялся, а шаманка испустила низкий вибрирующий вой и внезапно на степь пала испуганная тишина.
- Не двигайся, - шёпотом сказала она гному.
Лошади и гном вместе с ними замерли, как изваяния. Шаманка выехала вперёд, резко нагнулась с коня, ухватила вожака за загривок и вздёрнула на уровень своих глаз. Глядя в жёлтые волчьи глаза, старая Исхаг коротко взвыла. Фахадж с удивлением рассматривал матёрого волка, свесившего все четыре лапы с совершенно несчастным видом и явно зажмурившегося от страха. Орка снова испустила вой и на этот раз откликнулась вся стая, сбившаяся в отдалении. Опустив вожака на четыре лапы, Исхаг жестом позвала своих волков, и Фахадж с изумлением наблюдал сцену знакомства вожака с доблестной тройкой. Все церемонно обнюхались точь-в-точь, как собаки и дружно начали зализывать раны друг друга.
Шаманка жестом подозвала к себе Фахаджа, снова коротко взвыла и каждый волк стаи подошёл к неподвижному гному и обнюхал сапог, запоминая чем именно пахнет старший и его сын, парящий в воздухе.
- Они теперь знают ваш запах и не станут нападать. Всё! Пошли вперёд, Хогровы дети, вперёд!
Стая сорвалась с места и вскоре скрылась из глаз. Фахадж, не скрывая своего страха, перевёл дух.
- Клянусь молотом своего прадеда, ты великая шаманка! Глава Черноногих настоящий дурак, если позволил тебе путешествовать в одиночку.
- Некогда великого клана Черноногих давно уже нет, в благословенной степи скитается орочье отродье, не имеющее права называться народом орков. Жалкая полутысяча стариков и детей. Едем дальше.
Она тронула поводья, и лошади вновь пошли лёгкой рысцой, и великая степь охотно ложилась под копыта, и остроглазый коршун откликнулся старой шаманке с высоты, стоило ей заклекотать. Фахадж решил ничему не удивляться. Да, странной орке повинуются звери и птицы, ну подумаешь, диво какое! Вот ему, например, повинуется металл и пламя. Стоит ли удивляться, что жители степи понимают друг друга так, как никто иной? Они много веков живут рядом, делят одну землю, пьют из одних источников, веселятся и горюют по одним и тем же причинам… так что всё правильно.
… Они качались в сёдлах до тех пор, пока солнце не начало клониться к западу. По каким-то признакам и приметам, непонятным Фахаджу, старая Исхаг нашла в холмистой южной степи небольшой родничок и было решено остановиться близ источника. К счастью, лошади смогли напиться в середине пути и о водопое можно было особенно не беспокоиться, да и сухая трава кое-где ещё осталась. Поэтому шаманка решила остановиться меж двух довольно высоких, но пологих холмов. Не исключено, что они хоть немного, но защитят путников от внезапных порывов ветра. Исхаг и сама не знала, что заставило её выбрать это время и это место, но, подчиняясь всё возрастающему беспокойству, принялась распоряжаться, как полководец. Спустя некоторое время стала очевидной и причина такой спешки - пока ещё тонкая тёмная полоса облаков на востоке, у самой линии горизонта.
Фахадж раскладывал шатёр, а Исхаг выставила длину рёбер вдвое меньшую, чем обычно, стало быть, в шатре ей придётся наклоняться, ну ничего, она потерпит. Верные приметы говорили ей - надвигается буран.
- Быстро ставим шатёр, - скомандовала Исхаг, - к вечеру жди буран! Тучи идут с востока, поэтому выход шатра должен быть с западной стороны, иначе не выберемся. Ага, видишь, волки возвращаются. И с добычей!