- Я ничего не поняла, - огорченно пожаловалась Лиарена сестре, рассмотрела на ее лице незнакомое виноватое выражение и расстроилась еще сильнее.
Никогда и ни на кого не смотрела их Дили так несчастно и виновато, словно подарила бродячим менестрелям самые любимые сережки сестры.
- Скоро поймешь, - торопливо пообещала Дильяна. - А пока расскажи… как он там?
- Ничего, - мельком оглянувшись на Барента, сухо сообщила донна. - Ест, пьет, веселится… с невестами.
- С какими еще невестами? - охнула Дили. - Ты о ком это?!
- О твоем муже, разумеется.
- Да про него мне и Барент может рассказать. Только мне это неинтересно, он мне давно не муж. Я про Карика спрашиваю.
- А… извини, не поняла сразу. Так тебе правду… или солгать? - начала закипать Лиарена.
- Лиечка, миленькая… что с ним?
- Живой и невредимый, - твердо заявил Барент, и это сообщение стало для донны последней каплей.
- Ну, это как сказать, - мрачно процедила она. - Кормилица сбежала за три дня до моего приезда, а нянька, чтобы ребенок не мешал ей спать, варила ему маковый отвар. Когда я приехала, он от голода даже плакать не мог, скулил тихо, как котенок. Оказалось, что у него грязные пеленки, насквозь мокрые тюфячки и воспаленная кожа. А в детской не было ни запасной сухой постели, ни чистых рожков, ни теплой воды. Нянька его и подмывала ледяной, и теперь он панически боится купаться.
- Хватит! - вскочив с места, врезал кулаком по столику Барент. - Прекрати! Ты не видишь, до чего ее довела?! А я тебя еще доброй считал…
- Не смейте обращаться ко мне на "ты"! - вспыхнула донна. - Не настолько близкие у нас отношения! И кроме того, мне все равно, кем вы меня считали. Я вас изначально считала наглым и скользким негодяем, таковым вы и оказались! А про ребенка рассказала откровенно, так как он пока еще слишком мал и сам не может ни пожаловаться, ни дать отпор! И Дили я не сужу, по-моему, это вы запутали ей голову.
- Извините, - сквозь зубы процедил Барент, не сводя расстроенного взгляда с Дильяны.
Лиарена и сама с огорчением посматривала на сестру: та тихо плакала, спрятав лицо в ладони. Ну ведь не хотела она причинять Дили никакой боли… но сказанных в запале слов не вернешь. Да и нет там ни капли лжи, а правда не всегда бывает приятной. Лиарена даже подозревает, что куда чаще она бывает горькой, а иногда и отвратительной.
- Вот и я. - Неожиданно для Лиарены в дальнем углу появился мужчина в столь знакомом донне синем плаще, расшитом по плечам звездами, и тотчас стремительно шагнул к Дильяне. - Как ты тут, солнышко?
И тут же заледенел взглядом, затвердел скулами и словно ощетинился невидимыми иглами. Но не сказал ни слова, просто бережно подхватил молодую женщину на руки и сел в свободное кресло, прежде подвинув его ногой так, чтобы оказаться спиной к остальным. А потом начал что-то тихо и нежно шептать ей на ушко, и Лиарена, видевшая лицо мага в профиль, вдруг вспомнила, где она встречала его раньше.
Это ведь именно он приезжал в дорант ее приемных родителей перед свадьбой Дильяны. Маг пробыл тогда в замке несколько дней, и матушка, заподозрив обладателя звездного плаща в попытке отыскать Лиарену, заперла дочь в пустующей комнатке северной сторожевой башни, самой удаленной от дома. Поэтому испуганная донна видела его лишь издалека и хорошо рассмотреть смогла только один раз, когда маг прогуливался по расцветающему саду.
В душе мгновенно вырос и заледенел снежный комок: как Лиарена не единожды слышала, маги никогда не выпускают из рук свою добычу. И значит, комнатка, куда притащил ее проклятый Барент, находится вовсе не в одном из закоулков замка Тайдира. И маленький Карик, к которому за эти дни накрепко прикипело ее сердце, теперь снова останется без надежной защиты и заботы.
- Не нужно, Вит, - тихо всхлипнула Дили. - Она права. Это я во всем виновата, запуталась сама и сделала больно остальным. Даже своему цветочку… И заслужила наказание.
- Не говори чепухи, - так же нежно прикрикнул на нее Вит. - И вообще лучше помолчи. Тебе нужно успокоиться и отдохнуть, потом поговорим. Бар, бери донну и уводи нас отсюда.
Когда ненавистный Лиарене Вит обратился к Баренту, в его голосе прорезалась командная сталь, и донна помрачнела еще больше. Все ясно. Этот маг тут главный, и значит, это про него говорил Барент, намекая на ее неизбежный путь. А она, глупая, ничего тогда не поняла. Стало быть, никуда донну отсюда не выпустят, и бесполезно просить или убеждать неприступного мага. Раз уж он сумел сманить честную и бесхитростную Дили, не пожалев ни ее репутацию, ни крошку сына, то Лиарену и подавно щадить не будет. Запрет в своей проклятой цитадели и заставит делать какую-нибудь нудную работу, зелья зачаровывать или чем они там еще занимаются.
И в таком случае у нее остается только один способ… Бежать. И немедленно, пока они еще только собирают какие-то мешки, похожие на дорожные сумы.
Лиарена резко вскочила с постели, подхватила юбки и бросилась к дверце, единственной, какую заметила в этом помещении. Да тут, кроме нее, и окон не было, если только они не прятались за толстой ковровой занавесью, скрывающей стену, соседнюю с той, где стоял диванчик.
Как ни странно, никто не рванулся догонять беглянку, но она и сама поняла почему, едва оказалась в небольшом, аккуратном помещении. Это была умывальня, и отсюда тоже нет никакого иного выхода, кроме дверки, через которую ворвалась Лиарена.
Несколько секунд донна стояла, прислонившись лбом к стене, сдерживая рвущееся наружу отчаяние, затем плеснула в лицо воды, промокнула уголком тонкой ткани и вернулась в комнату. Прошла мимо безмолвно стоящих посреди помещения мужчин, нагруженных мешками, холодно отстранила протянутую ей руку Дильяны и, добравшись до стены, дернула в сторону занавешивающую ее ткань.
Лучше бы Лиарена этого не делала, это она поняла сразу. Никакого окна там не оказалось, хотя смотря какие отверстия считать окнами. Там и стены-то не было, за занавесью скрывался пролом, защищенный только низким, по колено барьером, за которым клубился туман широкой пропасти. Можно было разглядеть лишь клочок голубого неба в вышине да валуны и уступы противоположного крутого склона, над которыми свистел холодный, пахнущий снегом горный ветер.
И уйти через эту дыру можно только к темной богине. Значит, сейчас маги уведут Лиарену своими колдовскими путями, и она больше никогда не увидит Карика, не прижмет к себе его теплое тельце, не заглянет в ясные глазки…
Отчаяние, копившееся в душе, смешалось с острой болью и гневом, щедро приправленными истовым желанием очутиться в детской комнате на диванчике, принесенном по ее просьбе. Там так удобно было кормить и заворачивать малыша, массировать ему слабенькие ножки и спинку.
Лиарена невольно зажмурила от нестерпимой боли глаза и так ясно представила себя сидящей в своем любимом уголке, что ей показалось, будто дохнуло запахом молока, свежевыглаженных пеленок и ромашки, настоем которой Устина протирала нежную кожу ребенка.
А в следующий миг вдруг возникло щемящее чувство полета в пустоту, и вслед за ним - резкий удар под коленки. И тотчас, гася рванувшийся из горла крик, на донну обрушилась душная, плотная мгла.
ГЛАВА 7
- Как она? - откуда-то издалека донесся знакомый голос, заставив сердце Лиарены замереть в робкой, почти призрачной надежде.
- Уже лучше. - Мягкий и усталый мужской голос Лиарена слышала впервые. - Думаю, скоро придет в себя.
"Откуда придет?" - отстраненно изумилась донна.
Она же упала? Почему-то свалилась в ту темную, глубокую пропасть… наверное, поскользнулась или порыв ветра столкнул… Ей ясно помнится ощущение полета.
- Тогда я тут посижу, - заявил дорин, и Лиарена так же безразлично подумала, что зря он тратит время. Там ждут невесты и дела, а ему теперь еще придется искать новую бонну для Карика.
Мысль о малыше вонзилась в сознание тревожной занозой. Донна несколько дней откладывала купание, постепенно приучая малыша к своему голосу и рукам, и продумала до мелочей попытку преодолеть неестественный ужас ребенка перед водой. И если теперь у него будет новая воспитательница, то она вполне может одним махом разрушить все эти приготовления, резко опустив Карика в воду. И это было так досадно, что Лиарена тихонько застонала.
И замерла потрясенно, услыхав, словно со стороны, этот глухой, сдавленный стон.
- Ты слышишь? - Голос дорина был полон тревоги. - Наверное, ей больно!
- Она цела и невредима, - мягко сообщил незнакомец. - И больно ей не может быть. Скорее всего начинает просыпаться сознание, а вместе с ним - пережитые чувства… Ведь что-то подтолкнуло ее организм к резкому всплеску способностей?
- Убью, - очень тихо проскрипел Тайдир. Услышав этот скрип, девушка притаилась как мышка. - Пусть этот негодяй лучше не попадается мне на глаза! И вообще больше не пущу в дом ни одного мага, амулет защитный закажу.
- Вы не правы, - с глубоким огорчением произнес незнакомец так же тихо. - Никто из магов не мог причинить ей никакого вреда. Поверьте мне, я с ними встречаюсь по делам, покупаю зелья и амулеты. Звездные плащи никогда никому не делают зла, а сплетни о них распускают невежды и преступники.
- Я, по-вашему, тоже невежда или преступник? - ледяным тоном осведомился Тайдир. - Или магов никогда не встречал? Да мне один из них семью сломал! Или это не считается за вред?!
- Мне трудно судить, не зная деталей вашей истории, но я многое повидал в жизни и точно знаю - почти все события имеют не одно, а два или три лица.
- Интересно, сколько вы насчитаете лиц у случая, когда жена сбегает от мужа с магом, бросив месячного сына? - едко прошипел Тайдир.