Прозоров Александр Дмитриевич - Медный страж стр 15.

Их возвращение в трапезную вызвало у всех минуту изумленной тишины. Распаренные купцы, нищие путники и даже доедающий поросенка попик вытаращились так, словно к ним на постоялый двор заглянула сама златокудрая Лада. В шумной компании у одного из мужиков даже куриная косточка изо рта выпала. Столь сильное впечатление вызвали, естественно, не мытая Олегова голова или чистая рубаха - а внезапное преображение нищенки-замарашки в стройную смуглянку с медными волосами, одетую к тому же в одно лишь льняное широкое полотенце.

- Эй, хозяин, или кто там вместо него! - крикнул Середин, усаживаясь обратно за стол. - Как наш заказ, дозрел?

С кухни выглянул один из мальчишек, скрылся назад, но уже через минуту выскочил из-за полога с длинным глиняным лотком, бухнул его на стол, обмахнул рушником:

- Меда хмельного, пива али вина принесть?

- Сбитеня горячего, - выдохнул ведун. - Хмельного добра везде хватает, а по нему соскучился.

- Сделаем, - кивнул мальчуган и умчался за полог.

А ведун снял крышку лотка, выпустив клубы кислого пара, разворошил темно-коричневую капусту, под которой скрывалась гусиная спинка.

- Ну, - кивнул он Урсуле. - Давай, зарывайся. Грех не оторваться после сухомятки.

Девчонка, получив разрешение, тут же зацепила и поволокла к себе птичью тушку. Неопытная степнячка не понимала, что самое вкусное в тушеном гусе - это не он сам, тощий, кожистый и костлявый, а именно капуста, в которую вытапливается самый жир и сок.

- Здрав будь, мил человек, - неожиданно подсел к столу рябой мужик из шумной компании. Пахло от него перегаром и дегтем. Небось, давно уже тешились угощением молодцы.

- И тебе доброй ночи, - кивнул в ответ ведун.

- Это точно, - обрадовался рябой, - ночь обещает быть доброй. Ты, как мы видим, человек ратный, с похода вертаешься. Ныне токмо отмылся. Небось, всю зиму в седле?

Олег промолчал, ожидая продолжения.

- А это, стало быть, полон твой… И вправду, не сестру же ты в поход с собой таскал? - Рябой довольно хихикнул своей шутке. - Слышь, служивый, дай с бабенкой побаловаться? Аккурат ночь ее поваляем, пока ты отдыхаешь. Мы заплатим, все чин-чинарем. От нее не убудет, тебе прибыток.

Урсула застыла, вперив взгляд Олегу чуть выше левого уха, словно увидела там призрака наяву. Рябой опять хихикнул, повернулся к компании и подмигнул.

- Нет, - кратко ответил Середин и зачерпнул капусты.

- Так по ру… - Только тут до мужика дошел смысл ответа, и он, уже успев привстать, грохнулся обратно на лавку. - Как нет? Почему нет? Да ты, видать, не понял, мил человек. Заплатим мы за баловство. Серебром заплатим.

- Нет.

- С каждого заплатим. А хошь - за ночь.

- Нет.

- Ну, ты… - Рябой чуть не сболтнул лишнего, но вовремя остановился, хоть и пьяный. Долго пялился на невольницу, потом выдал: - Эх, пропадай все синим пламенем! Пол гривны дам за ночь!

- Нет.

- Гривну!

- Нет.

- Эк ты торгуешься. Ладно, будь по-твоему. Гривну дам не за ночь, а повалять только.

- Ты слово "нет" понимаешь? - не выдержав, повысил голос ведун. - Дайте поесть спокойно.

Рябой наконец поднялся и утопал к своему столу. Но не успел Олег проглотить и трех ложек, как тот появился снова:

- Слушай, служивый. Круг так порешил, залог мы тебе за нее дадим. Коли попортим, сломаем что, зашибем али еще как сконфузимся, с залога долю снимешь. Али вовсе себе оставишь, мы люди честные.

- Нет.

- Две гривны за ночь! - повысил голос рябой. - Ты совесть-то поимей, служивый, куда более! Не убудет бабе от баловства. Ну так уважь людей, не порти доброго дня.

- Не твое, не хапай. - Олег чуть отодвинулся от стола и повернулся боком, чтобы саблю можно было выдернуть вверх, не зацепившись рукоятью за столешницу. Но тут на шум появился хозяин, закрутил головой, подскочил к столу: - Что не так, уважаемый? Никак холодец потек али петушок горячий?

- Да вот, ратный упертый, Тыга. Не хочет девки нам давать.

- Так найдем мы девок, гость дорогой, - попытался поднять его Болотник. - Эка невидаль - девки! Сколько пожелаешь, столько в светелку и подошлю.

- Я эту хочу!

- А человеку, что же, одному, холодному спать? Не просто ж так с собой возит.

- Не уважает он нас, Тыга. И серебро сулили, и залог - а не дает. Ему в прибыток, нам в удовольствие. Чего же еще с бабы взять?

В трапезной появился Первуша, моментально оценил обстановку, прихватил рябого под бок, вежливо, но твердо поднял и вместе с отцом повел к остальной компании.

- Красивая… - сдаваясь, пожаловался рябой.

- У меня краше найдутся, мил человек. Какую хошь, ту и получишь… - Болотник оставил пьяного на руках сына, вернулся к Середину: - Прощения просим. Загуляли ныне промысловики. Может, подать еще чего? Больно стол скудный. Стыдно мне, как хозяину.

- Вели лучше наверх угощение отнести, - поднялся Олег. - И тебе спокойнее, и мне не так противно. Там подкреплюсь.

- В горнице постелено все ужо, - обрадовался Болотник, что гость не стал раздувать скандал и требовать отступных. - Перинку лично проверял, простыни отбеленные…

Как ни странно, но в комнате наверху уже горел небольшой масляный светильник на сундуке, рядом лежали чересседельные сумки с вещами. Служка донес лоток, поставил рядом на стол пузатый кувшинчик со сбитенем, выскочил наружу.

- Скажи, господин, а две гривны - это много? - впервые за последний час подала голос Урсула.

- Ну двух коней добрых купить можно, - прикинул Олег.

- Спасибо…

Насчет перины хозяин и впрямь постарался. Толщиной больше метра, под весом человека она проминалась чуть не до пола, мягкая, словно облако. Доев почти всю капусту, ведун на всякий случай привалил сумками дверь и - опять же впервые за много месяцев - разделся, лег на чистое белье, провалился в мягкую постель. Невольница, словно случайно уронив полотенце, обнаженная подошла к лампе, затушила ее, потом просочилась под одеяло, прижалась к Олегу бархатной теплой кожей, скользнула ласковыми пальчиками по мужской груди, рукам, по расслабившейся было плоти…

- Ша! - тихо шепнул ведун, и она отступила.

* * *

Выбираться из теплой мягкой перины страшно не хотелось. Уже проснувшись, Олег крутился в ней почти час, наслаждаясь несказанным удобством, и время от времени цыкал на девочку, зачем-то пытавшуюся сделать это наслаждение еще более сильным. Но когда на улице начали ржать кони, стучать копыта разъезжающихся постояльцев, Середин понял: пора выбираться и им.

По лености спускаться вниз он не стал, растерзав на пару с невольницей остатки гуся, после чего оделся в дорогу, отдав дорогой налатник Урсуле, чтобы не выглядела такой уж нищей, а на себя накинул верную потрепанную косуху - не броскую, но поражающую здешних обитателей множеством блестящих молний, которые большинство принимало за заморские украшения.

То, что гость не стал завтракать, Болотника особо не удивило - большинство людей предпочитает набивать брюхо перед сном, а не в дорогу. Он отсчитал полсотни новгородских чешуек сдачи, сообщил, что собрал в дорогу двух запеченных цыплят и кусочек белорыбицы, проследил, как оседлали коней, и проводил ведуна со спутницей до ворот, пригласив заезжать еще.

Отдохнувшие в нормальных стойлах, наевшиеся подзабытого ароматного сена, кони без понуканий ходко пошли рысью, и вскоре селение Мысок осталось далеко позади. Солнце грело старательно, как весной, на зимнике то и дело попадались лужи, а потому даже в простенькой косухе было совсем не холодно. Единственное, что беспокоило ведуна - где-то через час после их выезда позади, на расстоянии около версты, показался небольшой верховой разъезд, который не отставал, но и не нагонял путников. На всякий случай Олег проверил, как выскакивает из кармана кигтень, выпустил петлю, чтобы при нужде одним движением завести в нее руку, перепоясался саблей поверх куртки - и на время выбросил странных преследователей из головы. Кто знает, может, просто попутчики?

Вскоре после полудня лошади устали, начали сбавлять шаг, да и под ложечкой засосало. Завидев рядом с дорогой в лесу утоптанную прогалину среди молодого березняка и ивовых кустов, Олег решил сделать дневку, Пока спешился, отпустил подпруги, пока навесил торбы на морды коней, а невольница нашла в сумках положенный Болотником припас - конный отряд как раз успел нагнать путников, свернуть на поляну следом. Это оказались те самые промысловики, что веселились накануне в трапезной.

Олег привычно оценил расклад: двое с мечами, двое и вовсе с топорами, все четверо без щитов. Ничего страшного - одним числом, без оружия много не навоюешь. Не спеша двинулся к гнедой, на которой висело его снаряжение.

- Доброго здоровья вам, всех благ и спокойного отдыха, - сбив с головы шапку, низко поклонился из седла все тот же рябой мужик. - Прощения мы хотим попросить у тебя, служивый, за вчерашнее.

- Меха мы вчерась сдали, мил человек, - спешиваясь, подхватил другой. - Вот и загуляли маненько. А хмель, известное дело, из взрослого мужа несмышленыша легко делает.

- Отдарились бы, да нечем ныне. - Рябой тоже спешился. - Посему просто просим нижайше: не держи зла на нас, не держи обиды. Прости за глупость хмельную.

Он низко, до земли поклонился.

- Да ладно, с кем не бывает, - немного успокаиваясь, ответил Олег.

- Ну коли обиды нет, поедем мы далее. Дружбы своей навязывать не станем…

Рябой, кашлянув, нахлобучил шапку, и ведун обнаружил, что его с двух сторон крепко схватили за руки. Пискнула Урсула - молодой промысловик в два прыжка нагнал ее и ухватил сзади, прижав рукой горло.