Всего за 94.9 руб. Купить полную версию
Г. де-Роша берет закупоренный флакон и проводит им около моего носа, прямо против ноздрей. Я абсолютно ничего не чувствую. Тогда он удаляет флакон. Как только последний находится на известном расстоянии, на первом чувствительном слое а, я узнаю запах тимьяна. Когда флакон помещают между первым слоем а и вторым b, я не чувствую ничего. Я ощущаю снова в b, затем ничего между b и с, затем снова, но более слабо в с; далее я ничего не могу больше различать, расстояние между а и b, b и с, почти равные между собой и вдвое более расстояния между моей кожей и первым чувствительным слоем а.
Я вижу, как г. де-Роша берет маленькую фигурку, вылепленную из красного воска; он ее держит один момент неподвижно в слое а, я очень хорошо ощущаю предмет отсюда, он удаляет ее в слой с и укалывает фигурку булавкой: я не чувствую ничего.
"Ах! Ах! Вас нельзя заколдовать, – говорит г. де-Роша, – по всей вероятности, ваш флюид не распространяется в воск, но, может быть, мне удастся с водой".
Г. де-Роша долго держит стакан с водой в слое а, я постоянно чувствую контакт предмета, но если бы я не смотрел, мне было бы невозможно назвать природу и форму этого предмета. Затем г. де-Роша удаляет стакан, погружает палец в воду, колеблет ее… Все время ничего.
"Попробую с железом".
Около слоя а г. де-Роша помещает связку ключей, держа ее на своей открытой ладони. Новое ощущение контакта, и этот раз необъяснимое чувство тягости, может от поглощения флюида чужим телом. Я жалуюсь на болезненный контакт. Г. де-Роша, удаляясь, уменьшает его, сжимая ключ в руке: я бросаюсь с яростью и упорствую несколько минут в своем бесновании, как если бы я боялся, что у меня вырвут какой-нибудь член, отнимут часть моей жизни.
Чтобы прекратить такое состояние экзальтации, г. де-Роша будит меня.
"Вы можете сделаться после нескольких сеансов ценным субъектом, – говорит он мне, смеясь, – но возвратите мне мои ключи". Нужно мне было их брать!
16 октября 1893 года.
Я "прогрессирую" медленно. После только что описанного сеанса были проведены еще другие. Постоянно те же неизменные феномены; они происходят только быстрее в своем неизменяемом непрерывном ряде.
В то же время, после двух дней г. де-Роша довел меня до того состояния, которое он назвал третьим состоянием гипноза.[Таблица, помещенная ниже, заимствована из моей книги "Экстериоризация чувствительности:" и ясно указывает, как я отличаю различные состояния гипноза.]
Вторая летаргия, через которую нужно пройти, чтобы достигнуть третьего состояния гипноза, продолжается гораздо дольше, нежели первая. В этом состоянии бесчувственность такова, что я могу трогать горящую головню не отдергивая руки. Для доказательства этого я предлагаю вещественный довод в конце своего указательного пальца, немного поврежденного.
Особенное отличие третьего состояния от второго заключается в том, что в нем предметы видны не так ясно, как в сомнамбулизме. Все перепутано. Г. де-Роша спрашивает меня, слышу ли я стук маятника. "Слабо", отвечаю я. Вообще, я вижу ясно только г. де-Роша.
Внушаемость существует. "Смотрите направо от вас, на камин, – говорит мне г. де-Роша, – там находится букет".
В самом деле я вижу букет, который переходит в подсвечник, если я уничтожаю внушение, потерши себе лоб. Нужно заметить, что внушенный букет казался мне совершенно ясным, тогда как подсвечник, как и все остальные действительные предметы, казались покрытыми густым туманом.
Вот другое внушение.
"Вообразите, что я г. М. X. (г. де-Роша назвал чиновника, знакомого нам обоим)". Эта фраза, сказанная обыкновенным тоном, недостаточна для "внушения". "Будемте продолжать, – настаивает г. де-Роша, – я – г. М. X." Образ г. М. X. проносится перед моими глазами, но не останавливается, как только г. де-Роша внезапно ударил меня по плечу, я тотчас же действительно увидел на его месте г. М. X., сидящего en face меня.
Завязывается разговор. Иллюзии ничто не нарушает, так как г. де-Роша, знакомый с манерами личности, которую я в нем вижу, дает подробные ответы на вопросы, которые предлагаются ему мною без разбора.
В действительности, однако же, я неопределенно сознаю, что это иллюзии, я и я говорю не с г. М. Х.: только мне невозможно было прекратить разговор, как это я сделал бы если бы это был г. М. Х.
При пробуждении я был больше оглушен, чем обыкновенно, и с трудом избавился от необыкновенного беспокойства (Беспокойство о чем? Я ничего не знаю).
§ 4. Экстериоризация чувствительности и колдовство
Если посмотреть предыдущую таблицу, то видно, что наиболее замечательная фаза из этих глубоких состояний, несомненно, та, в которой проявляется экстериоризация чувствительности. Это именно и служило исходной точкой для всяких наивностей романистов и репортеров, рассказывающих о колдовстве. Мы установили точное положение проблемы в предыдущем труде и не вернемся еще раз для личного объяснения по этому предмету[ "Можно ли заколдовать?" Папюс.]. Но для наших читателей будет полезно найти резюме, по возможности ясное в опытах г. де-Роша по этому вопросу, столь важному, чтобы хорошо понять множество магических феноменов.
Колдовство
Опыты г. де-Роша.
(Из Justice, 2 августа 1892 г.)
Эти опыты были проведены вчера в присутствии двух докторов, членов Академии наук и одного известного математика.
Г. де-Роша пробовал разрушить чувствительность одного субъекта по фотографической пластинке.
Первую из этих пластинок он привел в контакт с незаснувшим субъектом: полученная затем фотография не обнаружила никакой связи с ним.
Вторая, соединенная наперед со спящим субъектом, слегка экстериоризированным, дала едва заметный результат.
Третья, наконец, которая прежде чем была помещена в фотографическую камеру, была сильно заряжена чувствительностью спящего субъекта, дала изображение, которое содержало замечательные особенности.
Каждый раз, как экспериментатор трогал изображение, субъект чувствовал прикосновение. Наконец, он взял иглу и расцарапал два раза плеву пластинки на месте, где обозначалась рука субъекта.
В этот момент субъект упал в обморок от напряжения. Когда он был приведен в чувство, установили, что на его руке выступили 2 красных полосы под эпидермой, соответствующих царапинам фотографической плевы.
Г. де-Роша реализовал здесь, таким образом, по возможности полно, "колдовство" древних.
В области, столь таинственной такими фактами, мы желаем удовольствоваться только ролью искреннего повествователя. Здесь речь идет о том, чтобы верить или не верить. Мы говорили то, что видели. Вот и все.
Колдовство посредством фотографии
Пластинка, покрытая бромистым желатином, и фотографический аппарат позволили мне легко произвести опыт, который удался совершенно только тогда, когда я покрыл пластинку чувствительностью субъекта раньше, чем поместил ее в аппарат. Приготовив все, что сказано, я получил такой портрет, что если магнетизер трогал какую-нибудь точку фигуры или руку на броможелатинином слое, субъект испытывал впечатление в соответствующем фотографии месте; и не только непосредственно после сеанса, но и еще 3 дня спустя, если портрет был закреплен и установлен около субъекта. Этот последний, казалось ничего не чувствовал во время фиксации пластинки, произведенной вдали от него, и также ровно ничего не испытывал, когда трогали вместо бромистого желатина стекло оборотной стороны. Желая продолжить опыт как можно дальше и пользуясь присутствием врача, я быстро уколол, не предупреждая, 2 раза длинной шпилькой на пластинке правую руку г-жи де-Л., которая вскрикнула от боли и на мгновение потеряла сознание. Когда она пришла в себя, мы заметили снизу ее руки две красных подкожных полосы, которых она сначала не имела и которые точно соответствовали двум царапинам, слегка проведенной моей иглой на желатиновом слое.
Вот явления, которые произошли 2 августа не в присутствии членов Академии Наук и Медицинской, как это было сказано, но перед 3 чиновниками Школы: справедливо, что они могут быть академиками позже, но теперь еще нет; они совершенно случайно сошлись в моем кабинете, после того, как отдали отчет казначею. Я отправился в этот вечер в Гренобль и не смог возобновить опыт, но убежден, что снова смогу достигнуть точной локализации чувств.
После моего возвращения из Гренобля, я разыскал г-жу Л., и мог возобновить опыт с фотографией, который удался без всякого сомнения, следуя методу, хорошо указанному 2 августа.
Когда карточка была готова, я сделал с помощью иглы легкий разрез на месте скрещения рук на груди: субъект заплакал, упал в обморок, и, две или три минуты спустя, показался стигмат, который постепенно развился на наших глазах на оборотной стороне одной из его рук, вполне соответствуя разрезу.
Впрочем, клише было чувствительно только к моим прикосновениям.
9 октября была сделана попытка над листом бумаги, и я убедился, что она имела беспорядочную чувствительность, иначе говоря, субъект воспринимал общие впечатления приятные и неприятные, следуя тому, как я трогал бумагу, без малейшей возможности локализировать их. Спустя 2 дня вся чувствительность совершенно исчезла как для клише, так и для бумаги.
Доктор Лий рассказал мне, что во время моего отсутствия он пытался произвести вышеупомянутый феномен и достиг передачи ощущений на расстоянии 35 метров через несколько минут после начала сеанса.
Наконец, мне только что сообщили выдержку из одной статьи, появившейся в Брюсселе 12 октября в журнале "Paris Bruxelles". За подписью Арсак (Arsac).