Всего за 15.95 руб. Купить полную версию
- Ш-шш-ш, - зашипел Голлум. - Надо нам дать три попыточки, мы будем гадать три раз-зз-за, инач-че неч-чес-сс-стно.
- Хорошо, отгадывай! - сказал Бильбо.
- Руч-ч-чки! - произнес Голлум.
- Неправильно, - ответил Бильбо, к счастью, успевший вынуть руки из карманов. - Еще раз!
- Ш-шш-ш, - опять зашипел Голлум очень расстроенным тоном. Он вспоминал о том, что сам носил в карманах: рыбьи кости, орчьи зубы, ракушки, крючки от крыльев летучих мышей, острый камешек, чтобы ногти точить, и прочую ерунду, - и пытался сообразить, что может лежать в карманах у других.
-Нож-жж-жик! - наконец сказал он.
- Неправильно! - опять ответил Бильбо, который как раз недавно потерял свой перочинный ножик.
Теперь Голлуму пришлось еще трудней, чем когда Бильбо задал ему вопрос про солнце. Он шипел, булькал и раскачивался, шлепая ногами по полу, он извивался и терся о хоббита, и мучительно думал, стараясь не проиграть последний шанс.
- Говори! Я жду! - сказал Бильбо.
Он пытался говорить громко и бодро, но это не получалось, так как он понимал, что игра подходит к концу, и чувствовал, что ее исход будет зависеть вовсе не от того, выиграет Голлум или проиграет.
- Время истекло! - произнес он.
- Ш-шнурок! Или пус-сс-сто! - выкрикнул Голлум, что было нечестно: два ответа за один раз давать не полагалось.
- Ни то, ни другое, - сказал Бильбо с облегчением, а сам вскочил на ноги, прижался спиной к ближайшей стенке и выставил вперед мечик. Разумеется, он знал, что игра в загадки - священная и очень древняя, и даже лиходеи в ней не смеют жульничать. Но он догадывался, что этой скользкой твари нельзя доверять, тем более последняя загадка по старинным правилам не могла считаться настоящей загадкой.
Однако Голлум сразу не напал. Он увидел меч и пока сидел тихо, что-то шипел и пришептывал, слегка подергиваясь. Первым терпение потерял Бильбо.
- Ну? - сказал он. - Где твое обещание? Мне надо идти, показывай дорогу!
- Мы раз-зве так с-ска-з-зали, Прелес-сть моя? По-каз-з-зать этому противному Торбинс-сс-су?.. Вых-ход, да. А ш-што у него в кармаш-ш-шке? Не ш-ш-шнурок, нет, и не пус-с-сто, нет, голм-голм!
- Не твое дело, - буркнул Бильбо. - Обещал, так выполняй.
- Он з-злитс-с-ся, ему не терпитс-с-сс-ся, Прелес-сть моя, - шипел Голлум. - Но пус-сс-сть подож-ждет, пус-сть подож-ждет. Мы не мож-жем так сраз-зз-зу полз-зать по тоннелям. Мы с-снач-чала с-сх-ходим домой з-за оч-чень полез-з-зной вещ-щью.
- Ну скорее тогда! - сказал Бильбо, с облегчением подумав, что Голлум уйдет. Сначала он даже понадеялся на то, что Голлум не вернется. О чем это он говорил? Что он там может прятать на темном озере? Да еще полезное?
Но хоббит ошибался. Голлум собирался вернуться. Он был зол и голоден. И придумал лиходейский план.
Недалеко от берега находился его остров, его дом, о котором Бильбо не знал. И там он прятал разную разность. Среди жалкого мусора у него там была одна очень красивая, необыкновенно красивая, удивительная вещь: колечко, золотое и бесценное.
- Мой подароч-ч-чек! - шептал Голлум вслух, так как давно привык целыми днями разговаривать с самим собой. - Он нам с-сейч-ч-час-с нуж-жен, оч-чень нуж-ж-жен!
Кольцо понадобилось ему, ибо обладало волшебной силой: тот, кто надевал его на палец, становился невидимым, владельца можно было лишь угадать по тени в яркий солнечный день, да и та была очень слабой.
Голлум называл кольцо своим "подарочком на день рождения" и "Прелестью", как себя самого, но кто знал, как оно ему досталось, - давно-давно, еще там, наверху, когда в светлом мире попадались такие кольца? Может быть, даже сам Властелин, наделивший Кольцо чарами, не знал, как Голлум завладел им. В подземелье Голлум пришел уже с кольцом. Сначала он носил его, не снимая, пока оно не стало оттягивать ему палец; потом носил в особом мешочке на теле, пока оно не стало натирать ему кожу. А в последнее время он его обычно хранил в углублении в скале на острове и часто вынимал, чтобы посмотреть. А надевал в тех случаях, когда начинал очень скучать (ибо Кольцо обладало властью притягивать к себе), или когда был сильно голоден, или когда ему надоедала рыба и хотелось мясной пищи. Тогда он невидимкой крался по мрачным подземельям и хватал зазевавшихся орков. Иногда он даже заходил в освещенные пещеры, потому что с кольцом был в безопасности: его никто не видел никто не замечал, никто о нем не подозревал, пока ег пальцы не смыкались на горле очередной жертвы! Последний раз он надевал кольцо всего несколько часов назад, когда ловил маленького костлявого орчонка. Как тот верещал! У Голлума еще оставалась от него про запас пара косточек, но он хотел полакомиться чем-нибудь помягче…
- Нуж-жно для без-зопас-с-снос-с-сти, да, - еле слышно шипел Голлум себе под нос. - Он нас тогда не увидит, и противный нож-жик будет неопас-сс-сен!..
Вот какие намерения таились в его зловредной голове, когда он плюхнулся в лодку и зашлепал ступнями по воде, выгребая к острову.
Бильбо подумал, что он его больше не увидит, но все-таки немножко подождал. Как ни мерзок был Голлум, а дороги-то отсюда хоббит все равно не знал.
И вдруг раздался дикий визг, такой пронзительный, что / хоббита мурашки поползли по спине. Голлум во мраке бранился и вопил, обшаривая остров и не находя своего сокровища.
- Ис-счез-зло, ис-ссч-чез-з-зло! - слышал Бильбо его причитания. - Мы лишились сокровиш-ща, моя Прелес-сть, оно ис-с-сч-чез-з-зло!
- Что случилось? - вскрикнул Бильбо. - Что потерялось?
- Не надо на-сс-с с-спраш-ш-шивать! - завизжал Голлум. - Ему не надо з-знать, голлм! Потерялос-сс-сь, гол м-голлм!..
- Так и я потерялся! - закричал Бильбо. - Я найтись хочу! Я выиграл, а ты обещал. Так что иди сюда. Выведи меня, потом поищешь, что потерял!
Голос Голлума звучал жалобно, но сейчас в сердце Бильбо не было жалости. Он подсознательно чувствовал, что нужное Голлуму не может быть ничем хорошим.
- Мы не мож-жем, - ответил Голлум. - Надо ис-скать, голм-голм, ис-с-скать…
- Но ты не ответил на мой вопрос, - сказал Бильбо, - а в этом случае ты обещал…
- На вопрос-с! - воскликнул Голлум и вдруг злобно заш-ш-шипел: - Ш-што у него в кармаш-шке? С-с-скажи нам, с-скаж-жи! Все с-скаж-жи!
Причины не говорить отгадку у Бильбо не было. Тем более, что Голлум оказался сообразительнее и сам догадался. Это естественно, ведь он много лет думал лишь об одной вещи и всегда боялся, что ее украдут. Но у хоббита кончилось терпение. В конце концов, он выиграл игру почти честно, хотя ужасно рисковал.
- Ответы не говорят, их отгадывают, - пробурчал он.
- Но вопрос-с-с был неч-чес-с-стный, - сказал Голлум. - Не з-загадка, Прелес-сть моя, нет.
- Ну, если мы перешли на вопросы, то я первый спрашивал, - ответил Бильбо. - Что ты потерял? Ну, говори!
- Ш-ш-што у него в кармаш-шш-шке?
Голлум шипел все громче, и глаза у него стали зелеными и такими яркими, что Бильбо с берега увидел их, как два фонарика.
- Что ты потерял? - повторил хоббит. Зеленые горящие глаза приближались. Голлум снова сел в лодку и греб к берегу. В его черной душе росли подозрение и ярость, кинжал Бильбо показался ему нипочем, теперь он был готов уничтожить, разорвать хоббита.
Бильбо еще не понял, что привело чудовище в такое состояние, но увидел твердое намерение Голлума убить его. Хоббит еле успел нырнуть назад в темный ход и побежал вдоль стенки, трогая ее рукой, а шипение "Так ш-што у него в кар-маш-шш-шке?" раздалось у самого берега вместе с громким всплеском: это Голлум шлепнул ногой по воде, выпрыгивая из челна.
- Что же у меня в кармане? - мысленно повторил Бильбо на бегу. Запыхавшись, он приостановился и сунул левую руку в карман. Холодное колечко будто само скользнуло к нему на палец. Шипение гнусной твари прозвучало совсем близко, Бильбо обернулся и увидел, что зеленые глаза-фонари быстро поднимаются за ним. Бедный хоббит кинулся удирать, но споткнулся и упал на камни, прикрыв собой светящийся меч.
Вот Голлум настиг его. Бильбо не успел ни перевести дыхание, ни вскочить, ни схватиться за мечик. Но… Голлум пробежал мимо, проклиная его и шипя, но явно не заметив.
Что бы это значило?
Голлум отлично видел в темноте. Бильбо заметил направление взгляда лиходея, он смотрел прямо на него - и промчался мимо.
Хоббит с трудом поднялся, засунул слабо светящийся меч в ножны и пошел за Голлумом, точнее, за мерцанием, которое исходило от зеленых глаз. Больше делать было нечего. Не возвращаться же к озеру! Может быть, Голлум, не замечая, выведет его к какому-нибудь выходу?
- Ненавис-стный, ненавис-стный Торбинс-с! - в злобном отчаянии шипел Голлум. - Оно ис-счез-зло! Ш-што у него в ккармаш-шш-ке? Мы з-знаем, мы дога-дываемс-ся, Прелес-сть моя! Он приш-ш-шел и наш-шел и наш-шел его, он э-завладел им, моим подароч-ч-чком на день рож-ж-ждения!
Вот тут Бильбо навострил уши, ибо начал наконец понимать, что произошло. Он немного прибавил шагу, стараясь не отстать от Голлума, который по-прежнему шел быстро, не оборачиваясь, только вертя головой то вправо, то влево, как можно было судить по слабому отсвету от его глаз на стенах.
- Мой подароч-чек на день рож-ж-ждения! Мерз-з-завец! Как мы могли потерять его, моя Прелесть? Да, да, вот как. Мы в последний раз-з тут были, когда с-скрутили голову тому визз-з-згунч-чику. Да-да. Проклятье! Оно с-сос-скольз-з-знуло с-с нас-с, пос-сле с-с-со-тен лет! Оно ис-счез-з-зло, голлм!
Вдруг Голлум сел на пол и зарыдал. Жутко было слушать сиплые и булькающие звуки. Бильбо остановился и затаился у стены. Вскоре Голлум перестал всхлипывать и снова забормотал: