Прозоров Александр Дмитриевич - Жребий брошен стр 14.

- Уродство какое-то, а не парус, - недовольно поморщился Любовод и закрепил конец каната на деревянном штыре. Полотнище было треугольным, острый его конец поднимался вверх, два других - крепились веревками к бортам.

- Уж лучше такой, чем веслами махать. - Ведун с явным облегчением вытянул деревянную лопасть, кинул возле борта и перебрался со скамьи к Урсуле. - Как, управишься с таким, Ксандр?

- Со всяким добром управляться приходилось, - пожал плечами кормчий. - Коли поможете, то управлюсь.

- А чего помогать-то?

- При поворотах концы нижние либо отпускать, либо подтягивать потребно, дабы ветер лучше захватывался.

- Ну, это мы легко, - согласился Олег. - Будута, слышал, чего делать надобно?

- Опять я? - обиделся холоп. - Знал бы, в Муроме лучше бы остался.

- Поздновато сообразил, - поморщился ведун. - Лучше бы ты остался в Муроме. Возвращаться бы не пришлось.

Будута набычился, но спорить не посмел. А может, призадумался о том, что ждет его по возвращении к князю. Мысли эти радости ему не доставляли, а вода журчала и журчала за бортом, сокращая расстояние между путниками и желанной Русью.

Благодаря ветру и течению, судно мчалось со скоростью, чуть не втрое большей, нежели пеший человек. А потому, несмотря на петляние русла, уже через день путники промчались мимо того места, где строили плот, а еще через несколько часов - мимо наволока, с которого их обстреливали лучники.

- Видать, не проведали на сей раз, - предположил купец. - Давай, Ксандр, к тайнику нашему поворачивай. Глянем, не прознали ли немцы здешние про зеркала.

Сундуки оказались на месте, все три. Хозяйственный новгородец пожадничал оставлять даже потрепанный и поржавевший плотницкий инструмент, а потому в гору пришлось лазать дважды: кормчий караулил судно, и груз таскали втроем. Урсула была не в счет.

- Вот теперь, - упрятав сокровища в носовой надстройке, вальяжно развалился купец, - ныне я до земель русских на берег более не сойду. Отчаливай, Ксандр, отчаливай. К дому родному правь. Соскучился!

- Тогда парус поднимай, хозяин, - усмехнулся кормчий в ответ. - И, коли хочешь, крепить можешь наглухо, дабы не останавливаться.

- Вот так, друже, - пожаловался Олегу купец. - Сам команду найми, сам серебро за работу плати, да сам же еще и работай!

Однако парус треугольный Любовод все-таки поднял. Будута отпустил закинутый за прибрежную иву конец, подтянул его с другой стороны, на удивление аккуратно уложил в бухту. Лодка отвалила от камней, потихоньку набирая скорость.

- Занятный ныне поход выдался, - жмурясь на солнце, припомнил купец. - Вроде и недолгий, а как вспомнишь - многолетним кажется. И ладьи обе потерял, и товар, и команду с ратью судовой. Опосля товар вернул, снова потерял, опять вернул, с судном иным оказался… А ведь до первых холодов еще ждать и ждать. Долгий поход, долгий… Сколько нам еще до границ страны здешней идти, кормчий? До тетки бронзовой?

- Дня два, коли ветер с течением не переменятся.

- Ну, ветер еще ладно, - хихикнул Будута. - А вот течение…

- Зря ржешь, холоп, - зевнул Любовод. - Мы на Волхове дважды так попадали. Покатишься вниз по реке, половину пути до Нево пройдешь, ан река вдруг повернет, да и обратно в Новгород Великий вынесет. И кабы нас одних! Многие попадали…

- Быть такого не может! Побожись, купец…

- Да обрушит Похвист на меня свой гнев, да проклянет Сварог с Даждьбогом…

- Никак, опять люди железные?

- Где?

- Да вон, на берегу!

Путники все разом кинулись к борту. И действительно, на небольшом песчаном пляже, у самой кромки воды, гарцевали несколько всадников. Но были они, к счастью, не железными, а обычными людьми, одетыми в полный чешуйчатый доспех: остроконечный шлем, медная личина, из-под которой наружу выглядывала только борода, пластинчатая бармица, ламинарная куртка, нависающая над ремнем с оружием, и ламинарная панцирная юбка. Даже кони блестели от множества медных чешуек, нашитых поверх попоны. Пятеро воинов были в броне, с длинными копьями, двое - в войлочных поддоспешниках, с обычными пиками, под наконечниками которых развевались нитяные кисточки.

- Именем Всемогущего Раджафа! - привстав на стременах, закричал один из бездоспешных воинов. - Именем Раджафа приказываю вам причалить к берегу! Немедленно! Причалить! Именем Раджафа!

- Иди ты к лешему, - себе под нос пробормотал Любовод. - Ты нас взять попробуй на воде, червяк земляной. Не достанешь. За рубежи ваши завтра уплывем, и ищи нас в степях широких, на море пенном.

- Накося, выкуси! - весело крикнул холоп, размахивая двумя фигами. - Не достанешь, дубина стоеросовая!

Всадники, получив внятный и ясный ответ, тут же развернулись и помчались прочь.

- Ага! Съели! Нас не возьмешь! Видит око, да зуб неймет!

- Успокойся, олух, - одернул Будуту кормчий. - Одно дело уйти тихо, а другое - дразнить зверя в его же норе. Беду накличешь.

- А че они могут? - презрительно хмыкнул холоп. - Селений и лодок мы тут не встречали, так что до нас им не доплыть. Верхом до нас тоже не доехать. Тут глубина сажени три, раз ладьи прошли без труда. Чего бояться?

- Того бояться, что кто-то умнее тебя оказаться может, - ответил Любовод. - Не тревожь лихо, пока тихо.

- Лихо, тихо, - отмахнулся Будута. - Покричали, да и ускакали несолоно хлебавши…

В лодке замолчали, с тревогой вглядываясь за излучину. Один поворот реки, другой. Вроде, никого. Путники вздохнули свободнее. Увы, где-то через час у крутого поворота реки, на длинном песчаном мысу, где даже травы не росло, обнаружился довольно крупный конный отряд. Около полусотни всадников в тяжелых ламинарных доспехах, почти сотня обычных легких конников, уже приготовивших луки, и десятка два странных верховых копейщиков, держащих у седла пики длиной, наверное, в четыре человеческих роста. Как их можно удержать вертикально, Олег еще представлял - ничего особенного, как лестница до четвертого этажа. Но как этакую махину опустить горизонтально и использовать в бою?

- Сейчас стрелы пускать начнут, - тихо предупредил купец. - Ты как, Ксандр, спрячешься? А то щитов у нас нет, не додумали мы это дело.

- Ничто, хозяин, - отозвался кормчий. - Лягу на спину, борт укроет. Тут весло низко, можно и так удержать.

- Коли можно, то держи… - Глядя, как конники берут луки наизготовку, Любовод сполз со скамьи вниз, на дно лодки.

- Урсула, ложись! - предупредил невольницу Середин и откинулся на спину, на соседнюю скамью. Будута вытянулся еще ниже, под скамьями.

Прошло почти полминуты, а стук стрел по судну что-то не начинался. Не сдержав любопытства, Олег выглянул краем глаза через борт. Там копейщики как раз разгонялись для атаки. Они мчались бок о бок, почти соприкасаясь стременами и вздымая брызги воды. Их громадные пики начали синхронно опускаться. Видимо, опытные воины прекрасно могли рассчитать атаку таким образом, чтобы время падения наконечника копья до уровня горизонта как раз совпало с мигом удара в цель. Зрелище казалось ведуну красивым и величественным - пока он не сообразил, что метятся точно в него.

- Тут же отмель! - крикнул он, перекатываясь к противоположному борту. Насчет укрытия за трехдюймовыми досками Олег больше не обольщался. Удар копья разогнавшегося в полный опор всадника примерно равен удару пудовой гири, сброшенной с пятиметровой высоты. Причем копье, в отличие от гири, обычно снабжено хорошо отточенным и закаленным наконечником. Борт любого бронетранспортера пробить можно, не то что доску. - Достанут до стремнины с отмели!

Ксандр, приподняв голову, ругнулся, дернул руль к себе, отворачивая к противоположному берегу, но было поздно. Всадники, влетев в реку глубже, чем по брюхо коня, уже уронили копья почти до уровня воды. Не все рассчитали атаку правильно: два копья скользнули над бортами, еще какие-то скрежетнули понизу, но судно все равно содрогнулось от доброго десятка попаданий. Тут и там, прошивая стены лодки, как игла - хрусткий папирус, внутрь корпуса входили граненые, расширяющиеся книзу наконечники. Еще мгновение - и они поползли назад, застревая этими расширениями в проделанных отверстиях. Три наконечника, правда, выскочили, и в дырочки упруго забили прозрачные струйки воды, но остальные засели накрепко, уверенно отворачивая лодку к отмели.

Олег выглянул наружу. Мокрые от брызг всадники, сделав свое дело, выбирались на берег, а от всаженных ими в борт судна копий тянулись к отряду на мысе туго натянутые веревки.

- Друже, привязь руби! - Ведун выхватил саблю, поднялся над бортом, рубанул древко одного из копий. Но толстую, в руку человека, деревяшку с одного удара не смог рассечь ни он, ни купец - а с берега наконец ударили луки, вынуждая людей спрятаться от ливня стрел внутрь лодки.

- Не достать до веревки! Далеко! - словно оправдываясь, крикнул Любовод.

- Знаю! - Олег резко выпрямился, рубанул древко по тому же месту еще раз. Копье звонко, как струна, лопнуло и отлетело в сторону, а ведун юркнул обратно, спасаясь от выстрелов. От одной привязи избавились - но еще пять неумолимо подтягивали добычу к берегу. Середин высунулся снова - но стрела, впившаяся в борт у него под головой, на уровне сердца, заставила ведуна спрятаться обратно. - Ну, други, что делать станем?

- Ксандр! - требовательно закричал купец.

- Что я могу, хозяин?! Веревка не ветер, супротив нее не выгребешь!

Под днищем лодки заскрежетала галька, судно начало заваливаться набок, качнулось. Из дыр в борту вылетели еще два наконечника, стук стрел прекратился, сменившись злобным воем.

- Прибыли, - выдохнул Олег. - Урсула, прячься!

- Я с тобой, господин!