Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
- Расскажи нам про Лота, - сказал он. - Раз уж придется с ним драться, надо бы знать, кто он такой. Вообще же эта тема - кто прав, кто неправ и почему, - меня заинтересовала.
- Король Лот… - начал Мерлин тем же самым тоном, но теперь Кэй его перебил.
- Нет, - сказал Кэй. - Расскажи о Королеве. Похоже, она интересней.
- Королева Моргауза..
Впервые в жизни Артур использовал право вето. Мерлин, заметив, как приподнялась его бровь, с неожиданным смирением вернулся к рассказу о Короле Оркнея.
- Король Лот, - сказал он, - рядовой член сословия пэров и королей-землевладельцев. Попросту ноль. И нечего о нем думать.
- Как это?
- Прежде всего, он то, что мы в мои молодые годы называли джентльменом из хорошей семьи. Подданные его - гаэлы, как и его жена, однако сам он прибыл сюда из Норвегии. Он такой же галл, как вы, представитель правящего класса, давным-давно завладевшего Островами. А это означает, что подход к войне у него в точности тот же, что был у твоего отца. Ему равно наплевать на гаэлов и на галлов, однако он отправляется воевать совершенно так же, как мои викторианские друзья отправлялись охотиться на лис, ну, может быть, еще ради выгоды или выкупа. К тому же его жена подзуживает.
- Порою, - сказал Король, - мне хочется, чтобы ты родился и жил, как все нормальные люди, - вперед. Эти твои викторианцы и ночь Мафекинга…
Мерлин разгневался.
- Связь между военным искусством норманнов и викторианской лисьей охотой не вызывает сомнений. Давай на минуту забудем про твоего отца и про Короля Лота и обратимся к литературе. Возьми норманнские предания, то, что говорится в них относительно таких легендарных личностей, как анжуйские короли. Все они, от Вильгельма Завоевателя до Генриха Третьего, предавались войне лишь в определенное время года. Стоило этому времени наступить, как они выезжали навстречу врагу в великолепных доспехах, уменьшавших опасность ранения до минимума, привычного для участника лисьей охоты. Возьми битву при Бренневилле, решившую участь войны, - девять сотен рыцарей вышли на поле сражения, и только трое оказались убиты. Возьми Генриха Второго, занимавшего деньги у Стефана, чтобы заплатить собственному войску, которое с этим же Стефаном и сражалось. А возьми спортивный этикет, согласно которому Генриху пришлось снять осаду, едва с осажденными соединился его враг, Людовик, поскольку Людовик был к тому же его сувереном. А возьми осаду горы Святого Михаила, при которой победа над осажденными была сочтена неспортивной по той причине, что у осажденных иссякла вода. А битва при Мальмсбери, прекращенная из-за дурной погоды. Вот наследство, которое ты получил, Артур. Ты стал королем над землями, в которых народные агитаторы ненавидят друг друга по расовым причинам, а владетельные лорды сражаются для развлечения, и ни расовый маньяк, ни благородный боец даже не думают об обычных солдатах, которым только и выпадают увечья. И если ты, Король, не сможешь заставить дела в этом мире идти не так, как идут они ныне, твое правление будет нескончаемой вереницей пустяковых сражений, ведомых по причинам либо спортивным, либо и вовсе плевым, и гибнуть в них будут одни бедняки. Вот почему я просил тебя думать. Вот почему…
- Я думаю, - сказал Кэй, - это Динадан там машет руками. Значит, обед готов.
5
Дом Матушки Морлан на Внешних Островах едва ли превосходил размерами конуру крупной собаки, но был он удобен и полон интересных вещей. Дверь украшали две прибитых к ней конских подковы, а внутри имелось: пять статуэток, купленных у пилигримов и обвитых каждая потертыми четками, так что хороший молельщик мог передохнуть, переходя от одного порядка молитв к другому; несколько пучков слабительной льнянки, лежавших на крышке соляного ларя; несколько наплечных повязок, обмотанных вокруг кочерги; двадцать бутылок шотландского виски - все, кроме одной, пустые; около бушеля сушеной вербы - память о Вербных Воскресениях за последние семьдесят лет; и множество шерстяных нитей, которыми обвязывают коровий хвост, когда корова телится. Имелась здесь также и большая коса без рукояти, приготовленная Матушкой на случай появления грабителя, - если отыщется настолько дурной, чтобы сунуться к ней, - а у дымохода висели ясеневые дубинки, из которых ее больной муж когда-то давно намеревался понаделать цепов, и с ними шкурки, содранные с угрей и полоски конской кожи, тоже заготовленные для цепов. Под шкурками стояла здоровенная бутыль со святой водой, а перед горящим в очаге торфом восседал со стаканом живительной влаги в руке ирландский святой, которых в ту пору много жило по берегам островов в ульеобразных кельях. Был он из сбившихся с пути истинного святых, ибо впал в пелагианскую ересь целестианского толка, уверовав, что душа и сама себя может спасти. И теперь деятельно спасал ее с помощью Матушки Морлан и крепкого виски.
- Да пребудут с вами Бог и Мария, Матушка Морлан, - сказал Гавейн. - Мы пришли послушать какую-нибудь историю, мэм.
- Да пребудут и с вами Бог, Мария и Андрей, - воскликнула старуха. - Что это вы просите меня об истории, когда вон его преподобие сидит на куче золы!
- Доброго вечера вам, Святой Тойрделбах, мы и не заметили вас в темноте.
- Да благословит вас Бог.
- И вам того же.
- Расскажите нам про убийства, - сказал Агравейн. - Про убийства и про воронов, что выклевывают глаза.
- Нет-нет, - закричал Гарет. - Лучше про таинственную девушку, которая вышла замуж за человека, потому что он украл у великана волшебного скакуна.
- Господь да прославится, - молвил Святой Тойрделбах. - Так вы, стало быть, желаете, чтоб история была загадочная.
- Да вы расскажите нам, какую хотите, Святой Тойрделбах.
- Расскажите нам про Ирландию.
- Расскажите про Королеву Меб, которая пожелала быка.
- Или спляшите одну из джиг.
- Господь да смилостивится над бедными вашими головушками - выдумают ведь, чтобы святой им джигу плясал!
Четверо представителей правящего класса уселись кто куда, - в хибарке имелись только две табуретки, - ив предвкушающем молчании уставились на святого.
- Так вам, значит, потребна история с моралью?
- Нет-нет. С моралью не надо. Нам бы такую, чтобы в ней было про драку. Давайте, Святой Тойрделбах, расскажите, как вы проломили епископу голову.
Святой отхлебнул добрый глоток виски и сплюнул в огонь.
- Жил да был когда-то король, - сказал Святой Тойрделбах, - а звали его, как бы вы думали? - звали его Король Конор Мак Несса. Здоровенный был, что твой кит, и жил он со своими родичами в месте, называемом Королевская Тара. До того незадолго отправился тот король биться против этих проклятых О'Хара, и подстрелили его в сшибке волшебною пулей. А надо вам знать, что древние герои делали себе пули из мозгов своих супостатов, - каковые они раскатывали ладонями в маленькие шарики и выкладывали сушиться на солнышко. Я-то, знаете ли, полагаю, что они ими стреляли из аркебузы, ну вот как стреляют из рогатки, а то еще из арбалета. Ну да как бы они ни стреляли, но старому Королю прострелили одной из этих самых пулек висок, а она возьми и прилепись прямо к черепу да еще в самом важном месте. "Конченый я человек", - говорит тут Король, и призывает он Судий Ирландских, дабы держать с ними совет насчет разных тонкостей акушерства. Первый судия и говорит: "Ты, Король Конор, все одно как мертвец. Пуля сидит у тебя в мозговой доле". Так говорят все медицинские жантильмены, и нет у них уважения ни к человеку, ни к его убеждениям. "Ах, да что же это такое? - восклицает Король Ирландии. - Это ж выходит явственно злая судьба, ежели человеку нельзя чуть-чуть посражаться без того, чтобы не наступило скончание всем его дням". - "Неча болтать-то попусту, - отвечают хирурги. - Кое-чего еще сделать можно, а вот именно, что должно тебе воздержаться от всех неестественных возбуждений отныне и вовек. Да заодно уж, - они говорят, - надлежит тебе воздержаться и от естественных возбуждений тоже, потому как иначе пуля причинит тебе прободение, прободение приведет к истечению, а истечение - к воспалению, отчего и случится полное прекращение совершенно всех твоих жизненных функций. Это единственная твоя надежда, Король Конор, а нет - так лежать тебе всенепременно в земле, и будут тебя угрызать раскаянье и червяки". Да, разрази меня Господь, хорошенькое, можете себе представить, вышло состояние дел. Сидит это бедный Конор в крепости и ни тебе посмеяться, ни посражаться, ни крепкой водички в рот не берет и даже на красных девиц не глядит совсем, чтобы ему мозги не разорвало. А пуля, значит, торчит у него из виска, половинка внутри, половинка снаружи, и так он и жил с того дня и вовек - в печали.
- Ура докторам, - сказала Матушка Мор-лан. - Вот же хитры, окаянные!
- И что с ним случилось потом? - спросил Гавейн. - Долго он прожил в той темной комнате?
- Что с ним случилось? Я как раз к этому и подхожу. Как-то раз ударила буря, и стены замка дрожали, как долгие сети, и немалая часть крепостной стены у них завалилась. Худшей бури в тех местах никто и припомнить не мог, и Король Конор выскочил под открытое небо - испросить у кого-нибудь совета. И нашел он одного из своих судий стоящим снаружи и спросил его, что же это такое творится. А тот судия был человек ученый и все обсказал Королю Конору. И рассказал он ему, что в этот день в оное время наш Спаситель был повешен в Еврее на дереве, и какая от того разыгралась буря, и говорил он Королю Конору о Божьем Завете. И тогда, что бы вы думали, Король Конор Ирландский в правом гневе помчался назад во дворец, дабы сыскать свой меч, и выбежал с ним в самую бурю защищать своего Спасителя, - да так вот и умер.
- Умер?
- Да.
- Ну и ну!
- Какая красивая смерть, - сказал Гарет. - Ему-то она мало добра принесла, но все равно в ней было величие!