- А чего ты от этого заклинания приобрел, Олежка? Только усы?
- Не только, - улыбнулся Середин. - Еще кое-что приобрел. Разноцветное. С синим и зеленым глазами.
- Что-о-о?! - Ворон поперхнулся пивом и закашлялся, роняя на стол коричневатую пену: - Что?! Ты притащил ее с собой?
- Я не хотел… - прикусил губу Олег. - Так получилось.
- Ты с ума сошел?!
- Зато я смог забрать ее у Аркаима.
- Ты чего, совсем ума лишился?! - Старик, качнувшись вперед, звучно постучал себя бутылкой по лбу. - Ты понимаешь, что она способна уничтожить весь наш мир?! Стереть всю землю в порошок?!
- Она тут вообще ни при чем, Ливон Ратмирович! Она всего лишь жертва. Открыть врата Итшахра хотел Аркаим.
- Пока она жива, это всегда может сделать кто-то другой!
- Не может, - покачал головой ведун. - Для этого нужно знать, на каком алтаре приносились первые жертвы, владеть книгой Махагри, быть каимцем и заполучить Урсулу.
- Мужики, - кашлянул Стас. - А по-русски вы говорить не пробовали?
- Ты играешь с огнем, бродяга, - покачал головой старик. - Ох, каким огнем… Ладно бы собой одним рисковал. А то весь мир разом спалить можешь.
- Подожди, Ливон Ратмирович, - заметил странность Олег. - Так ты чего - знал? И про каимцев знал, и про книгу, и про Урсулу? Почему же не предупредил?
- Да чего я знал? - Ворон откинулся на спинку кресла и вылил себе в рот последние капли "Оболони". - Слышал от персидских магов про эту легенду. Что живут два брата-каима, которые мечтают отдать нашу землю мертвецам, и что для этого им нужна девственница с разноцветными глазами. И что случится это в год шеститысячный с чем-то от сотворения мира. Срок миновал, земля уцелела. Все облегченно вздохнули и стали жить дальше. Пророчества там были хитрые, вполне могли и не совпасть.
- Совпали, Ливон Ратмирович, совпали… - Середин полувытащил саблю, вогнал ее обратно и присел на край стола. - Ты же знаешь, пророчества всегда исполняются. Просто их смысл становится понятен только после исполнения… Ты вот что… Скажи, Ливон Ратмирович, а как там братья? Что с ними после моего исчезновения случилось?
- А я откуда знаю?
- Я думал, ты знаешь все… учитель.
- Я выгляжу таким многомудрым? - довольно ухмыльнулся старик, потянулся к холодильнику и достал еще бутылку. - Увы, бродяга, я много чего не знаю. Не знаю, сколько зубов у нильского крокодила, сколько букв "Л" пишется в слове "Тал-л-л-лин", сколько игроков в команде "Зенита". Никто не знает всего, бродяга. И уж тем более не знает того, чем никогда не интересовался. Сам подумай, Олежка, зачем мне эти каимовцы сдались? Ну, жили два брата… И леший с ними!
- Хорошее, похоже, заклинание Олег испробовал, - оглянулся на Костю Стас. - Вон сколько впечатлений. Может, и нам попробовать?
- Пулемет с собой возьмите, - не удержался от совета Середин.
- А ты брал?
- Нет. И горько потом раскаивался.
- Перестань их пугать, бродяга! Не то так по эту сторону и останутся.
- И правильно сделают. Поеду-ка я домой, Ливон Ратмирович. У меня там новоявленное сокровище на пару с мамочкой целый день взаперти сидят. Боюсь, всю посуду уже перебили. Сам знаешь, каково двум женщинам в одной берлоге. Я ведь поздороваться просто хотел, на тебя посмотреть. Ты это или не ты?
- Ну, и что решил, бродяга?
- Как ты мог узнать меня, Ратмирович? Не сейчас. Там, у Мурома… Ведь ты тогда увидел меня в первый раз!
- Тебе сказать правду, бродяга? - прищурился Ворон. - Быть посему, скажу. Все дело в том, что ты все еще ученик, а я учитель. Вскоре ты узнаешь немало нового и сам сможешь на все ответить. К тому же, мы ведь еще увидимся. И не раз. А покамест деньков пять тебе можно отдохнуть. Заслужил.
* * *
Что больше всего удивило Олега, когда он открыл дверь - так это тишина в доме. Тихонько мурмулил на кухне холодильник, приглушенно бормотал телевизор, прерываемый редкими смешками. Стараясь двигаться бесшумно, Середин снял ботинки, скользнул к себе в комнату. Положил шлем на стол, расстегнул ремень, спрятал саблю под постель, потом прокрался к большой комнате, осторожно толкнул дверь.
Ну да, само собой! Мамочка перелистывала альбом, отпуская слышные только Урсуле замечания, невольница сидела рядом, поджав ноги, все еще одетая только в легкий халатик.
- Господин! - первой заметила его рабыня, спрыгнула с дивана и кинулась на шею. - Тебя так долго не было, господин!
- Я и не заметила, как ты вернулся, сынок. - Мама захлопнула альбом, поднялась: - Постой, Олег, да что с тобой такое? Ты чего, устал? Усы откуда-то взялись… Утром же еще не было! Приклеил, что ли?
- Как же не было? Я уже две недели их ношу! - не моргнув глазом, соврал Середин. Что еще оставалось делать?
- Перестань паясничать! Я же твердо помню, что еще утром их у тебя не было!
- Сама подумай, мама. Не могли же они у меня за один день вырасти?
- И вообще вид у тебя какой-то усталый. Славно на пять лет разом старше стал. Небось, опять в клубе три часа со своими игрушками прыгал? И это после целого дня в кузне! Отдыхать тебе надо больше, а то сгоришь у меня, как свеча. Знаешь, во сколько лет балерины на пенсию выходят? А они куда меньше твоего трудятся.
- Ерунда. Высплюсь - утром буду, как огурчик.
- Знаю я, как ты выспишься, - стрельнула глазами в сторону Урсулы женщина. - Девочка, ты посиди пока, "Убойный отдел" посмотри. Мне с сыном нужно поговорить.
- Слушаю, госпожа, - склонила голову невольница и юркнула обратно на диван.
- Я же просила, Урсула. Не надо никакой госпожи. Просто мама.
- Мама?! - передернуло Олега. - Почему "мама"?
- У нее с именем-отчеством никак не получается. - Женщина увлекла сына в коридор. - И про себя ничего не говорит. А что говорит, того я не понимаю. Ханство, дворец, купцы, война. Ерунда какая-то. Но на тебя чуть не молится! - Матушка понизила голос. - Тебе повезло, обормот, ох, повезло. Держи ее крепко. Любит, видно, до безумия. Как о тебе речь заходит, так у нее аж голос меняется. Не сварлива, не упряма, не белоручка. И посуду помыла, и пол весь вытерла, и пыль убрала. Только и спрашивает, чем еще помочь. Правда, картошку чистить, сразу видно, не умеет. Но старательна. И ведет себя уважительно, не то что твои предыдущие, не корчится… Умница девка! Хозяйка из нее выйдет - загляденье. И собой хороша. Бери ее, и не думай! Сбежит - локти себе кусать будешь…
- Эк она тебя проняла-то за день! - изумился Середин. - Однако, умели раньше баб в гаремах воспитывать. Не характер - чистый шелк. Первый раз слышу, чтобы ты кого-то из моих знакомых хвалила.
- А ты тоже гусь лапчатый, так и норовишь на шею девочке усесться! Зачем заставляешь себя господином называть? Почто над ней издеваешься? Тоже мне, султан-паша нашелся… Погоди, какой гарем? Она мне тоже про гарем что-то рассказывала.
- Поселок такой. В Астраханской области. Она там все детство провела, до совершеннолетия, - почти чистую правду сказал ведун. Не стал уточнять только, в каком веке Урсулу воспитывали в таком исключительном послушании и уважении к старшим.
- А-а. Тогда понятно, почему она многим вещам удивляется, словно первый раз видит. Ты поверишь - спичку сама не смогла зажечь! И микроволновки боится. Я ей чай там согрела, так она пить поначалу отказывалась. И все кланялась… Постой, Олег, а почему она у тебя голая совсем в комнате оказалась? Где ее одежда?
- Разорвал в мелкие клочки в порыве страсти, - потупил взор Олег.
- Нет, ты у меня все-таки обормот, - всплеснула руками женщина и постучала костяшками ему по лбу: - А ты подумал, как ей потом из дому выходить? Как она теперь выбираться будет? Твое счастье, горе луковое, что она, видать, души в тебе не чает и про все на свете забыла. Ведь дела у нее какие-то, наверное, есть, учится она где-то. Ох, везунчик ты незаслуженный. Держи девку крепче! С такой женой будешь как сыр в масле кататься.
- Ж-жено-ой? - У Середина от такого предположения даже губы пересохли.
Нет, Урсула отличная девица - и послушная, и ласковая, и пережила вместе с ним немало. Но тем не менее… Щедрость ратников, сделавших удачный подарок, - еще не повод превращать невольницу в хозяйку. И даже то, что на улице двадцать первый век, а рабство давно отменили - все равно не повод.
- А ты что хотел - поматросить и бросить? - тут же возмутилась матушка. - И в кого ты такой уродился, дурной и бессовестный? Хоть бы с Урсулы пример брал. И умная, и воспитанная, и работящая. Толковая, сообразительная девочка - не тебе чета. И чего она в тебе нашла, тупом молотобойце?
- Мама, ты ничего не перепутала? - поднял брови Олег. - Это я, между прочим, твой сын, а не она. Чего ты ее так защищаешь?
- Вот потому и защищаю, что о тебе забочусь. Смотри, найдет она у себя в институте симпатичного паренька, да и махнет тебе хвостом - будешь знать.
- Где найдет? - не понял Середин.
- У себя в институте. Чего, думаешь, она сюда из Астрахани приехала? Толковая ведь девочка, не могла не поступить. На первом курсе, наверное.
- Само собой. - Ведун даже спорить не стал. Институт так институт. Женщинам, которые не из гаремов, возражать бесполезно.
- Да ты, наверное, голодный? Иди руки мыть. Урсула! - повернула мама голову к двери. - Помоги накрыть на стол.
- Бегу, госпожа!