Я предполагала, что антитуман будут вливать мне в рот, как жидкость, или заставят его вдыхать, но все оказалось намного ужаснее. Густая, тягучая, липкая субстанция просачивалась в мои глаза, обволакивала их и проникала дальше, внутрь головы. Казалось, словно мне в глаза вливают кипящую лаву, и она сжигает все на своем пути. Кажется, я кричала и пыталась высвободить руки, чтобы сорвать с лица маску, через которую в мою голову вгрызается жгучая боль. Я стонала и молила о пощаде, но никто мне не помог. А потом все вдруг прекратилось. Я ощутила, как всю меня переполняет невиданная сила и легкость. А поступающая из маски субстанция казалась чем-то несущественным и лишь слегка раздражала.
- Что-то не так, - услышала я словно издалека встревоженный голос Рафэ.
- Все хорошо, - ответила спокойно и почувствовала, как маска дрогнула - это вздрогнули доминанты, услышав мой голос.
Не стоило мне, наверное, сейчас показывать, что со мной все в порядке.
- Выйдите. Все вон! - прокричал Рафэ, и я услышала звуки удаляющихся шагов.
Когда маску отняли от моего лица, резко ударивший в глаза яркий свет заставил прищуриться и прикрыть глаза рукой.
- Ты что творишь? - злобно прошипел доминант. - Если другие доминарии первого круга об этом узнают, тебя незамедлительно уничтожат.
Привыкнув к яркому свету, я осмотрелась и поняла, что совершила что-то невероятное - друзья смотрели на меня с нескрываемым удивлением, восхищением и страхом одновременно.
- Что не так? - спросила я, проведя рукой по лицу.
Что-то звякнуло, ударив меня по груди. Подняла руку и увидела болтающийся на запястье укрепленный металлическими пластинами порванный кожаный ремень с искореженным куском железа на конце.
- Это я? - спросила у Рафэ.
- И это тоже, - кивнул, указывая куда-то вниз, доминант.
Я привстала и увидела развороченный край железной кушетки. Каким-то образом я вырвала кусок металла вместе с креплением и даже не заметила этого.
- Как себя чувствуешь? - спросил доминарий.
- Превосходно, - без лукавства ответила я.
- Это-то и пугает, - пробормотал Рафэ.
Я же встала, без усилий избавилась от ремней, не утруждая себя их расстегиванием. Просто порвала кожаные, прослоенные металлическими пластинами полоски, стягивающие мое тело, и спрыгнула с кушетки. Все тело переполняла небывалая легкость, а ум был чист и свободен.
Взглянула на стоящих в стороне людей и совершенно ничего не почувствовала, разве что легкое раздражение, оттого что они так пристально меня рассматривают.
- Что-то не нравится? - поинтересовалась враждебно.
Я помнила их и знала, что они были мне дороги, но совершенно не понимала почему. Сейчас все эти растерянные, настороженные люди вызывали во мне лишь раздражение. Мне хотелось, чтобы они перестали на меня так глядеть. Чтобы все перестали на меня смотреть…
Сделала шаг по направлению к глазеющим на меня, но кто-то удержал, положив руку на плечо.
- Что ты чувствуешь? - спросил Рафэ, возвращая меня к реальности.
- Ненавижу тебя. Всех ненавижу, - не узнавая свой голос, ответила я.
Я не успела выбрать, на кого напасть в первую очередь, - все убежали из помещения, подгоняемые Рафэ. Назойливые фрейлины пытались воспротивиться, но их вытолкали из комнаты, и я осталась одна.
Как же мне было хорошо одной, когда никто не смотрел, не ждал от меня решений и поступков, которые мне претили. Я упивалась одиночеством, наслаждаясь своей исключительностью и совершенством. Меня переполняла сила и дивное ощущение безграничной свободы.
Не знаю, сколько прошло времени, но идиллию моего существования нарушил звук приоткрывшейся двери. В комнату заглянул Анторин, - тот, с кого начались все мои беды, кого я ненавидела больше всех. Он не сказал ни слова. Лишь быстро положил что-то на пол и захлопнул дверь. Я подошла к двери и, не обращая внимания на оставленный им предмет, прислушалась.
- Она совсем потеряла себя, - говорил Рафэ. - Если мы не пробудим в ней человека, то потеряем ее навсегда.
- А кто говорил, что человек - отсталое существо? Может быть, ты специально это с ней сделал? - разгневанно спросила, кажется, Дамон.
Как же я сейчас ненавидела эту наглую, беспринципную и аморальную девицу! Она всегда считала себя самой лучшей из фавориток, а в действительности была лишь самой корыстной и развязной.
- Я и сейчас считаю вас низшими по развитию, но то, что произошло с ней, не имеет к этому никакого отношения, - проговорил Рафэ. - Она полностью переключилась на инстинкты и потеряла личностные качества. Превратилась в животное.
Как же он ошибался! Я прекрасно сознавала себя, но была свободна от слабостей и привязанностей. Как же это было упоительно - не чувствовать боли и тоски!
- Впусти меня, я попробую достучаться до нее, - потребовала назойливая и как всегда уверенная в чистоте своих помыслов Касиян.
И ее я сейчас тоже ненавидела - за то, что всегда лживо улыбалась, когда мне было плохо, за фальшивые попытки убедить меня в том, что она всегда будет мне подругой. Я не желала ее видеть! Или нет… Пусть она войдет, я с удовольствием сверну ей шею, чтобы больше никогда не видеть этого сочувственного щенячьего взгляда.
- Она должна вспомнить, зачем мы здесь. Только Карай смог бы достучаться до нее, но его здесь нет и не будет, если мы не вернем ее, - произнес Анторин, и я вздрогнула от одного лишь имени - Карай.
Попятилась от двери и запнулась обо что-то. Упала, повернулась и подняла маленький портрет, с которого на меня смотрел мальчуган лет пяти. Карвин!
Чувства и воспоминания нахлынули сметающей все на своем пути волной, и я захлебнулась в них. Из глаз потекли слезы, но, утирая их, я увидела, что это не просто соленая вода, а вязкая черная субстанция, словно смола из раненого дерева, вытекающая из моих глаз.
Дверь приоткрылась, и я прошептала, не поднимая головы:
- Входите, я уже почти пришла в себя.
Когда спустя пару часов Рафэ осмотрел меня, оказалось, что во мне не осталось и следа антитумана. Из чего доминант сделал вывод, что мне не нужно внедрение - я и так без труда смогу сохранить свою целостность вне пространства, если возьму себя в руки и потренируюсь. А тренироваться мне предстояло в сфере черной материи, пока друзья переживают пытки трех стадий внедрения.
Я хотела остаться и поддержать подруг, но доминарий был неумолим. Он буквально силой вытолкал меня из комнаты и оставил наедине с черной сферой, заперев дверь, чтобы я не вернулась к друзьям.
Лишь мельком взглянув на враждебную клубящуюся субстанцию, я приникла к двери и прислушалась.
- Было бы лучше снять эту маску, она будет мешать проводнику антитумана, и герметичность может быть нарушена, - рассуждал Рафэ.
- Ну уж нет, - заявила Касиян. - Если я и умру, то при попытке ужиться с этой черной гадостью, а не по глупости, надышавшись вашей отравы.
- Туман не отрава, а высшая форма нематериального, облеченного в материю, - патетически провозгласил одни из ученых, ассистировавших Рафэ.
- Да хоть древнее божество, дышать я им не могу, - заявила Ян.
- Снимите нижние крепления и перенаправьте подачу на надбровные трубки, - распорядился Рафэ. - Дозировку уменьшить и скорость подачи снизить до минимума. Она бездарь, сердце не выдержит резкого насыщения.
Я была готова начать стучать в дверь до тех пор, пока меня не впустят, но услышала раздраженный голос Касиян и замерла.
- Если вы сейчас же не начнете, я сама все сделаю! Приступайте уже, - проговорила подруга, и все стихло.
А спустя несколько томительных мгновений я услышала дикий визг и грохот. Визг быстро оборвался, сменившись мычанием, и равнодушный голос ученого известил:
- Внедрение проходит по плану. Отклонений и отторжения не наблюдается.
- Жить будет, - пояснил Рафэ. - Готовьте следующую.
Я едва успела отскочить от двери за секунду до того, как она распахнулась, и доминарий вышел ко мне.
- Ты почему еще не вошла в контакт с антитуманом? - строго спросил он. - Если не адаптируешься до окончания процедур, мы пойдем без тебя. И это существенно уменьшит шансы на успех. Туманный питает к тебе особую привязанность, ты избранница его доминантной части, и только тебе под силу найти его и заставить собраться, как в прямом, так и в переносном смысле. Так что живо к сфере!
Я даже не успела ответить. Рафэ вернулся в лабораторию и запер за собой дверь.
Но найти в себе силы отойти, не узнав, как перенесла внедрение Дамон, я не смогла. И, лишь услышав скупые комментарии одного из ученых о том, что все идет по плану, я повернулась к источающему холод и враждебность сгустку черной материи.
Я скорее подкрадывалась, а не подходила к сфере. Словно она была разумной и могла атаковать, заметив мое приближение. Но как бы медленно я ни шла, расстояние все сокращалось и сокращалось, пока я не оказалась на расстоянии вытянутой руки от непрерывно движущейся субстанции. Осторожно протянула руку, чтобы прикоснуться к сфере, и дотронулась до нее кончиками пальцев. Все тело пронзила резкая боль. Отдышавшись, прислушалась к своим ощущениям и поняла, что это не боль - что-то другое. Пожалуй, так бы ощущался страх, если бы он был осязаемым. Но я не могла понять, мой ли это страх? Я чувствовала неприязнь, отторжение и недоверие, но не боялась. Так чей же страх заставил меня замереть перед клубком порожденного стараниями доминантов вещества?