- Что вообще мы можем знать о Древних? - ответил он. - Может, что-то и оставили. Когда я ходил по их местам, мне часто казалось, что за мной наблюдают, но эти стражи, видно, очень стары и бессильны. По крайней мере, со мной они никогда ничего не пытались сделать.
Честно говоря, меня все это не слишком успокоило, и я не ослаблял внимания, но Пустыня была тиха и недвижна. Все так же убегала вперед дорога и грохотали копыта наших лошадей.
В полдень мы сделали привал, напоили и пустили пастись лошадей и пообедали сами. Туч на небе не было, но солнце почему-то скрылось, и небо приобрело неприятный серый оттенок. Я заметил, что Ривал начал оглядываться и словно принюхиваться к чему-то.
- Придется искать укрытие и поскорее, - сказал он, и на этот раз в его голосе явно слышалась тревога.
- Но нет ни туч, ни ветра.
- Когда они появятся, будет поздно, - он еще раз осмотрелся и указал мне на что-то, темневшее вдали. - Дай бог, чтобы это были развалины.
Мы быстро собрали лошадей и тронулись. Оказалось, что до намеченного нами места много дальше, чем мы думали. Серая дымка, висевшая в неподвижном воздухе, искажала расстояние, но мы все-таки успели доехать туда, и как раз вовремя. Небо уже грозно нахмурилось, и стало темно, как в сумерках. К счастью, это действительно было укрытие. Здание было так сильно разрушено временем, что трудно сказать, для чего оно служило раньше. Но нам посчастливилось найти более-менее сохранившееся помещение с уцелевшей крышей, где мы смогли устроиться вместе с лошадьми.
Ветер налетел внезапно. Он поднял такие тучи пыли, что она повисла в воздухе сплошной пеленой и в одно мгновение забивала рты, глаза и уши. Я понял, что нам повезло вовремя спрятаться. Даже в комнате было трудно дышать, и было страшно подумать, что же творилось снаружи.
Но это продолжалось недолго. Скоро прямо над нашей головой раздались оглушительные раскаты грома. Ослепительная молния вспорола черноту и вонзилась в землю где-то совсем рядом, и тут же хлынул ливень. Он мгновенно прибил пыль, хотя легче от этого не стало. Теперь перед нами стояла сплошная стена воды.
Вода быстро заливала разбитый пол, и нам пришлось отступить к самой дальней стене. Мы с трудом удерживали рвущихся и храпящих от ужаса лошадей. Но все-таки я считал, что нам очень повезло с укрытием. И хоть я вздрагивал и поеживался от близких молний, но особого страха не было.
Довольно скоро лошади стали успокаиваться, и мы смогли немного расслабиться. Было темно, как в безлунную ночь, а у нас не было никакого огня. Мы сидели тесно прижавшись друг к другу, но разговаривать не могли. Шум дождя способен был заглушить даже крик, если бы мы рискнули кричать в таком месте.
Интересно все-таки, что здесь было раньше? Здание стояло у самой дороги и вполне могло быть гостиницей. А может быть, пограничным постом или даже замком. Все-таки прав Ривал - кто может сейчас понять Древних?
Я принялся потихоньку ощупывать стену. Она была абсолютно гладкой, и я не нашел ни одного соединения камней, хотя помнил, что снаружи камни были отчетливо различимы и изъедены временем. Как же они соединены здесь?
Неожиданно…
Клянусь, я не спал в этот момент! И то, что я увидел, не было сном. Я даже представить себе не мог, что такое может присниться.
Я видел эту же дорогу, и по ней шла бесконечная процессия. Все застилал плотный туман, и я видел только силуэты и тени, но все они походили на людей. А может, это и были люди? Я так и не смог отчетливо увидеть их, но зато каким-то образом мне передавались их чувства. Они шли бесконечной чередой, и это походило на отступление, только отступали они не от врага, а вынужденные какими-то обстоятельствами. Горький и бессильный уход из страны, где жили их предки, где была их родина.
Я отчетливо ощущал, что среди них были существа разных народов. Некоторых я понимал очень хорошо, словно они рассказывали мне историю на понятном языке. Когда проходили другие, я мог уловить только общий тоскливый и грустный фон. Но вот процессия разбилась на отдельные группы, и я понял, что основная масса прошла и теперь идут те, кому труднее всех было расставаться с домом. И так отчетливо и горько в моей душе звучал их безмолвный плач, что я больше не в силах был смотреть. Я закрыл глаза руками и почувствовал, что мои щеки мокры от слез. Оказывается, я и сам плакал, не замечая этого.
- Керован!
Призрачное шествие исчезло. Слышался только грохот бури и плеск дождя. Ривал держал меня за плечо и слегка встряхивал, словно старался разбудить.
- Керован! - Я понял, что он взволнован, хотя не мог разглядеть даже его руки на моем плече.
- Что случилось?
- Я услышал, что ты плачешь. Тебе плохо?
Как мог, я рассказал ему о том, как в тоске и горе по этой дороге брели люди, покидавшие родину.
- Похоже, тебе было видение, - сказал он, выслушав. - Может быть, ты увидел, как уходили отсюда Древние! Ты никогда не задумывался о своих способностях? Может быть, у тебя Дар?
- Не дай бог! - Я подумал про себя, что мне вполне хватает моих внешних отличий и без необычных способностей, если одного проклятия нашего рода хватило, чтобы сделать меня отверженным. Не стоит добавлять к этому еще и ясновидение. Я чувствовал, что путь развития необычных способностей, которым идут Мудрые Женщины и редкие мужчины, вроде Ривала, - не для меня. И когда Ривал предложил мне проверить себя, я сразу же и без колебаний отказался. Он не настаивал. Этот путь каждый выбирал только сам. Он был очень труден и в чем-то даже более опасен, чем путь воина.
Буря наконец затихла, небо очистилось, и можно было ехать дальше. Вода после дождя была в каждой рытвине, и мы досыта напоили лошадей и пополнили наш запас.
Всю дорогу я размышлял, что же это было - сон, фантазия или и в самом деле видение. Но теперь, при ярком свете, стерлась так напугавшая меня острота сопереживания. И это меня порадовало.
Дорога, до этого совершенно прямая, вдруг повернула к северу, описывая широкий полукруг. Она все дальше уводила нас в неизвестность Пустыни, и вечером мы увидели далеко впереди тонкую темную полоску на фоне неба. Похоже, там дорога подходила к Горам.
Природа здесь стала более приветливой. Чахлые кустарники и выгоревшая трава кончились. Все чаще попадались свежие прохладные рощи, и вскоре мы вышли на берег настоящей реки и остановились у моста, чтобы устроиться на ночлег. Ривал предложил устроить лагерь не на берегу, а на песчаной косе, уходящей далеко в воду, но мне это совсем не понравилось. Река была неспокойна, и устраиваться так близко от воды мне казалось неразумно. Ривал сразу понял мое настроение и спокойно объяснил:
- Это опасная страна, Керован, и нам же будет спокойнее, если мы примем все предосторожности - обычные и необычные.
- А именно?
Он указал на воду.
- Вряд ли кто-то найдет здесь брод, и нам можно ждать нападения только с одной стороны.
Это действительно было разумно. Я быстро очистил площадку для нас и наших лошадей. Костер решили не разводить, хоть топлива река принесла достаточно. В реке шла своя жизнь. Я заметил несколько неясных теней, промелькнувших в воде, и сначала решил, что это просто огромная рыба. Но что-то подсказало мне, что это все-таки нечто другое, и я еще раз уверился, что в этой стране хватает тайн, в которых не стоит копаться.
Мы решили дежурить по очереди, словно были окружены врагами. Когда я заступил на стражу, нервы мои разыгрались и я готов был шарахаться от каждой тени. С большим трудом удалось мне взять себя в руки и обрести привычную сосредоточенность.
После бури небо совсем очистилось, и луна явилась в полном блеске. Вся равнина сияла причудливым узором серебряного света и черных теней, и в этой ночи пустыня жила своей жизнью. Где-то вдалеке послышался стук копыт, и наши лошади забеспокоились, а одна даже заржала. Видимо, к реке вышел табун диких лошадей. Заунывный вой собравшегося на охоту волка спугнул их. Какая-то огромная птица медленно и бесшумно пролетела над моей головой. Все это было привычным для меня и опасений не вызывало.
Тревожило меня совсем другое. Мне чудилось, что в ночи скрывается еще что-то, пристально следящее за нами, но я никак не мог понять - опасно это или нет.
Утро, как обычно, прогнало ночные страхи. Равнина вовсе не казалась жуткой, и, насколько достигал взгляд, все вокруг было спокойно и пустынно. Мы переехали через реку и направились к быстро приближавшимся горам.
К полудню мы добрались до гор. Это оказались высокие голые скалы с острыми вершинами. Дорога сильно сузилась и начала петлять, огибая скалы и следуя рельефу местности. И повсюду виднелись следы Древних. Тут и там на каменных плитах мелькали высеченные портреты. Чаще всего лица были вполне человеческие, но иногда попадались и совершенно жуткие рожи. Кое-где сохранились надписи, и Ривал, заметив их, останавливался и терпеливо перерисовывал.
Надписи Древних никто не мог прочитать, мы даже не знали, на каком языке они написаны, но Ривал не терял надежды когда-нибудь разобраться в них. Он так увлекся копированием, что полдневный привал нам пришлось делать в глубокой и узкой, как щель, долинке, расположившись в тени огромного, высеченного прямо в скале лица.
Я пристально разглядывал его, и почему-то оно показалось мне знакомым, хотя я, конечно, нигде не мог видеть его раньше. Странно было и то, что, несмотря на причудливость нашего окружения, впервые за весь поход я перестал ощущать слежку и даже повеселел.
- Почему здесь столько барельефов? - спросил я. - Посмотри, чем глубже мы забираемся в горы, тем их становится больше.
Ривал дожевал свой кусок и ответил: