- Жаль, - сказала она, но в голосе звучало скорее плохо скрытое торжество. - А вот мой жених, Эльван из Ришдейла, - она вынула из кошелька маленький портрет. - Он прислал мне это еще два года назад.
На портрете был изображен не юноша, а человек в возрасте. И лицо его мне не понравилось, хотя, может, это вина художника. Я видела, что Ингильда гордится этим портретом, и сказала, чтобы сделать ей приятное:
- Кажется, человек разумный и степенный, - самое лучшее, что я могла придумать в похвалу ее жениха, потому что чем больше я смотрела на его лицо, тем меньше он мне нравился.
Как я и рассчитывала, Ингильда приняла мои слова за комплимент.
- Ришдейл - это горная долина. Там все держат овец и торгуют шерстью. И посмотри, что он мне еще прислал, - она указала на янтарное ожерелье и протянула мне руку с кольцом в виде змеи. Глаза змеи были из драгоценных камней и светились красным. - Змея - это герб моего рода. И это кольцо вроде как обручальное. Я поеду к нему уже на следующую осень.
- Дай бог тебе счастья.
Она невольно облизнулась. Я видела, что ее просто распирает от желания что-то сообщить мне, но она никак не могла решиться. Наконец она наклонилась прямо к моему лицу (я чуть не отскочила, так было неприятно) и прошептала:
- Хотелось бы пожелать и тебе того же, дорогая сестричка.
Я чувствовала, что она ждет вопросов и очень не хотела ей подыгрывать, но все-таки не удержалась.
- А почему бы и нет, сестричка?
- Ульмсдейл от нас не так далеко, как от вас. Вот и доходят некоторые слухи, - и это было сказано так, что я решила выслушать ее до конца, что бы она ни говорила.
- И о чем же у вас там болтают? - спросила я вызывающе. Она это заметила и довольно усмехнулась.
- О проклятьи этого рода, сестричка. Разве ты не слышала, что наследник Ульмсдейла проклят с рождения? Родная мать и та отказалась от него. Ты и этого не знала? - повторила она с каким-то злобным торжеством. - Очень жаль, сестричка, но придется тебе оставить мечты о прекрасном рыцаре. Твой нареченный - чудовище. Его прячут где-то в лесу, чтобы не пугать людей.
- Ингильда! - оклик прозвучал, как удар хлыста, и мы обе вздрогнули от неожиданности. Рядом с нами стояла леди Мет и, видимо, слышала весь наш разговор.
Она была в такой ярости, что я сразу решила, что Ингильда говорила правду. Никакое вранье не могло бы так возмутить выдержанную леди Мет. Она молчала, но так смотрела на Ингильду, что та, не выдержав, вскрикнула и бросилась бежать к матери. Но я осталась на месте, чувствуя, что меня начинает знобить.
Проклятье! Чудовище, на которое не может смотреть даже родная мать! О Гуннора, за кого они меня отдали? Мне казалось, что я кричу на всю площадь, но я не могла издать ни звука. Не знаю, какая сила помогла мне взять себя в руки и подавить дрожь. Когда я заговорила, мой голос был почти спокоен. Я решила узнать всю правду и сейчас же.
- Во имя Огня, которому ты поклоняешься, ответь мне, леди, она сказала правду? Мой жених не похож на нормальных людей? - я не решилась произнести вслух "чудовище".
Мне очень хотелось, чтобы леди Мет сказала, что все это не так и я неправильно поняла, но она села рядом со мной и заговорила своим обычным рассудительным тоном.
- Ты уже не маленькая, Джойсан, и должна все понять. Я расскажу то, что знаю сама. Керован не чудовище, хотя, действительно, живет отдельно от родных. Род Ульма издавна считался проклятым, а его мать происходит из дальних северных долин, в жителях которых есть примесь чужой крови. И в Кероване есть кровь Древних, но он не чудовище. Твой дядя сам убедился в этом, прежде чем дать согласие на вашу свадьбу.
- Но его никому не показывают. А правда, что даже родная мать отказалась от него? - Меня опять колотил озноб.
Но леди Мет ничего не скрывала.
- Она дура. Просто он родился не совсем обычно, и она перепугалась, - и леди рассказала мне, как лорд Ульма мечтал о наследнике, но ни первая, ни вторая жена не могли его порадовать, и он женился в третий раз на вдове с Севера, и та родила ему сына. Но роды начались в дороге, и пришлось укрываться в одном из строений Древних. Это так перепугало бедную женщину, что она объявила, будто Древние подменили ее ребенка, и отказалась от сына. Но этот сын не урод и не чудовище. Его отец поклялся в том Великой нерушимой клятвой.
Именно потому, что она не пыталась ничего скрыть от меня, я почувствовала себя спокойнее.
Между тем, леди Мет добавила:
- Мне кажется, стоит порадоваться, что у тебя будет молодой муж. Хвастунья Ингильда выходит замуж за вдовца, который по возрасту ей в отцы годится. Вряд ли он будет нянчиться с ней так, как она привыкла. Ей быстро придется оставить свои капризы и лень, и, я думаю, она еще не раз вспомнит родительский дом. А твой жених - человек умный и интересный. Он хороший воин и знает все, что должен уметь лорд. Но его, в отличие от большинства мужчин, не занимают поединки и пирушки. Он, как и ты, очень интересуется Древними и по крупицам собирает знания о них. Да, таким мужем можно гордиться! Ты умная девушка, Джойсан, и должна понять, что этой дурочкой руководила прежде всего зависть. Если ты потребуешь, я могу поклясться Огнем (а ты знаешь, что для меня это значит), что никогда бы не допустила твоей свадьбы с чудовищем.
Я достаточно знала леди Мет, чтобы полностью ей поверить, но окончательно успокоиться я так и не смогла, и все чаще и чаще задумывалась о том, какой же он, мой нареченный?
Я не могла понять, как может мать отказаться от своего ребенка. Если только страх перед Древними помутил ее разум? Многие места Древних еще хранят темную магию. Может, страх и боль родов так ослабили ее душу, что ее зачаровало древнее колдовство?
Мы еще оставались некоторое время в городе, но ни тетя, ни кузина больше к нам не подходили. Мне кажется, леди Мет высказала им все, что думает по поводу бестактной, злобной болтовни. И я только радовалась, что избавлена от ее жирной физиономии, ее поджатых губ и ехидных взглядов.
КЕРОВАН
Большинство наших горцев боялись Пустыни. Постоянно жили там только преступники, которые считали ее своей родиной, да еще там бродили дикие охотники. Время от времени они появлялись в долинах, принося шкуры невиданных зверей и золото, но не самородки, а обломки каких-то изделий Древних. А еще приносили необыкновенный металл. Из него получались очень прочные кольчуги и крепкие мечи и кинжалы, которые не поддавались ржавчине. Правда, иногда попадались куски, взрывавшиеся при обработке. И каждый раз, покупая этот металл, кузнецы молились, чтобы в кузницу не попал заколдованный кусок.
Место, где охотники находили этот металл, тщательно скрывалось. Ривал был уверен, что его раскапывали в древних развалинах. Возможно, какое-то здание Древних взорвалось, и металл сам спекся в бесформенные куски. Ривал попробовал выяснить это у заходившего к нам дважды в год торговца Хагона, но так ничего и не добился.
Так что дело было не только в таинственной дороге. Пустыня скрывала немало и других тайн, и все они требовали разгадки. А я ни о чем другом и не мечтал.
Мы пришли к началу дороги в середине утра и долго стояли, не решаясь ступить на ее ровные, припорошенные песком плиты. Это была первая загадка дороги - она кончалась внезапно, как обрубленная, в месте, где не было ни жилья, ни строений. Зачем и для чего она была построена? Видимо, само мышление Древних очень отличалось от нашего - ведь ни одному человеку не придет в голову прокладывать дорогу к пустому месту.
- Сколько лет прошло с тех пор, как по ней ходили люди? - спросил я.
Ривал пожал плечами.
- Кто знает? Но я думаю, что по ней вряд ли ходили именно люди. А если дорога кончается так загадочно, тем интереснее посмотреть, как она начинается.
Мы ехали на неприхотливых, привычных к пустыне пони. В больших запасах воды и пищи они не нуждались, так что все наше снаряжение без труда несла одна лошадь. Мы были одеты как торговцы металлом, и любой наблюдатель принял бы нас за обычных жителей пустыни. Приходилось быть постоянно настороже, так как в этой негостеприимной стране можно на каждом шагу ожидать ловушек и опасностей.
Пустыня эта не была настоящей пустыней, скорее, походила на степь с редкой, выгоревшей на солнце травой. Кое-где встречались рощи толстых, жмущихся друг к другу деревьев. И часто попадались высокие камни, торчащие из земли, как обелиски. Некоторые из этих камней сохранили следы обработки, но время и непогода стерли почти все знаки. Кое-где попадались остатки стен, одна - две колонны. Видимо, Пустыня когда-то была обитаема, но как же давно это было!
К сожалению, у нас не было времени по-настоящему обследовать эти развалины, и мы проехали мимо. На равнине сегодня не было ветра и царила абсолютная тишина. Стук копыт наших лошадей по плитам дороги, казалось, гремел на всю пустыню, и очень скоро мне стало казаться, что я ощущаю чужой взгляд. Я начал беспокойно оглядываться, уверенный, что за нами следят, но не мог понять - кто?
Я уже положил руку на рукоять меча и взглянул на Ривала. К моему удивлению, тревоги в нем я не заметил, хотя он тоже поглядывал по сторонам.
- Мне кажется, что за нами кто-то следит, - сказал я, подъезжая к нему. Я совсем не хотел показаться ему трусом, но хорошо понимал, что в дороге он куда опытнее меня.
- Здесь это часто бывает.
- Преступник? - Я опять положил руку на меч.
- Не думаю. Мне кажется, здесь что-то другое. - Я заметил, что говорит он очень неохотно, и понял, что он сам чувствует тревогу и не понимает ее причины.
- Я где-то слышал, что Древние оставили в Пустыне своих стражей?